Без права на забвение

После выздоровления Ричард чувствовал себя сносно, но слабость всё ещё оставалась в теле вязкая, как осенняя грязь на надорских дорогах. Она напоминала о себе, когда он поднимался по лестнице, когда брал в руки шпагу, когда просто долго стоял на ногах. Организм не прощал полугодового истощения так быстро. Но он не жаловался. Окделлы не жаловались. Ричард теперь реже убегал к скале. Не потому что камни стали ему меньше нужны напротив, он чувствовал их даже здесь, в замке, где каждый камень стен был пропитан историей рода. Достаточно было приложить ладонь к холодной кладке и они отзывались. Тихо и доверительно, как старые друзья. Тот первый ритуал, когда он порезал руку и его кровь коснулась скалы, стал поворотным моментом. После него связь со стихией стала глубже и отчётливее. Словно камни наконец признали в нём своего. Поднимать их теперь было легче не в пример тем первым, мучительным попыткам, когда каждый камень весил тысячу пудов, а голова раскалывалась от напряжения. Он научился с ними разговаривать. И не только разговаривать камни научили его чувствовать ложь. Стоило человеку сказать неправду, как под пальцами возникала едва уловимая вибрация тихий, предупреждающий гул. Камни молчали, когда говорили искренне, и гудели, когда лгали. Просто и честно. Как всё, что связано со стихией. Ричард теперь тратил силы рационально. Не пытался поднять камень любой ценой, не доводил себя до изнеможения. Он знал: связь с камнями это не рывок, а долгий путь. И на этом пути главное не сгореть раньше времени. Проходили месяцы. Ричард взрослел, и с каждым днём всё больше понимал то, чего не понимал в прошлой жизни. Он полюбил Надор. Не за великие богатства их здесь не было. Не за шумные города и весёлые ярмарки. А за тишину, которая наступала вечерами, когда ветер стихал и только камни пели свои древние песни. За серое, вечно хмурое небо, которое вдруг, в редкие минуты, прорывалось солнцем, и тогда горы вспыхивали таким светом, что дух захватывало. За запах вереска и мокрого камня после дождя. В прошлой жизни он не любил Надор. Считал его унылым. Мечтал вырваться отсюда, убежать, оказаться где-то там, где жизнь кипит и бьёт ключом. Сейчас он смотрел на серые склоны и чувствовал, как внутри разливается странное, тягучее тепло. «Это мой дом, - думал он. - Здесь жили мои предки. Здесь буду жить я. Здесь будут жить мои дети». Он часто выходил на стену замка и просто смотрел часами. На горы, на скалы, на низкое небо. И камни гудели рядом, словно разделяли с ним это чувство. Но не только горы держали его здесь. Были люди, без которых Надор не был бы домом. Рут по-прежнему был рядом. Они вместе ходили на охоту, и Рут учил его терпеливо ждать добычу, не срываться и не злиться по пустякам. Однажды, когда они сидели в засаде, Рут рассказывал об отце - каким тот был в молодости, как они вместе воевали, о чём мечтали. Ричард слушал и чувствовал, как образ отца становится ближе и живее. - Ты на него похож, -сказал Рут, глядя на него поверх костра. - Упрямством. И тем, что за своих готов горло перегрызть. Ричард промолчал, но внутри стало тепло. Рут не требовал, не давил и не ждал подвигов. Он просто был рядом надёжный и спокойный. Няня Нэн была для Ричарда всем. Она тайком готовила вкусные блюда для него и сестёр, читала сказки по ночам, лечила травяными мазями и отварами и заодно заставляла учить их состав. Но главное она безвозмездно дарила ему материнскую любовь. Ту самую, которой он был лишён с рождения. Ричард долго не понимал, почему она так любит детей Эгмонта. Ведь они были ей не родными. Ответ открылся неожиданно: однажды, когда он держал в руках браслет Нэн, камни рассказали ему правду. У неё никогда не было своих детей она была бесплодна. А желание стать матерью, огромное, нерастраченное, годами копившееся в её сердце, нашло выход в заботе о детях Эгмонта. Слабых, ранимых, отчаянно нуждающихся в тепле. Ричард тогда долго сидел молча, переваривая эту правду. А потом подошёл к Нэн и обнял её просто так, без повода. Она замерла, но руки её дрожали, когда она гладила его по голове. Они не сказали друг другу ни слова слова были не нужны. С Мирабеллой он держался холодно. Ни одной лишней эмоции, ни одного ненужного слова. Она появлялась редко, все время проводила молитве в часовне , смотрела сквозь него, говорила о долге и чести. Камни рассказывали ему и другое. О всех Повелителях, что приходили до него. И самым интересным среди них оказался Ричард Горик его тёзка, сын Алана Окделла. Алан был святым. Последним Рыцарем Талигойи. Тем самым, что убил Рамиро Алву предателя, открывшего ворота столицы бастарду Оллару. Алан погиб в тот же день казнённый на площади. Его жену, Женевьеву, отдали в жёны Лараку, а сына, Ричарда Горика, лишили герцогского титула, понизили до графа и отобрали всё наследство. Забавно и горько: Алан и Эгмонт оба святые, и умерли за Талигойю, а их сыновьям пришлось жить в тени подозрений и унижений в Талиге Но Горик не сломался. Он был воином. Он сражался за Талиг и даже подружился с Рамиро младшим . Со временем, благодаря военным успехам и расположению Алвы, Горик вернул себе Надор и герцогский титул. Эта история задела Ричарда за живое. Его собственное положение было даже легче. Эгмонта не казнили на площади, а его самого не лишили наследства. Иронично за это следовало благодарить Ворона. Мысль о Рокэ кольнула привычной болью. Стоило закрыть глаза и перед внутренним взором вставал тот взгляд. С немым вопрос, который преследовал его даже здесь, в этой новой жизни: «Зачем ты налил яд в бокал?» Вина не отпускала. Хоть Ричард и жил второй жизнью, она оставалась с ним перед Айрис, перед Рокэ, перед самим Надором. Он не был таким сильным, как его тёзка Горик. По крайней мере, пока. Но история дала ему важный урок: чтобы поднять Надор, мало знать будущее или владеть камнями. Нужно уметь думать, строить планы, просчитывать ходы, выживать среди интриг. Ричард часто думал о том, что будет дальше. О том, что рано или поздно придётся покинуть Надор. Отправиться в Лаик. История Горика заставила его задуматься. Если Рамиро смог подружиться с сыном убийцы своего отца, то почему он сам не может... Ричард оборвал мысль. Но она уже поселилась внутри, пустила корни, начала прорастать. «А если не быть оруженосцем Алвы? - думал он. - Тогда я не повторит своих ошибок - Но ответ пришёл, придётся вернуться в Надор » Картина вырисовывалась безрадостная. Возвращение в Надор ни с чем. Сёстры, которым он нужен, но которые видят его так редко. Налоги и безысходность. И никакой возможности что-то изменить. «Нет, - решил он твёрдо. - Придётся остаться в столице. Любой ценой. И стать оруженосцем Эра Рокэ ». Мысль о Рокэ снова кольнула сердце. Он закрыл глаза и вздохнул. «Простите Эр Рокэ ». Он долго сидел, глядя в темноту за окном. Камни молчали, но он чувствовал: они понимают. P.S. от автора Спасибо всем, кто прочитал эту главу и ждал её. Честно, без вашей поддержки было бы тяжело ❤️ А теперь немного интриги. В следующей главе наш мальчик наконец-то отправится в Лаик. Но вы же понимаете, что просто так там ничего не будет? 😏 Вопрос к вам, мои дорогие читатели: как думаете, что ждёт Ричарда в Лаике? И кто, по-вашему, будет его главным врагом, а кто неожиданным союзником? Пишите свои теории в комментариях, мне правда очень интересно, что вы думаете! Ваши предположения иногда оказываются даже интереснее моих планов 😊 Ваш автор. ❤️