What if?

Утро в башне всегда начиналось для Питера не с кофе, а с запаха озона, машинного масла и едва уловимого спиртового аромата — Харли снова чистил контакты перед пайкой. За два месяца работы он выучил, что этот коктейль запахов куда точнее его собственного графика сна. И если честно, он ему даже нравился. Хотя прошлой ночью Питер, после того как раздобыл пропуск на аукцион, впервые за несколько недель смог выспаться. Без будильника, без тревоги, без паучьего чутья и без работы — просто провалился в темноту и проснулся, когда солнце уже вовсю билось в окно. Но даже после хорошего отдыха в голове крутилась одна и та же мысль: деньги. Он раз за разом прокручивал в уме сценарий вчерашнего вечера. Пропуск есть, легенда готова, манера речи отрепетирована, и магазин, в котором он присмотрел костюм, уже выбран. Вильгельм ван ден Берг — наследник огромного состояния, скучающий коллекционер с тёмными интересами — выглядел убедительно. Питер потратил достаточно много времени, чтобы найти этот аукцион, изучить лоты и гостей, запомнить детали биографии каждого и отыскать человека, идеально подходящего для роли. Он даже попытался выйти на организатора, но, к сожалению, ничего не вышло. И оставалась одна проблема, о которой он старался не думать до последнего: на аукционе нужно было не просто присутствовать. Нужно участвовать. Делать ставки. Покупать. Если он явится на закрытые торги, где собираются люди с состояниями, сравнимыми с бюджетом небольшой страны, и при этом не купит ровным счётом ничего, это вызовет вопросы. А вопросы вызовут лишний интерес. Организаторы подобных мероприятий не любят зевак. Питер хорошо это знал, потому что одним из его первых дел было убийство паренька, связавшегося с похожими людьми. Такие запоминают лица, проверяют биографию и по щелчку пальцев выходят на тех, кто, по их мнению, может принести неприятности. И если Вильгельм вдруг окажется пустышкой, Питер рискует не только провалить расследование, но и привлечь внимание персон, с которыми лучше не пересекаться в тёмном переулке. Значит, нужно что-то купить. Что-то относительно безопасное, что не взорвёт полгорода и не попадёт в руки террористов. Какое-нибудь оружие с истёкшим сроком годности — всё, что можно списать на причуду богатого наследника. Но ведь для этого нужны деньги. Настоящие деньги, которые не сравнятся со всеми его счетами в банке. Для аукциона такого уровня явно требовалась сумма минимум с пятью нулями. Легально такие средства не раздобыть. Оставалось только одно: использовать ресурсы семьи Вильгельма. Когда он собирал досье, то наткнулся на интересную деталь. У отца парня, Хендрика ван дер Берга, был старый счёт в швейцарском банке, который практически не использовался. Никаких регулярных транзакций, списаний или обязательных платежей — просто круглая сумма, лежавшая мёртвым грузом уже несколько лет. Питер сначала не придал этому значения, но потом, копая глубже, обнаружил кое-что ещё. За последние четыре года Хендрик несколько раз покрывал расходы сына, связанные с его теневыми увлечениями. Вильгельм, как выяснилось, был не просто скучающим наследником. Он периодически ввязывался в сомнительные авантюры: покупал краденые артефакты, участвовал в нелегальных аукционах, однажды даже попался на контрабанде. И каждый раз отец вытаскивал его из неприятностей. Тихо, без огласки, используя именно этот счёт для оплаты штрафов, взяток и прочих расходов. Питер был крайне рад такому открытию. Ведь если с этого счёта внезапно уйдёт внушительная сумма на подпольный аукцион в Нью-Йорке, старший ван дер Берг не станет поднимать тревогу. Он просто решит, что его непутевый отпрыск снова вляпался в очередную историю. А если Вильгельму поступит звонок с лекцией о том, что «пора взрослеть», тот будет искренне недоумевать, но доказать свою непричастность вряд ли сможет — ведь все следы поведут к нему. Это был риск. Питер отчётливо это понимал. Если Хендрик вдруг решит, что на этот раз сын перешёл черту, и заблокирует счёт до окончания транзакции, Питер попадёт в неприятную ситуацию. Если Вильгельм каким-то чудом докажет, что он ни при чём, Питер снова облажается. Но из всех возможных вариантов этот казался самым... управляемым. Самым предсказуемым. Риск был, но он был просчитан. План оставался шатким, зато теперь у него появилась финансовая опора, и всё, что ему оставалось сейчас, — молиться, чтобы всё получилось. Он бросил свой рюкзак на стул в мастерской, которую они с Харли делили уже как нечто само собой разумеющееся. Его стол слева, у окна. Стол Харли справа, вечно заваленный деталями. Над обоими парили голограммы. Харли уже сидел на месте, сгорбившись над чем-то мелким, и даже не обернулся на звук шагов. Его волосы были собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились и прилипли к шее — видимо, он уже успел вспотеть над паяльником. Рядом стояла открытая бутылочка с изопропиловым спиртом — ритуал очистки контактов перед пайкой был для Кинера священным. — Ты опять не спал, — констатировал Питер. — Утречко, Паркер, — с улыбкой отозвался Харли, не поднимая головы. — Я спал. Часа четыре. Почти норма для нормального человека. — Ты ненормальный. — Оу, спасибо за комплимент. — Кинер наконец выпрямился, разминая шею, и посмотрел на Паркера. Его голубые глаза блеснули тем самым озорным огоньком, который Питер когда-то принял за наглость, а теперь воспринимал как часть... Харли. — Ты сегодня чересчур собранный, что ли. — Он прищурился. — Свидание вечером? Голос Харли звучал довольно бодро, но после этой шутки он едва заметно поджал губы и даже слегка замялся. Питер же ничего не заметил и фыркнул, усаживаясь за свой стол и выводя проекцию с последними чертежами. — Ага, с твоими отчётами для Пеппер, которые ты опять не доделал. — Неправда. Я всё доделал. Просто не отправил. Это разные вещи. — Это прокрастинация. — Это расстановка приоритетов, — парировал Харли, подкатываясь на стуле ближе. — Смотри, что я вчера нарыл в архивах. — Он махнул рукой, и над его столом развернулась трёхмерная схема стабилизаторов для крыльев Сэма. Они снова застряли над крыльями Сокола, ведь, как пару раз предсказывал Кинер, те, что он возродил из мёртвых, в итоге развалились из-за того, что частицы Нексуса всё же слишком сильно повредили металл, и теперь они собирали всё заново, с нуля. — Помнишь, мы говорили про перегрузку при резких манёврах? Я тут подумал: если добавить демпфирующий контур вот сюда... — его палец ткнул в голограмму, и часть схемы подсветилась оранжевым, — ...то распределение энергии станет плавнее. Что думаешь? Питер наклонился ближе, вглядываясь в схему, пока Кинер постукивал пальцами по своим бёдрам и ждал вердикта. Паркер уже привык к манере работы Харли: тот мог часами молча возиться с железом, а потом взорваться потоком идей, требующих немедленного обсуждения. И Питеру это нравилось — эта внезапная включённость и азарт в голосе. — Демпфирующий контур — это хорошо, — медленно произнёс он, прокручивая в голове информацию. — Но ты уверен, что материал выдержит? Если там пойдёт резонанс на высоких частотах... — Уверен. Я уже прогнал симуляцию у Пятницы. Держит до девяноста процентов расчётной нагрузки. Для Сэма — за глаза. — Тогда да, должно работать. — Питер кивнул и поймал взгляд парня. Тот смотрел на него с какой-то странной нежной улыбкой, от которой у Питера на секунду перехватило дыхание. — Что? — Ничего, — невинно покачал головой Кинер, отвёл взгляд и снова уткнулся в схему. — Просто рад, что ты согласился. Обычно ты споришь до посинения и ищешь ещё целую кучу вариантов, чтобы точно понять, как сделать лучше. — Я уточняю детали. — Угу. Уточняешь. — Харли фыркнул, но беззлобно. — Ладно, уточнитель, пошли за кофе. У меня уже мозг плавится. Поначалу Питер хотел отказаться — у него самого висели незаконченные расчёты по биосовместимым гелям для медицинского крыла, — но от кофе с Харли он отказаться всё же не смог. — Ладно, уговорил. Только быстро. У меня через час работа с доктором Бэннером. — Брюс тебя совсем затиранил? — уныло спросил Харли, уже вставая, потягиваясь и похрустывая позвонками. Питер перевёл взгляд на кофемашину. — Не затиранил он меня. Он просто... С ним очень интересно работать. — Ты и химия с биологией — любовь навеки, — наигранно мечтательно выдохнул Кинер, а затем хмыкнул. Он уже наливал кофе в две кружки. Одну, с принтом «Я люблю квантовую физику» и глупым рисунком, протянул Питеру. — Держи. И не кривись, кружка чистая. — Я не кривлюсь. Принт глупый. — Это мне Тони подарил в первый рабочий день. Великая память. Питер принял кружку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Харли задержал руку чуть дольше необходимого, и Питер почувствовал, как по коже побежали лёгкие мурашки. Он быстро отдёрнул руку, сделав вид, что изучает надпись. Питер не понимал такой реакции. За эти два месяца они с Харли очень сблизились, и всё было нормально. Но стоило Кинеру в шутку потрепать его по волосам, стоило им случайно коснуться руками во время совместной работы... Питер сразу же терялся, смущался или «зависал». Когда это только началось, он пытался обдумать происходящее и понять, что с ним, но в итоге на него навалилась куча дел, и сейчас у него попросту не было на это времени. Не было времени даже на то, чтобы встретиться с друзьями, ответить тёте Мэй и заглянуть в участок. Так что обо всём он подумает после аукциона. — Ладно, — сказал он, откашлявшись. — Спасибо. Я пойду, Брюс ждёт. — Удачи с пробирками, Паркер. — Харли поднял свою кружку в шутливом тосте. — Не взорви лабораторию. — Постараюсь.

***

Лаборатория Брюса Бэннера находилась на семьдесят четвёртом этаже — просторное помещение, залитое холодным белым светом, с рядами анализаторов, спектрометров и герметичных боксов для работы с опасными веществами. За два месяца Питер выучил здесь каждый угол: вот этот стол — для пробоподготовки, этот — для микроскопии, а вон тот, дальний, с мягким креслом, — место, где Брюс иногда засыпал, уткнувшись в бумаги. Сегодня Брюс был уже на ногах — стоял у дальнего стола, склонившись над микроскопом, и что-то бормотал себе под нос. Питер вошёл, привычно натягивая защитные очки, и постучал костяшками пальцев по дверному косяку, чтобы не напугать учёного внезапным появлением. — Доктор Бэннер? Я не опоздал? Брюс поднял голову, и его лицо, обычно слегка усталое, осветилось тёплой улыбкой — той самой, которую Питер научился ценить за эти недели. Она появлялась нечасто, но всегда искренне. — Питер. Нет, ты как раз вовремя. Я тут… — он махнул рукой, подбирая слова, — копаюсь в том, что Сэм и Клинт привезли из Сербии. Хотел показать тебе кое-что интересное. Питер подошёл ближе, и Брюс подвинулся, освобождая место у микроскопа. Это тоже стало привычным — они часто работали плечом к плечу, и Питер уже не чувствовал неловкости, которую испытывал в первые недели. Брюс не давил, не требовал отчётов, просто… учил. Объяснял, когда Питер спрашивал. Слушал, когда Питеру хотелось поделиться идеей. Иногда они работали в полной тишине, и это тоже было комфортно. На столе в герметичном контейнере лежали несколько небольших фрагментов — тускло поблёскивающие, словно покрытые маслянистой плёнкой. — Это осколки контейнера, в котором перевозили Нексус, — пояснил Брюс, аккуратно пододвигая контейнер ближе. — Само вещество уже изъято и отправлено в хранилище Щ.И.Т.а, но на стенках остались микроскопические следы. Я пытаюсь определить изотопный состав — это может указать на лабораторию-производителя. Питер наклонился, разглядывая осколки. Они выглядели безобидно — просто грязные куски какого-то композитного материала. — Это же от него пахнет железом? — спросил Питер, выпрямляясь и поправляя очки на носу. Вопрос прозвучал буднично, словно он интересовался погодой или тем, что сегодня на обед. — Ну, Нексус. Я просто чувствую что-то такое… металлическое. Брюс, уже потянувшийся за планшетом с данными спектрометрии, на долю секунды замер. Его пальцы едва заметно дрогнули, прежде чем он продолжил движение и взял планшет. Лицо осталось спокойным, даже слегка рассеянным — обычное выражение учёного, погружённого в работу. — Да, — ответил он ровным голосом, не поднимая глаз от экрана. — Вещество имеет характерный металлический запах. Но он очень слабый. Обычно его фиксируют только газоанализаторы. Он сделал паузу, пролистывая что-то на планшете, и добавил, словно невзначай: — У тебя, видимо, очень острый нюх, Питер. Полезное качество для химика. Питер слегка напрягся. Он знал, что после укуса видел, слышал и чувствовал всё гораздо сильнее, чем раньше. Но чтобы настолько… Однако он был рад, что Бэннер не стал заострять на этом внимания. — Наверное, просто натренировался за время работы криминалистом, — сказал он. Брюс слабо улыбнулся. — Не сомневаюсь. Ладно, давай посмотрим на спектры. Я хочу показать тебе, как вычленять изотопные аномалии в таком сложном составе. Это пригодится тебе для работы с биосовместимыми гелями. Питер кивнул, полностью переключаясь на задачу. Брюс развернул голограмму с графиками, и следующие полчаса они провели, склонившись над данными. Брюс показывал, как сопоставлять пики спектров с эталонными образцами, как вычислять соотношение изотопов, как замечать аномалии, которые могут указывать на конкретный источник сырья. — Вот здесь, — Брюс указал на один из пиков, и голограмма послушно увеличила фрагмент, — аномалия. Соотношение изотопов углерода не соответствует ни одному известному природному источнику. Это значит, что Нексус синтезировали в лабораторных условиях с использованием специфических прекурсоров. Если мы сможем отследить цепочку поставок этих прекурсоров… — То найдём лабораторию, — закончил Питер, уже увлечённо разглядывая данные. — А если сопоставить с тем, что мы знаем о старых базах ГИДРЫ? Ну, те, которые были в файлах Скотта Уильямса? Может, там есть пересечения по оборудованию? Брюс одобрительно кивнул. — Хорошая мысль. Я как раз собирался этим заняться. Хочешь помочь? — Конечно. — Питер уже тянулся к своему планшету. Они работали бок о бок ещё около часа. Брюс время от времени задавал вопросы — не проверочные, а искренне интересуясь мнением Питера. Тот отвечал, иногда спорил, предлагал альтернативные интерпретации данных. Брюс слушал внимательно, не перебивая, и часто соглашался. Питер замечал, что доктор Бэннер относится к нему не как к стажёру, а как к коллеге, и это грело душу. В какой-то момент Брюс снял очки, потёр переносицу и бросил взгляд на часы. — Уже почти час. Ты, наверное, голоден. — Он кивнул в сторону небольшой кухонной зоны в углу лаборатории — там стояли чайник, кофемашина и небольшой холодильник. — У меня есть зелёный чай и… кажется, остались крекеры. Не самый питательный обед, но лучше, чем ничего. — Я вообще-то завтракал, — возразил Питер, но желудок снова предательски заурчал. Брюс усмехнулся. — Я слышу. Иди, завари чай. Заодно расскажешь, как продвигается твой проект с биосовместимыми гелями. Тони вчера опять о тебе говорил. Питер замер на полпути к чайнику. Сердце пропустило удар. — Правда? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал обыденно, но вышло чуть тише, чем он хотел. — Правда, — Брюс кивнул, не глядя на него, убирая пробирки в штатив. — Сказал, что ты за два месяца сделал больше, чем некоторые отделы за полгода. И что он не понимает, как мы раньше без тебя справлялись. Питер почувствовал, как к лицу приливает краска. Он отвернулся к чайнику, чтобы Брюс не заметил его смущения. Мистер Старк говорил о нём? В хорошем смысле? Не просто «Паркер, ты молодец» мимоходом в мастерской, а всерьёз, в разговоре с Брюсом? Это было… странно. И очень приятно. Сам Тони Старк считал его ценным. Эта мысль грела где-то глубоко внутри. Он заварил чай, принёс две кружки и пачку крекеров. Брюс уже сидел на краю стола, скрестив руки. — Серьёзно, Питер, — продолжил он, принимая кружку. — Твои наработки по гидрогелям для регенерации тканей — это очень перспективное направление. Я читал твои последние расчёты. Если тебе удастся стабилизировать структуру при физиологических температурах, это может стать прорывом в лечении ожогов. Питер сел напротив, обхватив кружку ладонями. — Я как раз над этим бьюсь. Проблема в том, что при тридцати семи градусах гель начинает терять вязкость. Я думаю, если добавить сшивающий агент на основе… Они проговорили ещё полчаса — о гелях, о полимерах, о том, как природа создаёт идеальные материалы, а человек только пытается их скопировать. Брюс рассказывал о своей работе над стабилизаторами для контроля эмоций — не вдаваясь в подробности о Халке, но достаточно, чтобы Питер понимал: этот человек ищет способы жить в гармонии с собой. Питер, в свою очередь, делился идеями о паутине — в общих чертах, без упоминания Человека-паука, но Брюс слушал с интересом, задавал уточняющие вопросы. В какой-то момент Питер поймал себя на мысли, что ему легко с Брюсом. Легче, чем с большинством людей в башне. Брюс не ждал от него ничего, кроме честной работы и любопытства. Он не давил, не пытался выведать секреты, не смотрел оценивающе. Просто… хорошим наставником, к которому всегда можно обратиться. — Ладно, — Брюс допил чай и поставил кружку на стол. — Мне нужно закончить с образцами до вечера. Ты со мной или у тебя другие планы? Питер замялся. Он вспомнил схему стабилизатора, которую показывал Харли, и то, как Кинер улыбался, когда Питер согласился с его идеей. И то, как их пальцы соприкоснулись утром. — Я, наверное, пойду помогу Харли, — сказал он, чувствуя, как лицо снова заливается краской. — Он там со стабилизаторами для Сэма возится, и, кажется, ему нужна будет помощь с калибровкой. Если я не приду, он до ночи будет сидеть и кофе литрами пить. Брюс посмотрел на него поверх очков, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание — тёплое, без осуждения. — Иди, — сказал он просто. — Харли повезло, что у него есть такой напарник. И… — он сделал паузу, подбирая слова, — хорошо, что ты о нём заботишься. Ему это нужно, даже если он сам не всегда это показывает. Питер вышел из лаборатории и направился к лифту. В груди было тепло и немного тесно — от разговора с Брюсом, от мысли, что его ждут в мастерской, от предвкушения увидеть Харли. Он ещё не до конца понимал, что с ним происходит, но это было… приятно. Очень. В мастерской Харли стоял у своего стола, склонившись над разобранным стабилизатором. Его волосы, собранные в хвост, растрепались ещё больше, а на щеке красовалось свежее пятно смазки. Увидев Питера, он выпрямился и улыбнулся — широко, искренне, так, что у Питера снова что-то ёкнуло в груди. — Вернулся! — Харли отложил отвёртку и упёр руки в бока. — Я уж думал, ты больше в мастерской не появишься сегодня. Как прошло? — Хорошо, — Питер подошёл ближе, разглядывая схему стабилизатора на голограмме. — Нашли аномалию в спектре Нексуса. Брюс думает, что сможет отследить лабораторию. А ты как? Уже всё собрал? — Почти, — Харли почесал затылок, и хвост качнулся в сторону. — Но вот с этим контуром… — он ткнул пальцем в голограмму, — какая-то ерунда. Симуляция показывает перегрев на высоких оборотах. Я уже три варианта охлаждения перебрал — не помогает. Может, у тебя свежий взгляд? Питер придвинулся ближе, вглядываясь в схему. Их плечи почти соприкасались. Он чувствовал тепло, исходящее от Харли, и лёгкий запах металла и кофе — такой знакомый, такой… уютный. — Смотри, — сказал он, указывая на участок контура, — у тебя здесь поток энергии идёт через узкое горло. Если расширить вот тут и добавить дополнительный радиатор… Харли наклонился, следуя за его пальцем, и их головы почти соприкоснулись. — Точно, — выдохнул он, и его дыхание коснулось щеки Питера. — Как я сам не догадался? Ты гений, Паркер. Питер усмехнулся, стараясь не показывать, как сильно колотится сердце. — Я просто смотрю на вещи под другим углом. — Угу. Под очень красивым углом. — Харли сказал это тихо, почти шёпотом, и Питер не был уверен, правильно ли расслышал. Он повернул голову и встретился взглядом с Кинером. Тот смотрел на него — не на схему, а именно на него — с той самой тёплой, почти нежной улыбкой. Время словно замерло. Харли первым отвёл взгляд и откашлялся. — Ладно, давай попробуем с радиатором. Я схожу за деталями на склад, а ты пока глянь ещё раз схему, может, ещё что заметишь. — Хорошо, — кивнул Питер, чувствуя одновременно облегчение, неловкость и… неожиданное разочарование? Харли ушёл, и в мастерской стало тихо. Питер остался один, глядя на голограмму, но мысли его были далеко. Он думал о том, как Харли на него смотрел. О том, что это значит. И о том, почему ему так хочется, чтобы это что-то значило. Дверь мастерской открылась, и Питер обернулся, ожидая увидеть Харли с деталями. Но это был не Кинер. — Привет, шкет, — Тони Старк вошёл своей обычной развязной походкой, но без кофе и круассанов на этот раз. Он оглядел мастерскую и нахмурился. — А где твой напарник? — Пошёл за деталями на склад, — ответил Питер, выпрямляясь. — Мы стабилизатор для крыльев Сэма доделываем. — А, точно, — Тони кивнул и подошёл ближе, разглядывая голограмму. — Харли говорил. Хорошая работа, кстати. Я мельком видел ваши расчёты — добротно. Очень добротно. Питер кивнул, не зная, что сказать. — Я вообще-то хотел поговорить, — сказал Тони после паузы, и его голос стал чуть менее развязным. Он опёрся о край стола Харли, скрестив руки на груди. — Не о работе. Ну, не только о работе. Питер напрягся. — О чём? Тони помолчал, глядя куда-то в сторону, словно подбирая слова. — Я тут на днях просматривал твои отчёты по гелям, — начал он наконец. — И знаешь что? Ты даже не представляешь, насколько это круто. Питер замер. — Правда? — Правда, — Тони кивнул, и его взгляд наконец встретился с взглядом Питера. В этом взгляде было что-то, что Питер не мог расшифровать — не просто одобрение, а… тепло? Гордость? — Я видел много умных людей, Паркер. Работал с лучшими. Но то, что ты делаешь, — это не просто «умно». Это талантливо. По-настоящему. Я рад, что ты здесь. Питер почувствовал, как в груди разливается детская радость — такая сильная, что почти обжигала. Мистер Старк никогда не говорил с ним так. Обычно его похвала была завёрнута в сарказм или брошена мимоходом. А сейчас… сейчас он смотрел на Питера так, словно тот был важен. По-настоящему важен. — Спасибо, мистер Старк, — выдавил он, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — Я… я очень стараюсь. — Я знаю, — Тони отвёл взгляд, и на его лице промелькнуло что-то странное — почти уязвимое. — Слушай, Паркер. Я… — он осёкся, потёр переносицу, словно собираясь с мыслями. — Ты хороший парень. И отличный специалист. И я хочу, чтобы ты знал: если что-то понадобится — любая помощь, совет или просто поговорить — ты знаешь, где меня найти. В любое время. Я серьёзно. Тони ещё секунду помедлил, словно хотел добавить что-то ещё — может быть, похлопать по плечу или сказать ещё пару слов, — но потом просто кивнул, забрал какие-то бумаги со своего стола и направился к двери. — Ладно, не буду мешать. Увидимся, Паркер. — До свидания, мистер Старк. Дверь закрылась. Питер остался один, глядя на голограмму невидящим взглядом. В горле встал ком. Он не понимал, почему эти слова так сильно его задели. Почему от простого «я рад, что ты здесь» хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Мистер Старк был его боссом. Наставником. Гением, на которого Питер равнялся с детства. Но в такие моменты, как этот, он казался… кем-то бо́льшим. Питер тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли. Не время. Работа. Он вернулся к схеме стабилизатора и попытался сосредоточиться. Но тепло в груди не уходило. Харли вернулся через двадцать минут с коробкой деталей и двумя стаканчиками кофе. — Держи, — он протянул один Питеру. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение. Всё в порядке? — Да, — Питер принял кофе, и их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз он не отдёрнул руку. — Просто… Тони заходил. — А, — Харли понимающе кивнул. — И что? Опять критиковал? — Нет. — Питер сделал глоток, чувствуя, как тепло от кофе смешивается с теплом внутри. — Сказал, что я молодец. Харли улыбнулся. — Он прав. Ты молодец, Паркер. — Он отставил свой стакан и подошёл ближе. — Ладно, давай добьём этот стабилизатор. А потом, может, сходим куда-нибудь перекусить? Я знаю одно место… Питер улыбнулся, чувствуя, как напряжение уходит. — В субботу же договорились. — Это в субботу. А я про сегодня. Ну, если ты не занят. Питер посмотрел на Харли — на его растрёпанные волосы, на пятно смазки на щеке, на тёплую, немного смущённую улыбку. И понял, что занят только одним — желанием сказать «да». — Не занят, — ответил он. — Давай добьём стабилизатор и пойдём. Харли просиял. — Отлично. Тогда за работу. Они склонились над схемой, и на этот раз их плечи соприкасались постоянно — и никто не отодвигался.

***

Вечером, после того как стабилизатор был закончен, а ужин в маленькой закусочной в паре кварталов от башни съеден, Питер вернулся домой. Он первым делом перевернул доску с расследованием. До аукциона ещё четыре дня. Время есть, чтобы окончательно всё подготовить и продумать каждую мелочь. Он ещё раз проверил легенду Вильгельма: документы, пропуск, доступ к старому счёту Хендрика ван дер Берга. Всё было готово. Питер сел на кровать и уставился на ноутбук, где был открыт банковский интерфейс. Сумма на счёте впечатляла — чуть больше трёхсот тысяч евро, лежащих мёртвым грузом уже несколько лет. Он закрыл ноутбук и потянулся. День в башне выдался долгим и насыщенным, но мысли о предстоящем аукционе не давали покоя. Ему нужно было развеяться, проветрить голову, почувствовать ветер в волосах и город под ногами. Питер подошёл к шкафу и вытащил костюм Человека-паука. Ткань привычно легла в руки — эластичная, прочная, пахнущая чем-то неуловимо родным. Он натянул его, проверил веб-шутеры, убедился, что запас паутины полон. — Карен, — позвал он, надевая маску. — Добрый вечер, Питер, — отозвался знакомый голос. — Давно тебя не было в эфире. Как твои дела? — Бывало и лучше, — честно ответил он. — Но сейчас просто хочу полетать. Есть что-нибудь интересное в городе? — Пока тихо. Пара карманников в Бруклине, угонщик в Квинсе. Ничего серьёзного. — Отлично. Значит, просто патруль. Питер распахнул окно и вдохнул прохладный ночной воздух. Огни Нью-Йорка мерцали внизу, манящие и бесконечные. Он опёрся руками о подоконник, чувствуя, как напряжение дня постепенно отпускает. Башня, Брюс, Харли, Тони, друзья, тётя Мэй, предстоящий аукцион — всё это отступило на второй план. Сейчас были только он, город и ночь. Питер выстрелил паутиной в стену соседнего здания, дёрнул на себя, проверяя натяжение, и прыгнул. Ветер ударил в лицо, вырывая из груди смех. Он летел над Квинсом, переворачиваясь в воздухе, цепляясь паутиной за выступы и карнизы. Город проносился под ним — шумный, живой, бесконечный. Люди внизу спешили по своим делам, не подозревая, что над их головами парит Человек-паук. Он приземлился на крышу знакомого здания — того самого, где когда-то впервые попробовал свои силы в качестве дружелюбного соседа. Отсюда открывался отличный вид на Квинс и на башню Старка вдалеке. Питер сел на край, свесив ноги, и позволил себе просто дышать. Просто быть. Не думать о деньгах, о ГИДРЕ, об аукционе. Только ветер, только город, только он. — Карен, — позвал он через некоторое время. — Дай сводку по району. — В трёх кварталах отсюда возможная кража со взломом. Сигнал поступил от автоматической системы безопасности. Хочешь проверить? Питер улыбнулся под маской. — Конечно. Работа никогда не ждёт. Он поднялся, размял плечи и прыгнул вниз, в объятия ночного города. Впереди был патруль. Обычный, рутинный, ничем не примечательный. Он ещё не знал, что эта ночь закончится совсем не так, как он планировал.