talk to me dirty; talk to me sweet

Глаза у Майка тяжёлые, во рту пересохло. Матрас прогибается под ним, когда он поворачивается на бок, пытаясь удержать обрывки сна, из которого просыпается. Вкус сна всё ещё чувствуется на языке: сладкий, тёплый. Может, если снова провалиться в сон, он досмотрит его. Он глубоко вдыхает, и на мгновение ему кажется, будто он опять маленький — запах детства качает его в этой зыбкой границе между сном и реальностью. А потом, медленно, мир вокруг начинает давить: Мягкие волосы щекочут щёку. Осторожные пальцы скользят по бедру. Тепло чужого тела прижимается к нему — почти неслышное, ровное дыхание, у самой челюсти. Майка пробирает дрожь. Веки подёргиваются. По шее ползёт покалывание, а вместе с ним тихое, ледяное осознание: за ним наблюдают. Он медленно открывает глаза. Уилл смотрит прямо на него. Они слишком близко. Колено Майка зажато между ног Уилла, ступня обвилась вокруг его лодыжки. Рука всё ещё лежит на затылке Уилла, где он притягивал его ближе, когда они… Майк тяжело моргает. Это движение будто пробуждает Уилла. Его взгляд, прикованный к нижней части лица Майка, медленно поднимается и встречается с глазами. За это лето они просыпались так много раз: полуголые, переплетённые, лица в сантиметре друг от друга. После ночей, когда они делали друг с другом самые грязные вещи. По утрам они всегда отшучивались, отталкивали друг друга, жаловались, что надо в душ. Всё, чтобы доказать: они всё ещё они. Но где-то между прошлой ночью и этим утром между ними что-то сдвинулось. Лицо Уилла не изменилось, но в нём появилось что-то новое. Он медленно разглядывает черты Майка, будто ищет что-то в его глазах. У Майка внутри всё сжимается. В этом что-то есть. В том, как Уилл на него смотрит. Разве всегда было так? Пальцы Майка двигаются по шее Уилла. Сначала он не замечает этого — просто медленно ведёт рукой назад, большим пальцем касаясь скулы Уилла. Уилл смотрит на него, уголок рта дёргается. Губы потрескались, контур чуть размыт. Припухшие. Зацелованные. При виде этого у Майка всё переворачивается внутри. Внезапно его собственный рот горит, будто Уилл оставил там синяк, и все воспоминания возвращаются к нему: мягкое давление губ Уилла, робкое скольжение языка, сбитое дыхание, которое Майк проглотил как своё собственное. Прошлой ночью Майк получил то, чего хотел. Он получил первый поцелуй Уилла. И теперь любопытство сменилось знанием. Тело помнит. Его губы знают, чего хотят. Он ведёт большим пальцем по щеке Уилла, по родинке, медленно приближаясь к его рту. Дыхание Уилла сбивается, тёплое, на лице Майка. Майк надавливает на его нижнюю губу, слегка оттягивая. Он смотрит на розовый язык и чувствует его под пальцем. Жжение. Ему хочется наклониться и снова попробовать этот вкус. Держа лицо Уилла в ладони, Майк двигается ближе, пока их носы не соприкасаются. В жаре, исходящем от губ Уилла, он чувствует предвкушение, потребность делать это снова и снова, без остановки. Пальцы Уилла сильнее сжимают его бедро. Сжатие. Мольба. Предупреждение. — Майк... Горячее дыхание касается губ Майка. Он поднимает взгляд и видит, как румянец заливает щёки Уилла. В его широко раскрытых глазах — вопрос. Такой громкий, что Майку кажется, он услышит его, если будет смотреть слишком долго. Всё в Уилле — кончики пальцев, взгляд, дыхание, губы — спрашивает об одном. — Мы… — начинают они одновременно. И замолкают, глядя друг на друга. Мы… Кто мы? Уилл колеблется, нервный выдох срывается с губ. Майк двигается ближе, прижимая большой палец к его щеке, и вдруг ему становится неспокойно, он хочет губ Уилла, его слов, правды… — Что… Удар в дверь подвала заставляет их обоих подскочить. Уилл резко вдыхает и отдёргивает руку, будто прикосновения вдруг стали запретными. Пальцы Майка соскальзывают с его лица. У него возникает внезапное, почти детское желание натянуть одеяло на голову — будто тонкая ткань может спрятать их от всего мира. — МАЙК? Голос мамы врывается в комнату. Громкий, резкий, он заполняет пространство между их лицами и телами, заставляя их отодвинуться. Уилл распутывает ноги и откатывается на спину, слишком часто дыша. Майк всё ещё чувствует тепло его губ. — Открой дверь, — шепчет Уилл, глядя в потолок. — Ага, — выдавливает Майк. Несмотря на летнюю жару, его кожа кажется прохладной, когда он выбирается из-под одеяла. По полу валялась одежда, которую они носили прошлой ночью, бутылка смазки небрежно валяется рядом с матрасом, крышка до конца не закрыта. Ноги дрожат, когда он поднимает с пола футболку. Натягивает её на себя, и запах сигарет и пива скручивает желудок. Застёгивая джинсы, он бросает взгляд на Уилла, который возится со своей молнией, не сводя глаз со стены. — МАЙКЛ УИЛЕР! — ещё один удар, дверь подвала дребезжит. — У тебя пять секунд, пока я не спустилась! Майк ругается сквозь зубы. Отводит взгляд от Уилла и бежит к лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Перед тем как открыть дверь, проводит рукой по волосам и поправляет футболку, надеясь, что ночь не слишком заметна на его лице. — Что? — спрашивает он, распахивая дверь. Мать замирает с поднятой рукой. Окидывает его взглядом, хмурится. Майк чувствует, как его кожа зудит под её взглядом. Хотя они с Уиллом развлекаются уже месяцы, только сейчас ему кажется, что следы, оставленные Уиллом, должны быть видны всем. — Уже почти два часа дня, — говорит она, остановив взгляд на его лице. — И что? — Майк не ожидал, что так поздно. Впрочем, он понятия не имеет, когда они уснули. Что-то в поцелуях с Уиллом размыло утро, будто время перестало существовать. — Ночь была… долгой. — Я вижу. — Она принюхивается. — Ты курил? — Что? Нет! Что тебе нужно, мам? — Ты пропустил завтрак и обед, и… Сзади раздаётся шорох простыней, и она замирает. Её взгляд скользит за его спину, и он рад, что с этого угла она не видит матрас или смазку. — Уилл? — спрашивает она. — Кто же ещё? — Майк не может скрыть раздражения, уже делая шаг вниз. — Я жив, хорошо? Всё? Она сжимает губы. — Дастин звонил три раза, — говорит она. — Говорит, что-то насчёт красного кода. Майк вздыхает. — Я перезвоню. Её взгляд задерживается на его лице ещё на пару секунд, потом она отворачивается. — Прими душ, — бросает через плечо. — И поешь. Майк уже закрывает дверь. Когда он спускается вниз, окно открыто, в подвал вливается свежий воздух. Одеяла аккуратно сложены, смазки нет. Все следы прошлой ночи были тщательно убраны. От этого у Майка падает сердце. Уилл полностью одет, стоит у дивана, надевает на шею серебряную цепочку. Когда его взгляд находит Майка, он кажется более собранным, будто этот звон вернул его в реальность. Но рот его выглядит таким же зацелованным, каким Майк его оставил. Майк делает шаг ближе, потом останавливается, и вытирает ладони о джинсы. Он сглатывает, звук громко раздаётся в тишине. Только что Уилл начал что-то говорить, и Майку очень нужно, чтобы он продолжил. Уилл переминается, взгляд скользит к стене. Он, кажется, возится с застёжкой цепочки, и пальцы Майка так и дёргаются от желания помочь, подойти, застегнуть, положить руку на его тёплую шею, вдохнуть запах его волос… Уилл справляется сам. Руки падают по бокам, пальцы теребят край джинсов. Он молчит. Словно тоже ждёт. Словно они оба ждут, пока кто-то ответит на вопрос, который слишком страшно задать. — Итак, — наконец говорит Уилл, прочищая горло. Его взгляд возвращается к Майку. — Что твоя мама хотела? Это не то, что ожидал Майк, но это снимает напряжение в груди. Может, так и надо. Начать с нормального, проверить почву. — Дастин звонил, — говорит он, голос звучит тонко. — Походу, красный код. — Красный код? — На лице Уилла появляется маленькая, осторожная улыбка, и у Майка сжимается сердце. — Давно его не слышал. — Ага. — Майк пожимает плечами и пытается закатить глаза. — Наверное, опять про Стейси. Уилл улыбается. Его взгляд скользит по футболке Майка. — Они хотели встретиться у озера сегодня, — говорит он задумчиво, потом замолкает. — Наверное, ждут нас. — Да, — говорит Майк, глядя в пол. На несколько секунд слова повисают между ними, как предложение. Путь к отступлению, шанс быть нормальными. Легко было бы пошутить, поехать на озеро, встретиться с друзьями и притвориться, что ничего не было. Они делали это так много раз, что это почти вошло в привычку. Это то, о чём они договорились прошлой ночью. Защитить дружбу. Закончить игру. Быть нормальными. Лучшими друзьями. И всё же. Мы… Ему нужно спросить. Кто мы? Ему нужно знать. — Эм. — Майк делает ещё один шаг вперёд, прочищая горло. Пространство между ними кажется слишком большим, он чувствует себя неуклюжим, будто споткнётся, если попытается его пересечь. — Уилл? Взгляд Уилла снова поднимается к его лицу. — Да? — Его глаза слишком широкие. Майк открывает рот и глубоко вдыхает. Можем поговорить? Он вытирает ладони о джинсы. Мы всё ещё друзья? Он сглатывает. Взгляд падает на рот Уилла. Ты хочешь снова меня поцеловать? — Мне очень понравилось, — бормочет Майк. — Целоваться. Пауза. Уилл быстро моргает, взгляд уходит в стену. Пальцы сжимают ткань джинсов чуть крепче. — О. — Это было… ну, нормально? — Майк чувствует себя идиотом, но не может остановиться. Лицо горит. — Я имею в виду, для твоего первого… — Да, — выдыхает Уилл, не давая ему закончить. Майк неловко кивает. — Круто, — голос срывается. Пауза. — Это хорошо. Я имею в виду — я рад. Они смотрят друг на друга. Лицо Майка слишком горячее. Пальцы барабанят по бедру — он нетерпелив к самому себе. — Слушай, Уилл, эм, — говорит он, нервно выдыхая. — Я хочу тебя кое о чём спросить. На мгновение кажется, что Уилл перестаёт дышать. Его лицо проясняется, защита спадает. Майк знает это выражение. Он помнит его с тех времён, когда они были младше. — Хорошо, — говорит Уилл почти беззвучно, его глаза лихорадочно бегают между глазами Майка. Хорошо. Хорошо. — Прошлой ночью, — говорит Майк, делая ещё один шаг. Губы сухие, он облизывает их, но это не помогает. — Мы сказали, что остановим… игру. Он морщится. Слово горчит на языке, превращая всё в уродливую форму. Уилл кивает, внимательно глядя на него. — Так что мне было интересно… — Майк нервно сглатывает, — хочешь ли ты этого до сих пор. Уилл теребит край джинсов, пальцами мнёт ткань. Майк видит, как его губы произносят слово, прежде чем он слышит его. — Да, — говорит Уилл, голос тонкий, но уверенный. Пауза. — О, — говорит Майк, распахнув глаза. — Хорошо. Возникает желание немедленно отступить. Принять судьбу и сделать шаг назад. Возможно, он бы так и сделал, если бы не воспоминание о губах Уилла на своих — они оставили правду, которую слова Уилла не могли сказать. Уилл не хочет продолжать игру. Но и Майк тоже. И, возможно, это был не тот вопрос. Может, если бы он задал другой, ответ Уилла был бы другим. — Что это значит? — выпаливает Майк, прочищая горло. — Что это значит… э-э, для нас? Уилл замирает. Его глаза расширяются, будто он не ожидал вопроса. Будто он тоже ждал, что Майк отступит. Потом его лицо становится сложным. Он сглатывает, горло двигается. Брови сходятся, нижняя губа закушена. И в уголках глаз появляется что-то, чего не было раньше. Словно в его голове только что мелькнула невозможная мысль. — А что ты хочешь, чтобы это значило? — шепчет он. Простой вопрос. Вопрос, который Майк тоже хочет задать Уиллу. Мы… Кто мы? Но теперь, когда вопрос обращён к нему, Майк застывает, потому что Уилл смотрит на него так, будто всё, что он скажет, может его сломить. Что ты хочешь, чтобы это значило? Майк хочет многого. Но то, чего он хотел в последние недели, начало причинять боль Уиллу. Это начало расти, и теперь это не помещается в их дружбе. Это ломает её, заставляет выгибаться в неправильную сторону. Как только Майк начал чего-то хотеть, Уилл начал смотреть на него так, будто быть желанным — это больно. Будто желать Уилла — против правил игры. А теперь правил больше нет. Это незнакомая территория. Майк знает, как быть другом Уилла, он знает, как играть в эту игру, но если они переросли и то и другое — что ему говорить? — Я хочу… Что ему позволено хотеть? — Я… А что, если Уилл не хочет того же? — Я не знаю, — шепчет он. Взгляд Уилла вспыхивает. — Ты не знаешь, чего хочешь? — Я не… — Майк замолкает, качая головой. Лицо Уилла не двигается несколько секунд. Потом что-то меняется. Он делает полшага назад, плечи опускаются, руки отпускают ткань джинсов. Словно всё напряжение уходит из его тела, оставляя его странно спокойным. — Хорошо, — говорит он, облизывая губы. Брови выпрямляются. Взгляд возвращается к лицу Майка, но на этот раз в нём нет ожидания, нет вопроса. Просто усталые, ореховые глаза. — Тебе нужно время, чтобы… подумать об этом? Майк смотрит на него. — Э-э, — беспомощно говорит он. Подумать об этом. Это то, что он должен сделать? Сидеть и думать, пока не разберётся? Так люди подходят к таким вещам? — Наверное, — говорит Майк, голос плоский. Уилл изучает его лицо ещё несколько секунд. — Хорошо. — Его взгляд уходит в сторону. — Нам не… нам не обязательно говорить об этом прямо сейчас, — говорит он скорее себе, чем Майку. — Ты можешь подумать, а потом… Уилл делает ещё шаг назад, почти спотыкаясь о журнальный столик. Словно он снова ускользает из рук Майка. Майк открывает рот, но ничего не выходит, и, может, так и лучше. Может, ему стоит перестать говорить о том, чего он не понимает. — Я подумаю, — шепчет он. В горле пересохло. — Круто. Уилл переминается. Он смотрит в стену. С минуту никто из них не говорит. Майк не понимает, как разговор закончился, даже не начавшись. — Так, — медленно говорит Уилл, прочищая горло. — Ты хочешь поехать на озеро? Майк не хочет. Он хочет попросить Уилла остаться. Сесть и попросить его всё объяснить, надеясь, что в конце он сможет поцеловать его снова. Он хочет поговорить. Но какой в этом смысл, когда всё ощущается именно так? Когда он сам не может ответить на вопросы Уилла? — Да, — выдавливает он. — Поехали. Уилл кивает, будто всё решено. Будто всё в порядке. Теперь можно выдохнуть. Снова быть нормальными. — Хорошо. Они медлят ещё мгновение. Уилл глубоко выдыхает и смотрит на себя, оттягивая край белой футболки. Та же, что была на нём на вечеринке. — Можно одолжить одежду? Обычно он не спрашивает. — Да, — говорит Майк, голос дрожит. — Конечно. Уилл бросает на него ещё один быстрый взгляд. Осторожную улыбку. Потом проходит мимо и поднимается по лестнице.

***

Дорога на велосипедах проходит в тишине. Майк щурится от солнца, глядя на изгиб спины Уилла. Синяя ткань его футболки облегает плечи Уилла, цепочка сверкает на солнце. К тому времени, как они добираются, летний воздух уже высушил влажные волосы Майка. Он пытается встретиться взглядом с Уиллом, пока они запирают велосипеды, но Уилл уже прикрывает глаза ладонью, высматривая друзей среди разноцветных полотенец. Он находит их на обычном месте у берега. Трава шелестит под ногами, когда Майк идёт за ним, уворачиваясь от бегущего ребёнка, собаки и мужчины, держащего пять рожков мороженого. Они слышат друзей ещё до того, как подходят. Их громкие голоса разносятся по берегу. — …вот почему неправильно называть это красным кодом. Это должно быть для монстров и прочего. — Монстров больше нет, Лукас. — Хорошо, но представь, что они вернутся. Нам понадобится новый код. — Они не вернутся, что... — Дастин замирает и поднимает брови, замечая приближающихся Уилла и Майка. — Ого, смотрите, кто решил объявиться, — говорит он, глядя на них снизу вверх. — Миссис Уилер наконец вас разбудила? Лукас садится, до этого сгорбившись над комиксом. Его глаза бегают между Уиллом и Майком. — Доброе утро, — говорит он устало, но его взгляд необычно внимателен. — Доброе, — бормочет Уилл, бросая рюкзак. — Доброе, задница моя, — говорит Дастин, глядя на часы. — Три часа дня. Это плохо даже для вас. Майк не в настроении. Он должен думать, но он вспотел после поездки, футболка прилипла к груди, а солнце не помогает. Оно жжгло затылок, где у основания черепа пульсирует тупая боль. Завтрак тяжело лежит в желудке. Может, у него лёгкое похмелье. Он вытирает потный лоб, игнорируя замечание Дастина, и смотрит на Макс. — А ты почему здесь? Макс сидит, скрестив ноги, на полотенце рядом с Лукасом, новый выпуск «Зелёного Фонаря» разложен у неё на коленях. На щеках и носу лёгкий загар. — Любопытно, — говорит она, едва поднимая глаза, но Майк видит тёмные круги под ними. Она выглядит уставшей, как и Лукас, и Уилл, и Майк, наверное. Единственный, кто выглядит отдохнувшим, это… — Ну, конечно, мы все должны быть здесь, — фыркает Дастин, откидываясь на руки. — Это же красный код, но никто вроде не воспринимает это серьёзно. — Может, потому что ты злоупотребляешь кодом, — говорит Лукас. — Он для монстров. Рядом с Майком Уилл тихо смеётся. Он снимает футболку и садится рядом с Макс, как будто все хорошо. Она толкает его плечом, он улыбается. Майк хмурится на траву. — Я не злоупотребляю кодом, — настаивает Дастин, затем смотрит на Майка. — Присядешь? Ты меня нервируешь. Лукас и Дастин смотрят на Майка с ожиданием. Даже Макс бросает на него взгляд, нахмурившись. Глаза Уилла смотрят куда-то в траву. Майк думает развернуться и уйти. Он хочет домой, уставиться в стену и думать столько, сколько потребуется. Вместо этого он вздыхает, бросает рюкзак и садится на траву между Уиллом и Дастином, стараясь никого не задеть. Между ними необычная тишина. Вдалеке щебечут птицы. В воде играют дети. Лукас прочищает горло. Уилл и Макс обмениваются взглядами. Майк смотрит на сухую траву между ним и Уиллом. — Итак, давайте разберемся, — говорит Дастин, единственный, кто не чувствует неловкости. — Все четверо ушли с вечеринки до полуночи, но один я выспался. — Его взгляд скользит по их лицам. — Какого чёрта вы делали прошлой ночью? Майк смотрит на Уилла, который всё ещё не двигается, глядя в землю. Пульсирующая боль в голове поднимается чуть выше. — Я же говорил, — пожимает плечами Лукас. — Мы не могли уснуть. — Он смотрит на Макс, та смотрит на него в ответ, сжав губы. — Мы не спали и разговаривали. — Разговаривали, — говорит Дастин так, будто не верит. Взгляд скользит к Майку и Уиллу. — Пожалуйста, скажите, что у вас есть оправдание получше. Майк теребит шнурок на плавках. Трава щиплет кожу. — Эм, — говорит Уилл, его взгляд устремился на комикс Макс. Он как будто выдавливает слова. — Мы просто… тоже не спали и разговаривали. Дастин прищуривается. — Что могло быть настолько интересным, что вы четверо не спали до глубокой ночи? Солнце будто пытается прожечь кожу Майка. Как он должен думать в таком состоянии? Он накручивает шнурки на пальцы, взгляд скользит по профилю Уилла. Вопрос Дастина повисает в воздухе без ответа. — Я думал, что ты хотел чем-то поделиться, — говорит Лукас. — Или мы все пришли сюда просто так? Дастин смотрит на него, его лицо медленно светлеет. Очевидно, он ждал этого. Чтобы кто-то наконец спросил. — У меня действительно есть чем поделиться, — говорит он, улыбаясь. — Я просто хотел убедиться, что никто не отвлекается. Мне нужно, чтобы вы все были сосредоточены. Майк смотрит сквозь Дастина на озеро, тряся ногой. Он не может даже притвориться, что ему интересно. Он не может думать, пока все говорят. — Прошлой ночью, — начинает Дастин, затем медленно смотрит каждому в глаза. — Со мной случилось нечто волшебное. Пауза. Макс приподнимает брови. — Дай угадаю, — говорит она. — У этого «нечто» рыжие волосы и понравилось твое шампанское. Дастин улыбается. — Ты поговорил со Стейси, и что дальше? — Лукас смотрит на него. — Она обняла тебя на прощание, и теперь ты думаешь, что у тебя есть шанс? Улыбка Дастина становится шире. Все четверо смотрят на него. Уилл дёргает траву, его глаза с тихим любопытством смотрят на Дастина. Лукас и Макс переглядываются и, видимо, приходят к одному выводу. — Нет, — говорит Лукас. — Ты не мог. — Со Стейси Олбрайт? — Макс качает головой. — Ты врёшь. Дастин сияет. — Не вру. Макс и Лукас смотрят друг на друга, потом снова на него. Они говорят почти хором, и слова эхом разносятся по берегу: — Ты переспал с ней? Лицо Дастина вытягивается. — Что? Нет, вы животные! — стонет он. — Мы целовались! Мы целовались страстно, ясно? Что, поцелуй не считается особенным? Майк замирает. Рядом с ним Уилл становится абсолютно неподвижным. — Ну, — фыркает Макс, откидываясь назад. — Я думаю, иногда это особенно. — Да. — Лукас выдавливает смешок. — Это круто, чувак, — говорит он, похлопывая Дастина по плечу. — Как это было? — Это было… нечто. — Дастин ухмыляется. — Я раньше целовал Сьюзи, но это было… По-взрослому, понимаете? Майк тяжело моргает, массируя висок. Он смотрит на Уилла — хоть тот и отвернулся, видно, как покраснели его уши. — То есть, в засос? — спрашивает Макс. — Ага. — С языком и всем прочим? — С языком и всем прочим. Румянец с ушей Уилла спускается на шею. Майк смотрит на его кожу, чувствуя, как горит собственное лицо. Нога беспокойно подпрыгивает — он пытается не думать об этом, но каждое воспоминание угрожает поджечь его. Но они всё равно лезут в голову, отвлекают до невозможности. Нежное прикосновение губ Уилла. Как он медленно проникал языком в его рот. Влажное, робкое скольжение языка Уилла. Первый поцелуй Уилла. Майк рассеянно проводит рукой по губам. Уилл смотрит в пустоту, выдёргивая травинки. — И что теперь? — спрашивает Лукас. — Ты снова её увидишь? Хочешь переспать? — Что? — Дастин кривится. — Почему у вас всё всегда о сексе? — Нет. — Лукас пожимает плечами. — Я просто спрашиваю, что ты хочешь делать. — Ну, может, приглашу её на ужин. — О, так ты в неё влюбился. — Я этого не говорил. — Дастин стонет. — Я просто говорю, что дело не в сексе. Я имею в виду, поцелуй был… особенным, понимаешь? Это было интимно. Уилл выдёргивает горсть травы. И кажется, не замечает этого. Майк смотрит на его руку, во рту пересохло. Он чувствует, как пот стекает по затылку, и медленно скользит по спине. Он тянется к рюкзаку, расстёгивает его, ищет бутылку с водой. — Ну, — говорит Лукас, игриво приподнимая брови к Макс. — Я могу придумать кое-что более интимное, чем поцелуй. — Боже. — Макс закатывает глаза и толкает его. Он толкает её в ответ, игриво. — Что, я не прав? — Фу, — говорит Дастин, потирая глаза, будто пытается удалить образ. — Извините, но некоторые из нас всё ещё верят в романтику. — Он поднимает глаза, его взгляд скользит в сторону, и рот расплывается в ухмылке. — Правда, Уилл? При звуке своего имени Уилл резко поднимает голову, пальцы соскальзывают с травы. — Что? — быстро моргает он. — Согласись же. — Дастин кивает в сторону Макс и Лукаса, которые всё ещё спорят. Он говорит громче, чтобы перекричать их. — Поцелуй — это более интимно, чем секс, верно? Поэтому ты не целуешь своего парня. Внезапно все замолкают. Макс и Лукас замирают, и все взгляды устремляются к Уиллу, который сжимает губы, лицо раскраснелось. — Эм, — говорит он. — Наверное, для всех по-разному. Майк не может найти свою дурацкую бутылку, только солнечные очки. Надевает их и вытирает влажные ладони о бёдра. Во рту всё ещё сухо. — Да, но для тебя это важно, да? — настаивает Дастин. Уилл колеблется, его взгляд скользит по траве между ними. — Не обязательно, — бормочет он. Майк снова вытирает рот, на этот раз сильнее. Слишком жарко, он больше не может. Он не хочет слушать этот разговор, потому что это не помогает ему думать. Он хочет прыгнуть в озеро, остудить голову и не выходить, пока пальцы не сморщатся, звон в ушах не прекратится, а узел в животе не ослабнет. Пока Уилл снова не посмотрит на него. — Майк, — говорит Макс, немного мягче, чем обычно. — Ты ужасно выглядишь. Теперь все взгляды устремляются на Майка. Даже Уилл смотрит на него коротко, нерешительно, и от этого у Майка сжимается сердце. А потом взгляд Уилла снова отворачивается. У Майка скручивает живот. Ему нужно думать, и быстро, потому что с каждой секундой, пока он сидит и ничего не делает, Уилл отдаляется всё дальше. — Мне очень жарко, — выдавливает он. Футболка прилипла к спине и груди. Он стягивает её и бросает на траву, затем опирается обеими руками о землю. Он встаёт на дрожащие ноги. Раздражает, как все на него смотрят. — Я иду купаться, — говорит он. Макс вскакивает в ту же секунду, будто ждала этого. — Я с тобой. — Что? — Я тоже, — объявляет Лукас, поднимаясь. Дастин смотрит на них, моргая. — Какого чёрта? Ребята, я рассказываю историю! — Мы вернёмся, — обещает Макс. Она наклоняется, чтобы взъерошить волосы Уилла. — Уилл составит тебе компанию. Уилл что-то говорит, но Майк не остаётся слушать, он уже идёт к озеру, трава гнётся под босыми ногами. Он поправляет очки, когда прохладная вода омывает лодыжки. Наклоняется, смачивает руку и проводит по затылку. Слышно, как Макс и Лукас идут за ним. Они подозрительно молчат. Майк делает ещё несколько шагов, пока вода не доходит до колен, и поворачивается. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Очевидно, им есть что сказать. — Что? — спрашивает Майк. Редко можно увидеть Макс и Лукас такими молчаливыми. Они смотрят на него как на дикое животное, к которому не знают, как подойти. Он вздыхает. — Что? Выкладывайте. — Ты в порядке? — спрашивает Лукас, делая шаг ближе. Его голос гораздо мягче, чем ожидал Майк. — Я в порядке, просто… — он проводит рукой по лицу. — Похмелье. Взгляд Макс скользит по нему, и она явно не верит ему. — Слушай, — Майк вздыхает, поворачиваясь и делая ещё шаг в воду. — У меня правда нет настроения разговаривать. Он идет налево, где тише. Вода рябит у колен. Он слышит, как они идут за ним. — Вы поссорились? — спрашивает Лукас. — Вы с Уиллом? — Просто спорили. — Майк смотрит, как дно под ногами медленно исчезает. — Это как-то связано с… — Макс тщательно подбирает слова. — Парнем Уилла? Майк останавливается и поворачивается. Теперь они стоят треугольником лицом друг к другу, вода плещется у бёдер. Майк ждёт, что они будут дразнить, шутить о том, что видели на вечеринке, но их лица серьёзны. — Ты и Уилл… — начинает Лукас. Он не знает, как продолжить. Майк проводит рукой по лицу, и солнечные очки соскальзывают в воду с тихим плеском. — Чёрт, — бормочет он, вылавливая их. — Мы не хотим быть назойливыми, просто… — Лукас колеблется. Редко он подбирает слова так тщательно, и Майк это ненавидит. Он устал от этого. От разговоров вокруг да около. От загадок. От того, что никто не говорит того, что хочет. — Ты хочешь что-то сказать, Лукас? — резко спрашивает он, вытирая очки о грудь. — Зависит от того, — говорит Лукас удивительно мягко. — Есть ли что-то, чем ты хочешь поделиться? Несколько секунд тишины. Это так очевидно по их лицам. Скрывать бесполезно. Майк глубоко выдыхает, весь воздух покидает лёгкие. Он опускает плечи и чувствует, как уходит напряжение с лица. — Вы говорили Дастину? — Конечно нет, — говорит Лукас. — Мы бы никогда, — добавляет Макс. — Ладно. — Майк сжимает губы. Вокруг в озере играют дети, но Майк не слышит их. Только волны. Звон в ушах. Давление взглядов друзей. Он помнил, как думал, что это не будет большой проблемой, если они узнают. Почему-то он всегда думал, что они поймут. Что всё, что нужно, — объяснить им игру, и она будет иметь для них такой же смысл, как для Майка. Но теперь ситуация требует объяснения. И от того, что Макс и Лукас смотрят на него и знают, у Майка чешется всё тело. Стоя в воде, он чувствует, как внутри поднимается что-то горячее, острое и постыдное. Он не совсем уверен, из-за чего именно ему стыдно, но внезапно его тошнит. Дыхание сбивается. Ноги дрожат там, где волны движутся вокруг него. Вода кажется холоднее, по ногам пробегает дрожь. Майка трясёт. Затем тёплая рука ложится на его предплечье. — Эй, — говорит Лукас, голос мягкий. Он ближе. — Ты в порядке? Майк смотрит в его тёмно-карие глаза. — Эм, — шепчет он, все защиты падают. — Не очень. Макс и Лукас смотрят на него, и беспокойство в их глазах заставляет его чувствовать, что с ним что-то серьёзно не так. Макс прочищает горло, делая шаг ближе. В её голосе нет ни следа сарказма. — Хочешь поговорить об этом? Майк хочет поговорить об этом. Он хотел с самого утра, и, что важнее, он хочет разобраться. Понять. Он кивает. Рука Лукаса сжимает его предплечье. — Чувак, — говорит он. Он выглядит серьёзным, брови сведены. — Ты правда ужасно выглядишь. Сделай глубокий вдох, хорошо? Что бы это ни было, всё будет хорошо. Майк смотрит на него. Он не знает почему, но у него болит грудь. — Тебе не нужно объяснять нам, или… оправдываться, я имею в виду — мы все понимаем. Очевидно. — Он делает паузу, его глаза скользят по лицу Майка. — На случай, если ты переживал. Майк не знал, что переживал. Он даже не уверен, из-за чего. Но слова Лукаса успокаивают часть его, о которой он не подозревал. — Честно говоря, я не поверил прошлой ночью, но потом мы с Макс поговорили и… — Он ухмыляется Макс, затем снова смотрит на Майка. — Скажем так, около 4 утра всё наконец встало на свои места. Майк моргает. — Что? Рука Лукаса соскальзывает с его плеча, но он остаётся рядом. — То, как ты вёл себя в последние месяцы, — говорит он и смеётся. — Ну, ночёвки, шёпот, засосы… боже, эти засосы. Честно говоря, мы должны были догадаться. — Да, должны были, — фыркает Макс, качая головой. — Вместо этого ты выдумал какого-то парня. Лукас морщится. — Да, я имею в виду… — Он снова смотрит на Майка, почти извиняясь. — Наверное, это глупо, но после Эл я просто не думал, что ты… ну, ты знаешь. Мысль даже не приходила в голову, но это нормально, что некоторые люди понимают это позже. Майк смотрит на Лукаса. Он не знает, что сказать. — Подожди, нет, это просто звучит так, будто мы старые, — говорит Лукас. Его смех нервный, будто он не знает, как говорить об этом. — Ты не старый, Майк. Ты понял не… слишком поздно или вроде того. В 18 понять это абсолютно нормально. Я думаю, я имею в виду... Я не эксперт. Майк открывает рот, но из него ничего не выходит. — В общем, — Лукас прочищает горло. — Я не буду притворяться, что твои отношения с Уиллом — это не самое безумное, что случилось в нашей компании, и я этого не ожидал. — Он замолкает, когда Макс бросает на него взгляд. — Но... это круто, чувак, правда. — Эм. — Майк хмурится, переводя взгляд с Лукаса на Макс. — Я… — шепчет он. — Мы не встречаемся. Лукас замирает. Брови поднимаются. Он выглядит искренне озадаченным. — Чего? Макс смотрит на него так, будто ждёт шутки. Когда ничего не происходит, она хмурится. — Ты не его тайный парень? — Нет, я имею в виду… — Майк делает шаг назад, вода плещется вокруг бёдер. — Я… тот парень, но не в том смысле. Мы не… Уилл и я — друзья. Макс и Лукас переглядываются. — Ты… — открывает рот Лукас. — Но вы же спите друг с другом, да? Майк никогда не называл это так. Он прочищает горло. — Эм, — шепчет он. — Наверное. Или, ну, мы… это делали. Мы как бы прекратили это прошлой ночью. Ну, а потом мы… — его лицо краснеет. — Мы поцеловались. — Вы поцеловались. — Макс моргает. Она переводит взгляд с Майка на Лукаса и обратно, будто упускает важную деталь. — Извини, — говорит она. — Я запуталась. Вы раньше не целовались? — Нет, — тихо говорит Майк. — О боже мой. — Лукас стонет. — Я думал, Уилл врал. Какого чёрта, Майк? Ты с ним спишь, но не хочешь целовать его? — Что? Нет! — Майк протестует, выпрямляясь в воде, очки почти выскальзывают из пальцев. — Я хотел поцеловать его, я просил его раз двадцать, а он всё говорил нет. Макс бросает на него жалостливый взгляд. — О боже. Лукас потирает висок двумя пальцами. Он смотрит на Майка, как на уравнение, которое не должно быть таким сложным. — Хорошо, — медленно говорит он. — Вы спите вместе месяцами и наконец поцеловались прошлой ночью. — Да, — говорит Майк. — И проблема в том, что… — Лукас хмурится. — Извини, в чём проблема? — Эм, — говорит Майк, моргая. — Проблема в том, что… — Он вздыхает. — Я не знаю. — Ты не знаешь, в чём проблема? — Нет, — фыркает Майк, раздражённо. — Проблема в том, что я не… я не знаю. Я не знаю, чего хочет Уилл, потому что он не говорит со мной, а теперь даже не смотрит, и я просто… не знаю, что делать. Макс изучает его несколько секунд, хмурясь. — То есть, — медленно говорит она. — Ты не знаешь, нравишься ли ты ему в ответ? В её вопросе есть что-то, что застаёт Майка врасплох. Маленькое четырёхбуквенное слово, от которого у него закипает кровь. В ответ. — Э-э, — шепчет он, тяжело моргая. Макс, кажется, сбита с толку его замешательством. — Разве не в этом дело? Так в чём? Не знаешь, как пригласить его на свидание? — Э-э… Её хмурый взгляд углубляется. — Ты ведь хочешь с ним встречаться, да? — Я не… — Ты шутишь, Майк. Майк качает головой. — Я… я не думаю, что это вариант. — Почему это? — Она издаёт недоверчивый смешок. — Потому что вы оба парни? — Нет, потому что… Майк замирает, хмуро смотрит на воду. Он никогда не думал об этом. Ему не приходилось, потому что это всегда было так ясно в его голове. Уилл — его лучший друг. Свидания — это что-то другое. Это то, что Майк всегда связывал с девушками, ссорами, расставаниями. Свидания — это компромиссы и невысказывание того, что думаешь на самом деле. Это поцелуи под громкую музыку часами, потому что как только становится тихо и твой рот не занят, ты понимаешь, что вам не о чем говорить. Это не Уилл. Уилл — это ночёвки и бессонные ночи, и небрежные наброски на коробках для пиццы. Это долгие летние ночи и Хэллоуин, и фильмы в ноябре. Это все годы жизни Майка, которые он может вспомнить. Это сладкое слово, прошептанное у тёплой кожи. Он мягкий, и он горячий, и он всепоглощающий. Он не встречается. — Уилл — мой друг, — беспомощно шепчет Майк. Слова звучат маленькими и неуверенными. Между ними повисает тишина. Сердце Майка колотится. Взгляды Макс и Лукаса тяжело лежат на нём, отчего его кожа становится слишком тесной. — Твой друг, — медленно говорит Макс. Она смотрит на него пустым взглядом. — Он твой друг, с которым ты хочешь переспать. И Лукас, и Майк подпрыгивают при этом слове. Лукас кривится, стонет. — О боже, Макс. — Что? — Она пожимает плечами. — Это правда. Майк краснеет. — Это… это… это… — Ну же, Майк. — Макс, кажется, теряет терпение. — Ты серьёзно к нему относишься или нет? Холодок ползёт вверх по ногам Майка. Он крепче сжимает очки и смотрит на неё. Он никогда не был серьёзнее ни в чём в своей жизни. Это не просто лето, это их жизнь. Это колледж и всё, что ждёт после. Может быть, Майк возненавидит соседа по комнате, или специальность, или стрижку. Может быть, ему будет трудно найти работу — это неважно. Единственное, в чём он уверен, — что Уилл будет с ним, как и всегда. — Я серьёзен, — шепчет он. На лице Макс мелькает улыбка. — Это я и хотела услышать. — Но... — Майк издаёт разочарованный вздох. — Я даже не знаю, хотел бы он… этого. — Да ну, — фыркает Макс. Её взгляд скользит мимо Майка, туда, где остальные сидят на траве. — Как будто он не буквально одержим тобой. — Согласен, — говорит Лукас. — Вы двое одинаково невыносимы друг без друга. Майк поворачивает голову, следя за их взглядами. Уилл сидит на траве, подтянув колени к груди, подбородок опирается на колени. Дастин рядом рассказывает историю, но даже отсюда видно, что Уилл не слушает. Затем голова Уилла поворачивается почти по привычке. Словно он уже некоторое время поглядывает на них. Всего на секунду их взгляды встречаются. У Майка перехватывает дыхание. Долгое мгновение они смотрят друг на друга. Потом Уилл резко отворачивается, будто его поймали с поличным. Все трое молча наблюдают за этим. Голос Лукаса доносится через воду. — Помнишь, что я сказал тебе на вечеринке? Голова Майка идёт кругом. Он помнит, как сидел рядом с Лукасом на диване, наблюдая за танцующими Уиллом и Макс, а потом… Для Уилла будет безопаснее убеждать себя, что ты ему не нравишься, чтобы не пострадать. Майк медленно качает головой. Он снова смотрит на Уилла. — Это не… он бы не стал. Он бы сказал мне. Макс внимательно смотрит на него. Она тщательно подбирает слова. — Я не думаю, что он бы сказал, — говорит она тише. — Я думаю, он боится. Боится. У него падает сердце. Внезапно становится невыносимо стоять здесь полуголым в холодной воде, солнце бьёт по макушке. Он делает шаг назад, вода плещется у бёдер. — Мы можем вернуться? — спрашивает он, голос слабее, чем он планировал. Лукас делает шаг вперёд. — Ты в порядке, Майк? — Да, просто… — Его взгляд снова скользит по траве. Он лихорадочно моргает. — Я больше не хочу быть в воде. Он начинает идти обратно. Остальные молча идут за ним. Чем ближе они к берегу, тем сильнее бьётся сердце Майка. Дастин так увлечён своей историей, что не поднимает головы, когда они подходят. Уилл тоже. Макс и Лукас берут полотенца, чтобы вытереться. Майк смотрит на профиль Уилла, и это странно. Уилл здесь, рядом, на траве, но он никогда не был так далеко. Майк не хочет садиться. Он не хочет вытираться. Он просто стоит там, капая на траву, ноги холодные, голова горячая. Уилл сказал, что больше не любит его. Что его влюблённость прошла. Он сказал Майку, что не хочет повторять это снова. Он дал понять это безошибочно. В ушах Майка звенит. Он не знает, сколько сможет выносить то, что Уилл не смотрит на него. Его взгляд падает на руки Уилла, лежащие на коленях. На то, как его пальцы нервно перебирают край рубашки, большой палец трёт указательный, ноготь впивается в кожу. Если бы Уилл всё ещё любил его, то всё, что они делали в последние месяцы, это… Майка пробирает дрожь. Этого не может быть. Он выдыхает, и внезапно Уилл поворачивает голову. Он смотрит на него. Их взгляды встречаются. Это мог бы быть мимолётный взгляд, как раньше. Но Уилл, кажется, застревает на чём-то в чертах Майка. Майку нужно спросить. Ему нужно знать. Ты любишь меня? Вдалеке он слышит голос Дастина, но ни Уилл, ни Майк не слушают. Губы Уилла приоткрываются, будто он хочет что-то сказать. Его глаза широко раскрыты, и он смотрит на Майка, правда смотрит. Майк смотрит в ответ. Ты… Он чувствует лёгкое головокружение. Весь день он пытался думать, и теперь он думает, и поток мыслей обрушивается на него. Ты хочешь быть со мной? — Майк. — Голос Лукаса почти не слышен из-за звона. — Ты в порядке, чувак? Майк чувствует на себе взгляды всех. Он понимает, что выглядит немного сумасшедшим. Он тяжело моргает, не в силах оторваться от лица Уилла. — Да, — выдавливает он. — Просто… немного кружится голова. — У меня есть вода, — предлагает Макс. Краем глаза он видит, как она подаётся вперёд, чувствует холодное прикосновение бутылки к запястью. Он берёт её молча, но не пьёт. Он делает долгий, глубокий вдох. — Уилл? Пульс стучит в ушах, заглушая детей, птиц, звуки озера. — Да? — спрашивает Уилл, взгляд вспыхивает. — Эм, — шепчет Майк. Кто-то прочищает горло, и этот звук наконец заставляет Майка поднять глаза. Он видит три пары глаз, в которых смесь беспокойства и замешательства. Он тяжело моргает и делает шаг назад. — Эм, — говорит он, чувствуя неловкость. Он сглатывает и снова смотрит на Уилла. — Отойдем на секунду? — О. — Уилл переводит взгляд с Майка на остальных и обратно, затем кладёт руки на бёдра. Он моргает. — А, да. Майк делает шаг назад, пока Уилл поднимается. Их друзья молча наблюдают. Хмурый взгляд Дастина становится глубже, и Майк видит в его глазах столько вопросов, но он не хочет оставаться здесь, чтобы отвечать на них. Не сейчас. — Скоро вернёмся, — тихо обещает Уилл. Солнце следует за ними вдоль берега. Трава мокрая под ногами Майка. Он не знает, куда идёт, и это неважно. Он следует изгибу озера дальше, туда, где меньше народу. Позади слышны шаги Уилла. Некоторое время они молчат. Вскоре становится тише, трава гуще, пока не остаются только птицы и насекомые, а другие люди превращаются в тихий, далёкий фон. Майк нервно облизывает губы. Он понимает, что всё ещё держит бутылку Макс. Открывает, чтобы сделать глоток, затем смотрит на Уилла. — Эм, хочешь? Уилл колеблется, затем кивает. — Спасибо, — говорит он и берёт бутылку. Они проходят ещё несколько шагов, трава касается лодыжек Майка. Она больше не раздражает. Тень деревьев смягчает солнце. Почти мирно. Спокойно. Майк понимает, что головная боль прошла. Он откашливается. — Прости, — говорит он, бросая взгляд на Уилла. — Мне просто нужно было… уйти. — Всё в порядке, — тихо говорит Уилл. Взгляд Майка скользит по лицу Уилла, вниз, к слегка припухшим губам. Его собственный рот горит там, где Уилл оставил синяк внутри него, и умоляет задать вопрос. Ты любишь меня? Майк прочищает горло. — Слушай, эм, — говорит он. — Я знаю, ты сказал, что я должен… подумать об этом. Он смотрит вниз на свои босые ноги, ступающие по траве. Медленно выдыхает. — И я думаю, я имею в виду, я пытаюсь разобраться, Уилл, но это… — Он проводит руками по волосам. — Наверное, это просто… сложно, потому что иногда мне кажется, что ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно, понимаешь? Будто это неважно. Уилл не реагирует сразу. Они идут молча, только птицы и трава, гнущаяся под ногами. Затем Уилл делает медленный, прерывистый вдох. — Наверное, я хотел дать тебе путь к отступлению, — шепчет он. Майк смотрит на тени деревьев, на узоры, которые они отбрасывают. — Мне не нужен путь к отступлению, — говорит он. Его плечо касается плеча Уилла. Он не заметил, что приблизился. Уилл колеблется. — Чего же ты хочешь? Это тот же вопрос, который он задал утром. Тот, на который Майк не смог ответить. Тот, который заставил Уилла отдалиться на миллион миль. Но, возможно, Майку не нужно иметь ответ. Возможно, ему просто нужно сделать выбор. — Я хочу, чтобы мы были честны друг с другом. Он смотрит на изгиб озера перед ними, на солнце, мерцающее сквозь листву. Он сглатывает, он всё ещё нервничает, но уже не так сильно. Внутри него поселяется спокойствие. — О том, чего мы оба хотим, — говорит он, — друг от друга. Уилл останавливается. Майк тоже. Они поворачиваются друг к другу. Стоя в траве, в тени дерева, отбрасывающей узор на его лицо, Уилл выглядит таким молодым. Беззащитным. Потерянным. Как ребёнок, не способный найти дорогу из леса. Целую минуту кажется, что он хочет сказать «нет». Будто из всех идей за последние тринадцать лет быть честными — самая безумная. Затем его лицо меняется. Он глубоко вдыхает и поднимает взгляд, глядя в глаза Майка. — Хорошо, — шепчет он. Хорошо. Майк смотрит на него. Уилл переминается. Будто готовится к чему-то, набирается смелости. Он моргает, глядя на траву между ними, лицо искажено сосредоточенностью, одна рука неловко обхватывает талию, будто он пытается защититься. Внезапно слова Макс эхом проносятся в голове Майка. Я думаю, он боится. Уилл открывает рот, будто собирается что-то сказать. Он так близок к тому, чтобы сделать это, быть честным, вылить правду. Сказать Майку то, что он умолял его сказать. Правду, которую он отрицал для них обоих. Но он всё ещё колеблется, и Майк видит в его глазах, как трудно ему это даётся. Может, он мог бы облегчить задачу. Он мог бы спросить. Ты любишь меня? Он открывает рот, вопрос давит на зубы, и он понимает, что Уилл — не единственный, кто боится. Майк тоже дрожит. Дыхание поверхностное. Он открывает рот, чтобы заговорить, но слова, которые выходят, — не те, что он планировал. Потому что если это правда, что Уилл любит его, то он боялся гораздо дольше. Майк может быть смелым. Майк может сказать это первым. — Мне нужно кое-что тебе сказать.