Время не вода

Сон не идет. В подземельях Слизерина время замирает, превращаясь в тягучую зеленоватую взвесь и тишина сегодня кажется мне оглушительной. Слышу ровное дыхание Эйвери, сопение Мальсибера и едва уловимый шорох пергамента — Северус снова что-то записывает, отгородившись пологом своей кровати. ​Однако моё внимание приковано к другому концу комнаты. ​Гарольд Блэквуд. ​Он спит беспокойно. В тусклом свете ламп прекрасно видно как он вздрагивает. Как сжимаются пальцы на одеяле, словно он даже во сне держит рукоять палочки. Этот парень — ходячая загадка, которую я не могу игнорировать. Его легенда трещит по швам. Французские аристократы не носят магловские джинсы с такой привычностью, и уж точно у них не найдешь шрамы на руках. ​«Я не должен лгать». ​Слова, выжженные на его коже, стоят перед глазами. Это не просто дисциплина. Это пытка. Кто посмел так обойтись с магом его силы? И почему при упоминании Темного Лорда в его глазах вспыхнул ни страх ни уважение, а древняя, выстраданная ненависть? ​Встаю, набросив на плечи шелковую мантию. Нужно остыть. Но решаю все-таки пройти мимо его кровати из интереса. Секундная задержка, и Блэквуд резко вскидывается. Палочка оказывается у горла быстрее, чем я успеваю моргнуть. Его глаза — безумные, ярко-зеленые — смотрят сквозь меня. ​— Сириус?.. — шепчет он, а в голосе столько боли, что на мгновение у меня перехватывает дыхание. ​— Это Малфой, Блэквуд. Убери палочку, если не хочешь проснуться без руки, — стараюсь, чтобы голос звучал привычно холодно, хотя сердце предательски ускоряет бег. ​Он моргает. Пелена уходит, взгляд фокусируется. Медленно опускает руку, тяжело дыша. На лбу блестят капли пота. — Извини. Старые привычки. ​— Такие привычки убьют тебя задолго до окончания школы, — бросаю я и выхожу из спальни. Мне нужно пространство. Мне нужно понять, во что я ввязываюсь, позволяя ему оставаться среди нас.

***

​Утро встречает серым туманом, ползущим по двору Хогвартса. Я иду по коридору, чувствуя за спиной бесшумную тень — Блэквуд следует за мной на расстоянии двух шагов. Он не пытается заговорить, и я ценю это. В нем есть странное сочетание дикости и выучки. ​Мы сворачиваем к внутреннему дворику, когда тишину нарушает чей-то издевательский смех. Гриффиндорцы. Мое лицо непроизвольно искажается. ​— Смотрите-ка, Нюниус снова вылез из своего подземелья! — голос Поттера звенит от самодовольства. — Что, Снейп, пришел помыть голову в фонтане? ​Поттер, сидя на борту того самого фонтана, крутит в руках палочку. Мой кузен Сириус Блэк вальяжно развалился на парапете, а Люпин и Петтигрю стоят чуть поодаль. Перед ними на коленях стоит Северус, мантия и книги лежат неподалеку, в грязи. Эта четверка умеет потрепать нервы. Но Слизеринцы должны уметь постоять за себя сами, поэтому я собираюсь пройти мимо. Но тут воздух рядом начинает вибрировать. ​Я оборачиваюсь. Гарольд Блэквуд замер. Лицо побелело, а глаза прикованы к Поттеру и Блэку. Его бьет мелкая дрожь, но это не страх. Это ярость. Такая чистая и концентрированная, что становится не по себе. ​— Блэквуд, идем, — тихо говорю я, касаясь его плеча. — Это просто глупые игры. ​Он не слышит. Делает шаг вперед, и палочка уже в руке. ​— Хватит, — не кричит, произносит ровно, но в голосе слышится звон стали. ​Поттер оборачивается, поправляя очки. На лице расплывается нахальная ухмылка. — О, смотрите! У Нюниуса появился защитник. А ты кто еще такой? Новенький? Малфой, ты начал подбирать бродяг? ​Вижу, как Джеймс Поттер делает шаг к Гарольду. Я жду, что Блэквуд начнет оправдываться или потянется к щитам. ​Но вместо этого, он смотрит Поттеру прямо в глаза и на его губах появляется страшная улыбка.