Золотая клетка.

       После того как у меня отобрали любовь, я закрыл своё сердце на замок. Первая любовь оказалась мучительной попыткой стать хоть чуть-чуть счастливым. Поэтому вряд ли я когда-нибудь решусь попробовать снова.       Особенно сейчас, когда я живу с родителями, которые никогда не одобрят мой выбор, каким бы он ни был. Иногда мне казалось, что быть счастливым в отношениях — не мой удел. Как и любому узнику, отбывающему пожизненный срок.       Я вернулся в свои серые дни, где существовала только учёба — и больше ничего. Всё остальное, как я понял, было под запретом. Довольные родители были рады моему безвольному поведению. Завершив университет, я по инерции пошёл в ординатуру. И сделал всё, чтобы не оказаться в больнице, где работали мои родные. После того, что они сделали с Миланой, я не желал их видеть. Совместная работа сделала бы мою жизнь невыносимой. Они были бы постоянным напоминанием о том, чего я лишился из-за их эгоизма.       Узнав, что я буду проходить ординатуру в другой больнице, родители попытались вправить мне мозги. Но я пропускал их слова мимо ушей. Когда они орали, я вспоминал одно лето из детства. Как мы всей семьёй ездили в Осетию. Тогда они были другими — обычными родителями, а не теми, кем стали позже. Позже они с головой ушли в работу и забыли обо мне. Я до сих пор храню те моменты: мама, с улыбкой треплющая мне волосы, и папа, носящий меня на плечах.       В какой-то момент я осознал, что не знаю этих людей. Они были редкими гостями в моей жизни, и я не мог воспринимать их всерьёз. Всё усугубила отцовская пощёчина — она словно выбила из меня последнее желание быть идеальным сыном. Мне стало всё равно, что они обо мне думают. Тот маленький мальчик вырос и понял: семейное счастье осталось лишь далёким воспоминанием, похожим на иллюзию.       Я всё чаще думал о переезде к бабушке и дедушке, но почему-то не решался. Что меня держит рядом с теми, для кого я был лишь экспериментом, а не единственным ребёнком? Возможно, не хотелось расстраивать бабушку и дедушку. Если я перееду к ним, родители сразу начнут меня «спасать». А мне не хотелось, чтобы дедушка и бабушка видели, каким стал их сын.       Я часто спрашивал себя: что случилось с моим отцом? Почему он так безразличен ко мне?       Где его родители ошиблись? Ответов не было. Только предположения. Возможно, он стал таким, когда встретил мою мать. Её саму воспитывали в строгости, требуя быть лучшей. Она всегда старалась соответствовать ожиданиям своих родителей. И, наверное, сейчас счастлива, добившись того, что от неё хотели. Она искренне считает этот метод воспитания превосходным: он позволяет идти к цели и не отвлекаться на пустяки.       Вот только со мной этот метод не сработал. Или всё же сработал? Ведь в итоге я выполнял все их требования, даже когда был не согласен. Ненавидя медицину, я закончил медицинский и продолжаю учиться. Это заставило меня задуматься: почему я ничего не меняю? Почему не могу просто хлопнуть дверью и уйти?       Ответ до банальности прост. Прожив всю жизнь в таких условиях, я уже не представляю другой. У меня выработался рефлекс «вечного заключённого», который не представляет жизни вне своей камеры. Из этого следует неутешительный вывод: я трус, всё ещё боящийся неодобрения родителей, которых ненавижу.       Но в моей жизни всё же произошло одно событие, которое заставило выйти из зоны комфорта и пойти против семьи. Жаль, цена оказалась слишком высокой.