Так идут сквозь пепел

Сентябрь 1943г. Лондон. Вокзал Кинг-Кросс Магическая часть Кинг-Кросс мало чем отличалась от магловской: тот же туман, те же тревожные взгляды. Платформа 9¾ гудела. — Внимательнее, Годрик. Отец остановился так резко, что Годрик едва не налетел на него. Генри Поттер повернулся к сыну, и его рука привычным движением потянулась к воротнику сына. Он поправил узел галстука, затягивая его чуть туже, чем требовалось. На долю секунды Годрику показалось, что петля сжимается на горле, лишая возможности дышать. — В этом поезде едет твоё будущее, — негромко, но веско произнес Генри, глядя сыну прямо в глаза. — Не трать время на пустую болтовню в купе с гриффиндорцами. Смейся над их шутками, будь своим, но помни, зачем ты там. Слизнорт будет наблюдать. Бери пример с Реддла и работай. — Да, отец, — ответил Годрик, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Шаг влево, шаг вправо — и на съедение к маглам, Годрик. Рядом Эвфемия, до этого поглощённая Флимонтом, шагнула к старшему сыну. Она притянула его к себе, и её объятие было теплым, потянуло лавандой. Когда она коснулась губами его щеки, сердце сжалось. Один его неверный шаг, одна «ошибка», и эта теплота превратится в лёд. — Мы ждём от тебя только отличных оценок, дорогой, — добавила она. Флимонт, уже успевший сцепиться с кем-то из приятелей, подскочил к ним, раскрасневшийся и взъерошенный. — Годрик, я побежал! Мы с ребятами договорились занять купе почти в самом хвосте! — он коротко ткнул брата кулаком в плечо. — Не кисни, увидимся в Большом зале! Родители направились к кирпичному барьеру. Они не аппарировали прямо с платформы — это считалось дурным тоном среди старых семей: уходить нужно было чинно. Годрик смотрел, как их фигуры растворяются в тумане, пока не остался один. Он стоял, не шевелясь, чувствуя, как немеют пальцы, сжимающие ручку чемодана. Внутренний зверь затих, принюхиваясь. Глаза сами начали сканировать толпу. Жёлто-чёрный шарф... нет, не тот. Слишком высокий... слишком низкий... И тут он увидел... Рыжее пламя в сером тумане вокзала. Яркий, медный затылок, выделяющийся на фоне тёмных мантий. Сердце Годрика пропустило удар, а затем в ушах зашумело. Он. Забыв обо всём, Годрик рванулся вперед. Продирался сквозь толпу, не чувствуя чужих локтей и резких толчков в плечо. Расстояние сокращалось. Короткая стрижка, открытая шея, знакомый наклон головы... Он подошел почти вплотную. Рука поднялась сама собой. — Кас... — выдохнул он, едва касаясь плеча. Фигура обернулась мгновенно, с резкостью спортсмена. Годрик замер. Время замедлилось. Вместо широкого, скуластого лица Белла на него смотрело лицо Кассандры Морган. Его напарницы по команде. Загонщицы уже как три года. Зелёные глаза, россыпь веснушек на переносице, но черты были тоньше, мягче. — Поттер? — Кассандра Морган тряхнула головой, и её короткие рыжие волосы, обкорнанные под мальчишку, смешно топорщились. Он пораженно молчал. Её лицо на секунду исказилось в язвительной гримасе. — Что, привидение увидел? Или я теперь настолько уродлива, что великий Годрик Поттер дар речи потерял? Он смотрел на неё, не в силах убрать руку с её плеча. — Кассандра... — прохрипел он. — Твои волосы. Что случилось? — О, заметил всё-таки? — Кассандра иронично усмехнулась, её пальцы непроизвольно дернулись к рваному краю челки. Она прищурилась, губы на миг дрогнули, но тут же расслабились. — Летом подрабатывала в лавке у одного старьёвщика на окраине Косого переулка. Разбирала барахло, которое приносят из магловского Лондона. Нашла какой-то антикварный гребень. Только коснулась — и всё, Пуф. — она показала руками подобие вспышки. — Оказалось, на нём было проклятие «от воров». — Она поправила сумку на плече, отводя глаза. — Зелья не берут, заклинания отскакивают. Целитель в Мунго сказал, пока чужая магия сама не выветрится, буду ходить как облезлый книззл. Ужас, да? Можешь не отвечать, я и так знаю, что выгляжу как оборванец из трущоб. Годрик прищурился. Звучало как дешёвый роман из журнала для домохозяек «Ведьмино Счастье». Он знал, как работают родовые проклятия — они не стригут волосы, они выжигают глаза или превращают кровь в свинец. Внутри что-то дернулось. Ложь. — Нет, — сказал он, и его голос был искренен. — Тебе идёт, Кассандра. Даже очень. Ты стала... заметнее. Она моргнула. На щеках проступил едва заметный румянец, конфликтующий с её образом «парня в юбке». — Серьёзно? Все говорят, я теперь похожа на мальчишку-газетчика. Ты издеваешься, Поттер? Годрик не ответил сразу. Он смотрел на её шею, на эти чертовы веснушки. — Поттер, эй! — Кассандра легонько щелкнула пальцами перед его лицом. — Ты завис. Точно не издеваешься? — Точно, — Годрик заставил себя окончательно вернуться в реальность. — Я серьёзно, Морган. Это... смело. Увидимся внутри. — Ну, смотри у меня, — она усмехнулась, и на этот раз улыбка была открытая. — Идем, Пиппа наверняка заняла наше купе. Нужно обсудить, как нам выбить время для тренировок у Дамблдора, пока Слизерин не оккупировал поле. Она рванула к дверям вагона, и Годрик, подхватив чемодан, последовал за ней. Кассандра Морган. Гриффиндорка. Маглорожденная. Он вспомнил её с длинными волосами. Не то. Рыжих девочек в Хогвартсе было с избытком. Кассандра, Ирма, Веспер. Он зажмурился на секунду. Если попробовать с ней. Если она будет похожа — привыкну. Перестанет ломать. Это же сработает, да? Должно сработать. Он бросил взгляд на медный затылок впереди, точки на шее. На миг плечи показались шире. Мордред… *** Продираться сквозь узкий коридор Хогвартс-экспресса было сомнительным удовольствием. Первокурсники испуганно прижимались к стенкам. Годрик медленно продвигался вперед, рассеянно заглядывая сквозь стеклянные вставки дверей. Тяжелая ладонь опустилась на плечо уже почти у самого купе. — Поттер! Чего в чужие купе заглядываешь? Наше — два года как не меняется! Ты в каких облаках витаешь? Годрик обернулся и встретился взглядом с Арчи Эймсом. Арчи выглядел так, будто провел каникулы на каменоломне: стрижка под ёжик, новый шрам над бровью и прямой взгляд. — Арчи, — Годрик сбросил чемодан на пол и крепко пожал другу руку. — Ты, я вижу, каникулы не в библиотеке провел. Откуда шрам? — Встретил одного строптивого гиппогрифа у деда на ферме, — хохотнул Арчи, подталкивая его к приоткрытой двери. — Давай внутрь, Бэгман уже скупил половину тележки, а Пиппа рвёт и мечет. Тебя только и ждем. Годрик протиснулся внутрь. В купе было тесно. Народу было даже слишком много для одного купе. Людо Бэгман вовсю издевался над шоколадными лягушками. Держа очередную жертву за одну лапу, он театрально откусывал ей голову. Заметив вошедших, он тут же выплюнул кусок и просиял: — Наш вратарь прибыл! — провозгласил Людо. — Садись, пока я не съел твою долю. — Так, слушайте все, — Пиппа Макмиллан, их новый капитан с этого года, даже не подняла головы от схемы, разложенной на коленях. — Маккиннон выпустился, и у нас дыра в нападении. Лео, — она взглянула на Кирка, который в углу сосредоточенно протирал очки, — ты в прошлом году неплохо страховал. Как думаешь, сможешь закрыть зону вместо Руперта? — Схема не сработает, Пиппа, — Годрик вклинился в разговор, усаживаясь у окна. — Мы потеряем в маневренности. Лео хорош в защите, но в атаке ему не хватает агрессии. — У нас дыра, мы не можем оставить его в запасе. — Пиппа наконец подняла на него взгляд. — И не надо, предлагаю перестроить тактику под «треугольник», — Годрик взял карандаш и уверенно провел линию на её пергаменте. — Пусть Арчи и Морган больше страхуют центр, тогда у Лео будет время на прицельный бросок. Морган, потянешь двойную нагрузку? Кассандра, сидевшая напротив, кивнула, поправляя короткие волосы. Годрик смотрел на неё. Она хорошо играет в квиддич. И зачем-то врёт про волосы. Он сглотнул и отвернулся. Поезд дернулся, медленно набирая ход. Платформа начала уплывать, превращаясь в неясное пятно за стеклом. Годрик прислонился затылком к прохладному окну. Плечи наконец расслабились, практически забытое ощущение спокойствия забило уши, превращая гомон купе в гул. За дверью послышались шаги. Сначала — медленные, уверенные, а следом — торопливое шарканье. — Генри, да подожди ты! — раздалось из-за двери. Послышался глухой удар обо что-то и следом — громкий, абсолютно неуместный в своей жизнерадостности смех. Тудум Дверь отъехала в сторону с таким грохотом, будто её собирались вынести с петлями. На пороге стояли двое в желто-черных галстуках. Первый — высокий, с открытым лицом и теплыми карими глазами — пытался сохранить остатки достоинства, несмотря на то что его буквально втискивали в купе. Генри Дуглас, староста Пуффендуя. В руках он бережно держал картонную коробку, перевязанную бечевкой, вид у него был слегка сконфуженный. — Простите, что без стука, — начал он мягким, обволакивающим голосом, — мы только хотели… Работая локтями, Кассандер Белл ввалился в проем. Один рукав его свитера из грубой шерсти был неряшливо засучен до локтя, галстук — развязан и просто наброшен на шею, а воротник рубашки расстегнут, открывая полоску светлой кожи у ключицы. — Гриффиндорцы! — провозгласил Кас, широко улыбаясь. — Бэгман, если ты сейчас не поделишься лягушкой, я расскажу Пиппе, что ты ставил на проигрыш своей команды в прошлом году! — Я тебе язык отрежу, Белл! — Пиппа, оторвалась от схемы и наградила Бэгмана таким взглядом, что тот едва не подавился шоколадной лапой. Кас хохотнул. Он сделал шаг к столику, бесцеремонно отодвинув колени Арчи, и оказался почти вплотную к Годрику. Только сейчас до того долетел запах дождя, свежей мятной жвачки и горьковатого табачного дыма. — Поттер, — Кас наконец перевел взгляд на Годрика. В его зеленых глазах плясали черти. — Здарова. Я уж думал, ты в первом вагоне с Лестрейнджем и Малфоем зубришь Кодекс чести Министерства или какую там муть они читают под руководством Реддла. Генри говорит, твой старик тебя туда чуть ли не на цепи тащил. — Кассандр! — Генри мягко, но решительно дёрнул друга за рукав. — Я такого не говорил. Я сказал, что мистер Поттер, вероятно, очень серьёзно относится к будущему своего сына. Это другое.. Он повернулся к Годрику и улыбнулся открыто. — Не обращай внимания, Поттер. Он с самого распределения не научился пересказывать чужие слова, чтобы не наврать с три короба. Мы вообще-то вот зачем. Генри поставил коробку на единственный свободный край стола и ловко дёрнул за узел. Бечёвка соскользнула, открывая гору печенья, усыпанного крупными каплями искрящегося шоколада. — Миссис Дуглас прислала печенье, а я решил позаботиться о здоровье нашего загонщика. Если этот обжора съест всё в одиночку, в октябре его даже метла не поднимет. Решили, что гриффиндорцы помогут утилизировать. Кас тем временем замер напротив Кассандры. Он прищурился, разглядывая её короткую стрижку. Его губы дрогнули, а лицо начало заливаться густым румянцем. — Офигеть... — выдохнул Кас. — Морган? Ты что, решила вступить в мой фан-клуб и окончательно скопировать мой стиль? Ты даже веснушки подрисовала, или это у тебя от злости проступило? Кассандра медленно поднялась со своего места. — Если ты сейчас не заткнёшься, Белл, я… — она резко замолчала, мельком посмотрела на Пиппу и зло выдохнула Беллу в лицо. — ...проверю, насколько быстро заживают у рыжих магические ожоги. Или не ломаются ли кости от прямого попадания битой. — Ах… — Он поперхнулся, поймав взгляд Годрика. Прокашлялся. — ...фигеть ты злая, Морган. Ладно-ладно, не кипятись. Кас примирительно поднял руки, уже успев выудить печенье прямо из-под носа Пиппы. — Тебе идет. Честно. Теперь ты выглядишь как нормальный загонщик, а не как девчонка, которая боится испортить прическу бладжером. Белл закинул печенье в рот и смотрел на Кассандру. Между ними разве что искры не летели. Она что-то сказала ему одними губами. Годрик не разобрал. Померещилось что-то матерное. Но тут Кас повернулся. Всё, что происходило вокруг — голоса, смех, лязганье дверей в коридоре — схлопнулось в точку. Он видел только, как двигается кадык Каса, когда тот проглатывает шоколад. Взъерошенные рыжие кудри на лбу, веснушки на переносице. Генри что-то говорил ему. Годрик не слышал ничего кроме шума в ушах. — Поттер, ты с нами вообще? Очнись. — голос Каса прорвался сквозь вату. — Генри спрашивает, будешь печенье или ты только на слизеринцев слюной исходишь? Годрик заставил себя посмотреть на Генри. Генри смотрел на него с лёгким любопытством. Просто ждал ответа. — Буду, — выдавил Годрик. Голос прозвучал хрипло. — Спасибо, Генри. Он впервые назвал старосту пуффендуя по имени в этом году. Имя обожгло язык. Оно принадлежало его отцу, оно было его клеткой, но сейчас оно исходило от человека, который просто предлагал ему печенье. Годрик взял шоколадный круг из рук старосты, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Рука Генри была теплой. — Заглядывай позже в хвост поезда, Год, — Кас уже разворачивался, утягивая за собой Генри. — Мы в последнем вагоне, подальше от старост и зануд. Посидим нормально. На словах про «старост» Генри иронично закатил глаза. В этот момент дверь распахнулась, и в пуффендуйцев едва не впечатался Феликс Джонс, их третий охотник. — Опа, барсуки в нашем логове! — Феликс дружески пихнул Каса в плечо. — Белл, ты ошибся вагоном или пришёл на коленях просить пощады перед сезоном? — Мечтай, Джонси! — Кас хохотнул, пихая Феликса в бок. — Я принёс вам подачки, чтобы вы с голоду не перегрызли друг другу глотки. Феликс пропустил их, провожая Каса широкой ухмылкой, и ввалился в купе, занимая место у прохода. — Чего это они такие добрые? — Феликс потянулся к коробке. — Печенье не отравлено? Дверь закрылась. В купе стало тихо. Кассандра сидела, яростно вцепившись в пергаменты Пиппы, будто пыталась на них выместить своё бешенство. Годрик посмотрел на печенье в своей руке и медленно откусил кусок. Шоколад на языке заискрился, рассыпаясь мелкими магическими разрядами, вкуса не было. Он небрежно окинул взглядом купе, ухмыляясь. Откинулся на стену, закинув руку на плечо Арчи. — Как провели каникулы? Сандра, у тебя новости помимо модной стрижки есть? — Он не смотрел на ее глаза, он начал считать веснушки. Морган прищурилась. —Ты всё-таки издеваешься, Поттер. —Она сжала руки в кулаки. —Ни в коем случае, Морган. Ну так, что там у магглов? Они смотрели друг на друга пару секунд. Она закатила глаза и отвернулась от него к Пиппе, начав рассказывать всем о каких-то маггловских карточках на еду и очередях. Годрик не слушал. Двадцать семь, двадцать восемь…