Попутчики

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

12 мая 1954 г.

— Он слегка напоминает мистера Пиперса, — заметила Беверли Филлипс. — Знаете, как его там, Уолли Кокса[1]. Хоукинс Фуллер и Мэри Джонсон, слушавшие с ней вместе отрывистый, гнусавый голос Джона Адамса по телевизору в кафетерии Госдепартамента, не могли не согласиться. Они втроём пили послеобеденный кофе, как и пара десятков других сотрудников, пребывавших в тихом восторге от того, сколько неприятностей принесли эти слушания Джо Маккарти, заклятому врагу всех государственных служащих. По мнению Мэри, особый советник комитета Рэй Дженкинс играл на публику ещё больше, чем Уэлч. Проводя как прямые, так и перекрёстные допросы попавших на свидетельское место граждан, он явно наслаждался своей ролью «доктора Джекила и мистера Хайда», приписанной ему сенатором Мундтом. Сегодня именно армейский юрист Адамс казался раздражённым практически по любому поводу, а особенно — подумала Мэри — из-за того, что Дженкинс постоянно называл Шайна «этим мальчиком». Вместо помощи в установлении подразумеваемого Адамсом «чрезвычайного интереса» Кона к рядовому, используемое Дженкинсом обращение привело к тому, что Шайн превратился в очередного типичного американского призывника, вокруг которого ну никак не могло подняться столько шума. Теперь же Адамс пытался опровергнуть заявление Кона о том, что ещё в декабре он предложил комитету обменять некоторые пикантные сведения о гомосексуальной активности на базах ВМС и ВВС — безусловно, достойный объект для расследования — на обещание Кона прекратить всю следственную деятельность в Форте Монмут. — Я никогда ничего подобного не предлагал, — заявил Адамс. — И ни за что не стал бы делать такое предложение, поскольку не располагал соответствующей информацией. Беверли и Мэри старались не смотреть друг на друга, а Фуллер добавил ещё одну ложку сахара в свой кофе. Адамс сказал, что лишь упомянул в присутствии Кона — не намекая на «обмен» — текущее расследование гомосексуальных отклонений, проводимое аппаратом министра Стивенса на одной из южных баз. А больше ничего не было.       МИСТЕР ДЖЕНКИНС: Это же произошло не в Теннесси, мистер Адамс, не так ли?       МИСТЕР АДАМС: Нет, сэр, не там.       СЕНАТОР МАККЛЕЛЛАН: Вопрос по регламенту. Давайте исключим Арканзас.       МИСТЕР АДАМС: Охотно, сэр.       СЕНАТОР МУНДТ: Председатель хотел бы поднять вопрос по регламенту от имени Южной Дакоты, которая также может быть отнесена к южным штатам.       МИСТЕР АДАМС: Я могу отнести к ним все штаты, представляемые членами этого комитета. Камера охватила зал, наполнившийся громким и долгим смехом. Участие в веселье Роя Кона, ставшее на пару секунд заметным, было настолько искренним, что зрители могли бы обоснованно предположить, что сейчас, в этот момент непринуждённого мужского товарищества, он протянет руку через стол и попросит Адамса зарыть топор войны. — А вот это было бы весьма достойное слушание, — отметил Фуллер. — Проливающее свет на лагерь Пинк Пальметто. Я бы сказал, что нынешнему шоу не хватает воистину жутких моментов, присущих лучшим из работ комитета. Далее он принялся рассказывать историю о том, как свидетель по одному из расследований Маккарти, вызванный повесткой в пол-одиннадцатого вечера вместо утра из-за опечатки клерка, всё равно явился, дрожа, к ночному сторожу здания. Мэри догадалась, что об этом происшествии он узнал от Тима. Сама она говорила с Фуллером о нём нечасто, но этого хватало, чтобы знать о попытке отречения во время Великого поста, а также о том, насколько провальной та оказалась. Сильнее всего её удивляло, что этот мальчик оставался некой постоянной величиной среди множества других, появлявшихся и исчезавших. Вероятно, подобная долговечность была результатом его собственного отчаянного упорства. Теперь Адамс рассказывал о своём визите в квартиру Маккарти в середине января, когда отношения между армией и комитетом стали серьёзно ухудшаться. Джинни Маккарти сидела неподалёку от них и якобы занималась благодарственными открытками, но на самом деле Адамс был уверен, что она записывала его разговор со своим мужем. Военный юрист гордился тем, что, несмотря на месяцы «нападок, преследований и давления из-за грядущего распределения Шайна», имел неосторожность сказать Кону, что рядовой, как и девяносто процентов всех призывников, почти наверняка проведёт некоторое время за границей. Пока Адамс рассуждал об этом и других вопросах, Мэри заметила у него признаки той же самой нетерпеливости, которую ранее наблюдала и у рядового Шайна. — Я никогда не просил у Дэйва Шайна жвачку, — заявил Адамс, отвечая на вопрос о щедрости наследника гостиничной сети, раздававшего билеты в театр и на спортивные бои. — И я не боюсь мистера Кона, — продолжал настаивать он. — А я бы очень боялась мистера Кона, — заметила Беверли. Камера добралась до самых дальних уголков зала, поймав Перл Месту; на днях вместо неё приходила миссис Лонгворт в широкополой шляпе. — Это же супруга Джека Кеннеди, верно? — спросила Беверли. Мэри ответила, что не знает точно. — Я уверена, это она, — сказала Беверли, отметив симпатичную озорную причёску дамы. — Но он же не в комитете, нет? — Нет, — ответил Фуллер, внимательно разглядывая молодую жену сенатора. — Она пришла ради своего деверя. Похоже, никто в этой семье не может позволить себе расчёску. Помощник Дженкинса принялся расспрашивать Адамса насчёт «постоянной обеспокоенности сенатора Поттера» утечками информации представителям прессы, в частности — Джо Олсопу. — Я думала, что Поттер — полный ноль, — заметила Мэри, указывая на человека в правой части экрана. — Он получает кое-какую подготовку, — пояснил Фуллер. — Или, пожалуй, правильнее будет выразиться, определённые указания. — Похоже, ты неплохо осведомлён о том, что происходит в его офисе, — осмелилась съязвить она. Беверли прекратила их шутливую перепалку. — Вы забываете о своём собственном офисе, — она постучала пальцем по часам, напомнив им, что мистер Мортон назначил совещание на четыре. — Наверное, хотите, чтобы эта новенькая нас всех опозорила. Фуллер кивнул в сторону их бывшей коллеги, мисс Лайтфут, которая сидела прямо у телевизора, неторопливо попивая чай и делая записи о заседании. — Без неё всё уже совсем не то, правда? — спросил он, изображая печальный вздох. Выслушав очередной запутанный фрагмент истории от одной из сторон в зале заседаний, они втроём направились обратно в Бюро по связям с Конгрессом. Фуллер и Мэри шли в нескольких шагах позади Беверли. — Даже пивовар это смотрит, — сказала Мэри. Она уже сдалась и начала называть своего жениха единственным прозвищем, которое когда-либо использовал Фуллер. — Что-то ваша помолвка затягивается, ты так не думаешь? — спросил он. Мэри поджала губы, но Фуллер продолжать давить: — Хочешь поговорить об этом? — С тобой? Господи, нет. — Да, хочешь, — удовлетворённо констатировал Фуллер. — Дай мне знать, когда, и я забронирую время. Кстати, — добавил он, указывая на открытые носки её туфель, — твоим ногам в них явно холодно.

—

Без восьми минут пять, как раз перед закрытием заседания, помощник Дженкинса решил спросить Адамса, правда ли, что «многие из тех замечаний или оскорблений со стороны мистера Кона, которые вы так подробно описали, на самом деле были сделаны в шутку или веселья ради?» Адамс ответил, что всё как раз наоборот. — В том, что касалось Шайна, не было ничего весёлого, шутливого или радостного. Эти последние фразы Тим услышал по радио в офисе Поттера на Капитолии. Он был счастлив работать сверхурочно, одновременно отвечая на звонки, переписывая речь и раскладывая бумаги по стопкам. Чем больше дел он на себя взваливал, тем меньше времени оставалось на муки любви, всё чаще терзавшие его по возвращении из Шарлоттсвилля. В том гостиничном номере, после бурного секса, спровоцированного пощёчиной, ему впервые было позволено всю ночь пролежать в объятиях Хоукинса. Но в Вашингтоне всё вернулось на круги своя, и он заскучал по почти экстатическому состоянию, в котором пребывал во время внезапной дорожной идиллии. Тим убедился теперь, что на самом деле не существует ни счастья, ни несчастья. Он думал, что, возможно, в жизни есть лишь мгновения острого накала эмоций — и всё остальное. Он услышал, как в приёмную вошли Томми Макинтайр и сенатор Поттер, только что вернувшиеся со слушаний. Резкий голос Томми сообщал начальнику, что ему нужно сделать дружескую фотографию с высшими чинами в медалях из первого ряда. — Завтра вылезай из-за стола, как только Мундт объявит перерыв на обед. Пусть фотолюбители снимают тебя, а не Джо. Увидев, как ты опираешься на свой реквизит — а один фонарик по ошибке загорается — они точно прибегут фотографировать, поверь мне. Поттер промолчал, и Томми заполнил тишину восторгами по поводу того, как сенатор сегодня «следовал сценарию», задавая Адамсу вопросы об утечках. — До сих пор не понимаю, — размышлял вслух Поттер, — почему пару недель назад ты не хотел, чтобы я допрашивал Шайна. — Потому что я не хочу, чтобы ты набрасывался на солдата, пусть даже и на такого, как он. В общем, Чарли, не забудь про фотографию, когда будешь там завтра. С этим напоминанием Томми покинул офис и направился обратно в здание Сената к помощнице миссис Смит, у которой собирался выведать последние новости о кампании в Мэне. У Тима было два письма на подпись сенатору Поттеру. Услышав, как тот сел за стол, он тихонько постучал в дверь кабинета. — Входи, сынок, — пригласил Поттер, — хотя боюсь, у меня мало времени. Он объяснил, что его ждут дома, в Арлингтоне, через полчаса. — Передавайте привет миссис Поттер, — робко попросил Тим. Сенатор улыбнулся. — Будет сделано. Что там у тебя? — Нужно кое-что подписать. И несколько телеграм из Лансинга, а ещё два запроса на интервью за пределами штата. От «Болдер Дэйли Камера» и «Сан-Франциско Экзэмайнер». Поттер тихонько присвистнул от удивления, увидев огромный тираж последнего издания, и положил листки на промокашку. — Так что ты обо всём этом думаешь, Тим? Ошеломлённый вопросом, Тим с трудом поборол заикание и пробормотал: — Кажется, всё так, как вы и сказали, сэр. Кто-то говорит неправду. — Да, — подтвердил Поттер. — Но кто? — Надеюсь, что армия, сэр. Однако полагаю, это тоже не повод для радости. — Нет, совсем не повод. Сделав паузу, Тим осмелел. — Мистер Макинтайр считает, что Маккарти и Кон подделали все меморандумы. Он уверен, что мистер Адамс говорит правду. Сенатор тихо и нервно усмехнулся. — Мистер Макинтайр склонен к категорическим суждениям по любому поводу. Тим тоже хихикнул. — На днях он сказал мне, что вы всё ещё пытаетесь к нему привыкнуть. Это, пожалуй, логично, ведь он работает в офисе ненамного дольше меня. Улыбка Поттера вдруг стала грустной и усталой. Он посмотрел на книжную полку, где кепка «Детройтских тигров»[2] венчала шкатулку для сигар. — О, — тихо сказал он, — я знаю мистера Макинтайра уже очень много лет.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] «Мистер Пиперс» — американский комедийный сериал, транслировавшийся на канале NBC в 1952-1955 гг. Уолли Кокс сыграл там Робинсона Дж. Пиперса, учителя естествознания в средней школе Джефферсон-Сити. [2] «Детройтские тигры» (Detroit Tigers) — американская профессиональная бейсбольная команда из Детройта. Клуб был основан в Детройте в 1894 году и является единственной командой Западной лиги, до сих пор играющей в своём родном городе. Они также являются старейшей командой Американской лиги, до сих пор играющей в своём родном городе под своим первоначальным названием.