Анатомия раздражения

                  Им было семь. Они жили у Тильды всегда. По крайней мере, сколько себя помнили. Квартира пахла сигаретным дымом и чем-то кислым. Окна почти не открывались. Шторы всегда были задёрнуты, даже днём. Свет лампы делал всё жёлтым и уставшим. Везде был мусор, осколки стекла и слой пыли. Тильда редко говорила спокойно. Либо смеялась слишком громко, либо кричала. Иногда просто не замечала их. Чаще всего у них дома были гости. Около 4-6 мужчин. В такие дни, мальчики прятались в комнате за дверцей. Хуже всего были вечера. Когда бутылки на кухонном столе становились пустыми, а её шаги — неровными. Аарон учился понимать это по звуку. Щелчок стекла. Глухой удар о стол. Слишком резкое движение стула. — В ванную, — тихо говорил он. Эндрю не спрашивал почему. Они бежали быстро, почти без шума. Дверь закрывалась. Щёлк. Это был единственный замок в квартире. Единственное убежище, где они могли быть в безопасности. Холодный кафель под ногами. Маленькая ванна. Запотевшее зеркало. Слабая лампочка под потолком. Они садились на пол, спинами к стене. Сначала в разные стороны друг от друга. Потом ближе. Потом совсем вплотную, прижимаясь друг к другу и скрещивая руки. Так было теплее. Кафель был ледяной, особенно зимой. От него тянуло холодом через тонкие штаны. Аарон сначала терпел, потом начинал дрожать. Младший всегда был мерзляков, ему было тяжело согреться, от чего ноги и руки всегда были ледяными. Эндрю все видел: и подрагивающие пальцы, и шмыгающий нос, и дрожь в теле близнеца. Он молча подтягивал брата к себе, прижимал крепче. Их лбы почти соприкасались, а общее дыхание согревало. — Всё нормально, — говорил Аарон. — Так я тебе и поверил. Снаружи могли быть крики. Могла хлопнуть дверь. Могла упасть посуда. Они не обсуждали это. Эндрю смотрел в одну точку. Его лицо становилось пустым. Как будто он уходил куда-то внутрь себя. Аарон не умел так. Он прислушивался к шагам, крикам и стонам. Пытался угадать, когда станет тихо. Иногда они сидели так долго. Час. Два. Пять. Когда в квартире стихало, Эндрю вставал первым. Подходил к двери и прислушивался. — Можно. Аарон выходил после него, бесшумно, конечно. Утром они вели себя так, будто ничего не было. В школе Аарон говорил больше. Старался быть «нормальным» и завести друзей. Отвечал на вопросы, улыбался, если нужно. Эндрю молчал, предпочитая наблюдать, а не говорить. Если кто-то спрашивал про синяк или шрам, Аарон отвечал быстро: — Упал. Зимой было тяжелее всего. Отопление почти не работало. В ванной было особенно холодно, но они всё равно выбирали её. Замок был важнее тепла. Однажды Аарон принёс туда старое полотенце. Позже туда стали кидать старые куртки, одеяло и подушки. — Лучше, — говорил Аарон, прижимаясь к брату, который наперекор Аарону был горячим и всегда его согревал. Это было их место - самое безопасное из всех. Единственное, где можно было закрыться.

***

Рождество в их доме не было праздником.

Не было ёлки. Не было подарков. Иногда Тильда вспоминала о дате и смеялась, что «в этом году без глупостей». Но в тот год Аарон решил иначе. Он нашёл на улице тонкую металлическую деталь — что-то вроде маленького кольца. Потом выпросил у учителя труда кусок проволоки, сказал, что для проекта. Он делал это по вечерам, когда было тихо. Прятал в кармане куртки. Проволока гнулась плохо. Пальцы болели. Он поцарапал кожу, но не жаловался. В итоге получилось неровное маленькое кольцо с кривой фигуркой внутри — больше похоже на абстракцию, чем на что-то понятное. Это должно было быть « А» Не аккуратная буква. Просто знак. В ночь перед Рождеством они снова сидели в ванной. Было тихо. Подозрительно тихо. Эндрю сидел, прижавшись спиной к стене. Аарон чувствовал, как он напряжён, даже если лицо ничего не выражает. — Закрой глаза, — вдруг попросил Аарон, глядя в маленькое лицо близнеца. — Зачем? — У меня подарок. Эндрю посмотрел на него долго. Потом все же закрыл. Майкл достал из кармана подвеску и привязал к ней тонкую нитку, которую вытащил из старого шарфа. Руки дрожали — не от холода. Он осторожно надел её Эндрю на шею. — Всё. Эндрю открыл глаза. Пальцами коснулся холодного металла, маленькими глазами рассматривая неудачную букву в середине кольца. — Что это? — Подвеска. — Зачем? Аарон задумался, взяв своей маленькой ладошкой чужую теплую. — Потому что Рождество. — У нас его нет. — У неё его нет, а у нас будет. Эндрю снова посмотрел на подвеску. Она была кривая. Неровная. Слишком простая, но от чего-то было приятно. Уголок губ дернулся вверх. — Это ты сделал. — Не вопрос, констонтанция факта. — Да. Тишина. Аарон уже было расстроился, что брату, возможно подарок пришёл на душе и стал корить себя за глупую идею. Снаружи ничего не происходило. Впервые за долгое время было просто тихо. Эндрю сжал пальцами маленькое металлическое кольцо. — Спасибо. Он редко говорил это слово. Аарон сделал вид, что ему всё равно, хотя на самом деле ему жутко хотелось обнять брата. — Не потеряй. — Не потеряю. И он правда не потерял. Сколько бы им не было, как бы нелепо не выглядит подвеска которая держится на Божьей силе - Эндрю носит её. Он бы никогда никому не признался, но он боится её потерять. В ту ночь они сидели на холодном кафеле дольше обычного, несмотря на то, что никто не кричал и не ругался. И, хоть никто из них ничего не сказал, но они оба загадали одно желание на двоих - семью. И впервые это было не из-за страха. А потому что у них появилось что-то своё. Им было семь. И это было первое Рождество, но не последнее.

***

Позже соседи услышали шум и вызвали полицию. Тильду и её барыг увезли в участок, а темнокожая женщина увезла близнецов в детский дом. Они не знали куда они едут. Не знали, что будет с Тильдой. Но они держались за руки крепко и обещали быть всегда рядом. В детском доме они пробыли не очень долго. Их усыновила Бетси Добсон, которая работала там воспитателем. Или "мамой", как сироты её называли. Она неожиданно нежно относилась к Аарону и Эндрю. Всегда приносила сладкое, гладила по голове, хвалила. Делала все то, что никогда не делала их биологическая мама. Аарон растаял быстрее. После сладкого или вкусного ужина обязательно обнимал Бетси, благодарил или брал за руку. Эндрю оттаявал дольше. Иногда улыбался Бетси, тихо благодарил или, в пример Аарону, мог обнять её. Теперь им не нужно было запираться в ванной. В их комнате стоял замок, кровати были по разные стороны комнаты, а дома было тепло. Бетси покупала им теплую одежду, кормила горячей едой и дарила им игрушки. Не важно - на праздник или нет. Всегда. Эндрю и Аарон стали ходить в хорошую школу, не частную, конечно, но тоже не плохую. Майкл увлёкся химией и биологией, поэтому ходил на курсы, чтобы подтянуть её, Эндрю ходил на факультатив по Экси, чтобы не ждать брата долго. И Рождество они праздновали всей семьей за большим столом. Эндрю и Аарон приглашали своих друзей на праздник, дурачились с ними. Но, после каждого такого праздника, уходили в комнату , где, держась за руки, сидели у одного из них на кровати. В один такой раз, Эндрю приказал Аарон закрыть глаза, а когда тот их открыл, то вручил ему небольшую вязаную игрушку в виде лисы. Вместо слов, Аарон обнял брата, так, как раньше мечтал. А он обнял его в ответ. На Рождество, все же, желания сбываются.