Время не вода

Подземелья встречают меня привычной сыростью. Холод острыми иголками пробирается под кожу. Мантии шуршат по камням, и я не могу отделаться от мыслы, что это звучит как скольжение чешуи. Слизеринцы выстроены согласно своей иерархии. А я чувствую себя так, будто добровольно зашел в Азкабан. И теперь жду, когда из-за угла появится дементор. ​Но вместо него мы натыкаемся на стену. ​— Чистокровность, — Люциус произносит это с гордостью. Не удивительно. ​Стена отъезжает, и мне открывается вид на гостинную Слизерина. Я ожидал, что все будет так же, как в «моё» время, но разница есть. Она в деталях. Кресла менее протертые, больше света и воздухе к запаху сырого камня примешивается что-то приторно-сладкое. Парфюм? Благовония? В Гриффиндоре пахло дровами и старой шерстью. ​Грудь сдавливает, а перед глазами проносятся воспоминания. Сначала о родной гостинной, затем о Роне и том, как мы ввалились сюда под оборотным зельем на втором курсе. Страх раскрытия тогда был тяжелым. Сейчас он выглядит таким смешным и детским. ​— Твои вещи уже там, — Люциус кивает на лестницу, ведущую к спальням. — Кровать найдешь. И советую не разбрасывать вещи, Блэквуд. Мы ценим порядок и личное пространство. ​Не реагирую на его слова и поднимаюсь в спальню. Эйвери и Мальсибер о чем-то спорят, но стоит мне переступить порог голоса стихают. Они смотрят на меня как на насекомое, которое станет развлечением или окажется раздавленным. Конечно они ошибаются, но ещё не время что-то доказывать. ​Перевожу взгляд и вижу его. ​Он сидит на кровати, сгорбившись над свитком. Темные, сальные волосы закрывают лицо, а длинный нос почти касается пергамента. ​Профессор Снейп. Вот этот тощий, нескладный парень в поношенной мантии – будущая гроза подземелий? Конечно, я уже видел его такого, в его воспоминаниях. Но поверить в то, что Снейп когда-то был таким... ​Нет, не Снейп, поправляю себя, впиваясь ногтями в ладони. Северус. Теперь он просто Северус. Мой сокурсник. Черт. ​Он отрывается от свитка. Черные глаза, в которых еще нет привычной ледяной ненависти, но уже полно настороженности, встречаются с моими. Всего несколько секунд хватает, чтобы я первым отвел взгляд. Мне физически душно находиться с ним в одной комнате. Но остаюсь, ведь пути назад уже нет.

***

​Следующий день пролетает вспышками кабинетов, коридоров и лиц. Однако в классе Слизнорта, всё меняется. ​Котлы булькают, наполняя комнату сизым дымом. Слизнорт сияет, расхваливая мои «невероятные способности к выживанию». ​— В пару к мистеру Малфою, Гарольд! — гремит его голос. — Люциус, присмотри за нашим гостем. ​Готовим Напиток Живой Смерти. Рецепт которого я помню прекрасно. Как и язвительный голос: «Поттер, вы безнадежны». ​Я беру боб сопофоруса. В книге написано «резать». Но я прекрасно помню как Снейп, взрослый Снейп, делал это иначе. Я накрываю боб плоской стороной ножа и резко нажимаю. ​— Что ты делаешь? — Люциус замирает с ножом в руке. Его идеальные брови взлетают вверх. — В инструкции этого нет. ​— Инструкции пишут те, кто не боится потерять время, — спокойно разрезав плоский боб, стряхиваю его в котёл. Жидкость мгновенно принимает нужный оттенок. — Если хочешь результат, Малфой, нужно уметь находить иные пути. ​Люциус молчит, вглядываясь в котел. В его глазах отражается огонь и ... уважение? Нет. Это скорее интерес хищника к новой добыче. Работа продолжается в тишине, она звенит от невысказанных фраз.

***

Когда вечер опускается на замок я сижу у окна в гостиной. Гигантский кальмар лениво бьет щупальцем по стеклу, и где-то в глубине видны силуэты гриндилоу. ​— Ты не похож на француза, Блэквуд. Голос раздается совсем рядом. ​Я не вздрагиваю, хотя внутри всё сжимается. Люциус садится напротив. В полумраке его волосы кажутся серебряными, а лицо маской из дорогого фарфора. ​— У тебя акцент человека, который долго жил в Лондоне. И твои манеры... и руки... — он внезапно подается вперед и хватает мою ладонь. ​Я дергаюсь, но хватка крепка, а пальцы холодные и сухие. ​— У тебя мозоли, не от метлы ли? — он прищуривается. — И эта надпись: «Я не должен лгать». Чье это посление, Гарольд? ​Я резко вырываю руку. Сердце колотится где-то в горле. Амбридж. Кровавое перо. Раны еще слишком свежи. Всего несколько месяцев назад эта жаба контролировала каждый мой шаг. ​— Учитель, который считал, что дисциплина важнее знаний, — бросаю я, вставая. — В моем мире, Люциус, взрослые часто ошибаются. И те, кому ты веришь сегодня, завтра могут надеть на тебя цепи. ​Я вижу, как он меняется в лице. Тень страха? Или ярости? ​— О ком ты говоришь? — шепчет он, тоже поднимаясь. — О Темном Лорде? ​Подхожу вплотную. Сейчас мы одного роста, и мне не нужно задирать голову. Смотрю прямо в глаза, отражающие мою решимость. ​— Я говорю о выборе. У тебя он еще есть. У меня — уже нет. Спокойной ночи, Малфой. ​Я ухожу, чувствуя пристальный взгляд каждой клеточкой спины.