Без права на забвение

Время шло. Тану Надора исполнилось шестнадцать возраст, когда юношам из знатных домов полагалось отправляться в Лаик для учёбы. Ричард ждал этого дня. В прошлой жизни он не догадывался, что поедет в столицу. Ему казалось, что об Окделлах забыли все, вспоминая о них лишь тогда, когда нужно было собрать налоги. Теперь же юный вепрь понимал: поездка в Лаик лишь начало. Он готовился к войне. Многое предстояло изменить и исправить. Подъём Он стоял у подножия скалы, той самой, что помнила кровь его предков. Ветер трепал русые волосы, бросал в лицо колючую пыль, но Ричард не замечал ничего. Взгляд его был устремлён вперёд на серый валун, неподъёмный для обычного человека. Он поднял руку и она не дрогнула. Тело больше не было слабым. Камень медленно, словно нехотя, он оторвался от земли, поднимаясь всё выше. Гул древней силы отозвался в груди низкий и глубокий. А вместе с ним приходили воспоминания из прошлого. В последнее время все чаще Первое воспоминание Тёплый вечер в замке, огонь в камине мечет золотые блики по стенам. Эгмонт стоит у двери, уже в дорожном плаще, лицо его в тенях, но глаза такие же, как у Ричарда, серые, светлые смотрят с такой любовью что у Дика до сих пор сжимается сердце. Он помнил запах дыма, смешанный с отцовским табаком, тепло широкой ладони, гладившей по голове, с какой-то виноватой лаской. - Папа ты куда ? - испуганно спрашивает мальчишка. -Я скоро вернусь, Дик, - говорит отец, и голос его звучит тихо, но твёрдо.- Ты только никому ни слова. Вот я приеду - тогда всё расскажу. О нашем роде, и о том, что мы храним. Ричард маленький, сжимает край отцовского плаща, не хочет отпускать. Ему холодно, хотя в зале жарко натоплено. -А когда ты приедешь? - голос тонкий. Эгмонт улыбается, наклоняется, целует его в макушку. - Скоро. Ты только жди. Тогда Ричард не догадывался , что не дождётся отца, и что это был их последней разговор. Камень поднялся выше. Ричард удержал его, но в груди саднило. Второе воспоминание Комната Эра Августа, но свет кажется тусклым, гнилым. Старый Гусь сидит напротив, перед ним на столе развёрнут пергамент. Список длинный перечень имён - люди чести, те, кого Дорак решил убить Штанцлер не говорит прямо. Он смотрит на список, вздыхает, качает головой. Переводит взгляд на Ричарда сочувственно, печально. - Ты знаешь, кто эти люди , Ричард? - голос его тих, почти ласков. - Это те, кто верил в дело твоего отца. И в Великую Талигойи. Дорак их уничтожит. Всех , если никто не остановит его меч. Пауза долгая и тягучая. - Рокэ Алва - его меч. Без меча Дорак бессилен. Ты понимаешь? Он не говорит «убей» , а говорит «подумай». Гусь ставляет мысль, как семя, и оно прорастает само. Ричард смотрит на список, на имена, и чувствует, как внутри затягивается узел. Там те, кого он знал . Люди что поддерживали Великую Талигойию, и были друзьями отца . И есть Рокэ Алва тот, кто учил его, кто спасал не раз кто… Гнев поднимается в груди, горячий, удушающий. Он помнит, как стоял между двух огней между тем, во что верил с детства, и тем, к кому начинал тянуться. Он помнит, как выбирал. И как ошибся. Края камня начали осыпаться мелкой крошкой, но Ричард сжал кулак, заставляя себя дышать. Третье воспоминание Она в своём будуаре, духи пахнут сладко, приторно так, что к горлу подступает тошнота. Она смотрит на него с той особенной улыбкой, которая раньше казалась тёплой, а теперь хищной. - Ты так похож на него, Дик ,- говорит она, и в голосе её дрожит что-то, похожее на искренность.- На Эгмонта. Та же стать, та же честь. Он был лучшим из нас. Он был влюблён в неё тогда. Смотрел в эти глаза и верил каждому слову. Думал, что она та, кто поймёт, кто поддержит. А она лишь тянула нити, обматывая их вокруг его шеи. Королева говорила, что любила его отца. Говорила, что он был великим человеком Каким же я был идиотом, - проносится в голове. -Верил им обоим. Ненависть запредельная, невыносимая поднимается в груди, перехватывает горло. Камень в воздухе начинает трескаться. Четвёртое воспоминание Надор. Солнце стоит в зените, но Ричарду холодно. Его привезли сюда связанным, бросили на землю . Карвель стоит напротив, за ним четверо вооружённых людей. - Ты мальчишка, Окделл, - голос Карвеля спокоен, почти равнодушен. - Вы с Альдо пробудили тварей. Теперь они рвутся наружу. Только твоя смерть остановит это. Ричард не понимает. Он пытается встать, но его толкают обратно. -Убей себя сам, - говорит Карвель, кидая перед ним кинжал.- Или мы сделаем это за тебя. Страх заливает горло, но где-то глубоко вспыхивает ярость. Ричард хватает кинжал, но не для того, чтобы вонзить в себя. Он бросается на ближайшего солдата, бьёт, тот падает. Кровь брызжет на серый камень мостовой. - Беги! -кричит кто-то, но Ричард уже рвётся вперёд, к свободе, к жизни. Он бежит по знакомой дороге , сердце колотится где-то в горле. Ещё немного и он скроется в лесу , спасётся. Дик почти верит в это. Выстрел бьёт в спину, разрывает грудь изнутри. Ричард падает , и последнее, что он видит, серое небо Надора. Такое же, как всегда. Камень взорвался. Осколки разлетелись во все стороны, ударили по лицу, по рукам, но Ричард не чувствовал боли. Он стоял на коленях среди обломков, тяжело дыша, и камни вокруг него гудели тревожно и испуганно. Они чувствовали гнев своего повелителя, и этот гнев был страшен. Он опустил голову, сжал пальцы, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь унять дрожь. Воздух вырывался из лёгких хриплыми, рваными толчками. Осколки ещё дымились, впиваясь в кожу. Ричард смотрел на них и не узнавал своих рук они дрожали, но не от слабости. От того, что внутри всё ещё клокотало. Он закрыл глаза, пытаясь унять дыхание, и счёт пошёл на удары сердца. Один,другой, третий. Камни вокруг затихали, возвращаясь к своей древней, безмолвной жизни. И тогда, сквозь гул камней, он услышал его. Голос, который помнил две жизни. -Наши с вами кони, юноша, не будут идти вместе долго Ричард замер. Воздух вокруг стал другим будто кто-то прошёл рядом, оставив за собой холод, знакомый до дрожи. Он невольно выпрямился, словно на плацу. Голос ушёл, и осталась только усталость. И странная, горькая ясность. Он поднял голову. Вокруг были только камни, только серая твердь Надора. Никого. Но голос был. Он укоренился где-то в груди, рядом с болью, и вдруг стало легче дышать. Ричард медленно поднялся, стряхивая с коленей каменную пыль. В голове прояснилось. Эр Рокэ прав , — подумал он. — Я буду с Вороном тех пор, пока не спасу Кэртианну и не восстановлю Надор . А после .....уеду домой .И не натворю того..... что в прошлой жизни. Ворону будет легче без меня. Вина перед Рокэ была сильнее ненависти к Штанцлеру и Катари Он вытер разбитую в кровь ладонь о плащ. Стыдно признаться, но это умение чувствовать и управлять стихией стало его единственной правдой. Сколько прошло времени Ричард никому не говорил о своей силе. Даже Руту, хотя старый вояка, кажется, начинал подозревать неладное, но прямо никогда не спрашивал. Это тайна, которую он не доверит никому. Когда-нибудь, если у него будет сын, он расскажет. Но не сейчас, это знание останется при нём . К своему великому сожалению Эгмонт Окделл не успел рассказать Ричарду о Повелительстве . Он вытер слезу ту самую, что предательски скатилась по щеке, стоило вспомнить отца. Тренировка Рут встретил его на поляне с двумя учебными шпагами в руках. - Что, опять в лес бегал? -спросил он, прищурившись. - Проветриться, - коротко ответил Ричард, беря шпагу. Рукоять легла в ладонь привычно и тяжело. - Ну-ну, - хмыкнул Рут, не став допытываться. Они скрестили клинки. Движения Рута были точными, без лишней суеты. Он не щадил Ричарда, но и не стремился унизить бился как с равным. Звон металла разносился по лесу, спугивая птиц. Ричард не сдерживал себя. Каждое движение рождалось из глубины тела, и из памяти, что хранила уроки двух жизней. Уклонение, выпад, обманное движение и шпага Рута описала в воздухе широкую дугу, со звоном упав в траву. Рут замер. Посмотрел на свою пустую ладонь, потом на Ричарда. В глазах его мелькнуло удивление, смешанное с гордостью. Он подошёл ближе, положил тяжёлую ладонь на плечо Ричарда и сказал тихо, почти сурово. -Запомни, Дик. Чем больше сила, тем больше ответственность. Ричард кивнул. Слова легли на сердце, как ещё один камень в основание. Они подобрали шпаги и пошли к замку. Замок В большой зале их встретил запах свежей выпечки Нэн пекла печенье. Айрис и младшие сёстры, Эдит и Дейдри, крутились вокруг неё, норовя стянуть кусочек, пока никто не видит. - Дик! -Айрис бросилась первой, повисла на шее, едва не сбив с ног. - Идём к нам? Нэн печенье испекла! - Идем Дик ! , — засмеялась Эдит, подталкивая его к столу. — Ты ещё обещал косы заплести! -И сказку, - добавила Дейдра, глядя на брата снизу вверх огромными серыми глазами. Ричард улыбнулся. Редкая и непривычная улыбка тронула его губы. - Обещал -значит, сделаю. Нэн стояла у стола, вытирая руки о передник. Она смотрела на Ричарда, и в глазах её было столько тепла. Когда он подошёл, она обняла его крепко, по-матерински, как тогда, когда он лежал в жару и она выхаживала его. -Ешь, -сказала она, суя ему в руки целую горсть печенья.- И ты, Рут, не стой столбом. Не бось гонял мальчишку, смотри какой он худой ! Рут хмыкнул, пряча улыбку в усы. - Ворчунья старая. -Сам такой, - парировала Нэн, но голос её был мягким. Они сидели вместе за большим столом, пили травяной чай, и Ричард заплетал сёстрам косы, слушая их весёлый щебет. Всё было просто. Он знал, что завтра уедет. И знал, что в Лаике его ждут испытания. Но сейчас, в этом кругу, можно было забыться. Можно было на миг стать просто Диком, братом, не воином и не Повелителем Скал. Но покой длился недолго. Мать В дверях появился слуга: - Тан Окделл, герцогиня ждёт вас. Ричард поднялся, отряхивая крошки с камзола. Сёстры затихли, глядя на него встревоженно. Айрис сжала его руку. -Иди, -сказала она тихо. - Мы подождём. Он кивнул и вышел. По дороге в малую гостиную он встретил двух солдат в форме гарнизона те молча расступились, пропуская. После того как в день смерти Эгмонта камни завалили солдат, корона прислала в Надор новый отряд. Формально для «поддержания порядка», но на деле чтобы следить за семьёй мятежника. Первые годы они сновали по замку, заглядывали в каждый угол, но со временем привыкли, успокоились. Ричард научился их не замечать. Они платили ему тем же. В малой гостиной его ждали двое. Мирабелла стояла у камина, прямая и холодная. В кресле сидел дядя Эйвон Ларак. - Пришло письмо из Лаика, - сказал Ларак, не вставая. — Ты зачислен в списки. Выезжать надо завтра на рассвете. -Благодарю, дядя, -Ричард коротко кивнул. Мирабелла перевела взгляд на Ларака: - Оставьте нас , Эйвон. Мне надо поговорить с Ричардом Тот поднялся, бросил на Дика быстрый взгляд и вышел, плотно притворив дверь. Они остались вдвоём. -Все эти годы я позволяла тебе бегать в лес с Рутом, -сказала Мирабелла без предисловий. - Я отвлекала солдат. Чтобы ты тренировался. Стал сильным, и отомстил за отца. Убив Рокэ Алву Она шагнула ближе, подняла руку и коснулась его щеки. Губы дрогнули, в глазах мелькнуло что-то тёплое то, чего Ричард не видел никогда. Пальцы были холодными такими же, как всегда, но в этом прикосновении вдруг оказалась странная, непривычная нежность. -Ты похож на него, - сказала она тихо, и на её губах появилась улыбка - светлая, печальная, настоящая. - На Эгмонта. Ричард замер. Сердце пропустило удар. Но длилось это не дольше мгновения. Взгляд Мирабеллы скользнул в сторону туда, где на поясе у Ричарда висел кинжал. Тот самый, родовой. Её лицо окаменело. Рука упала. Голос зазвучал жёстко, властно: -Ты должен убить Рокэ Алву. Как Алан убил Рамиро. Вернуть трон Раканам -за это умер твой отец. Ричард смотрел на неё и вдруг остро, до боли понял: всё его детство было подготовкой к одному. Он рос, в постоянных настанавлениях , в вере в Великую Талигойию и людей чести, к ненависти кровнику Рокэ , чтобы однажды убить. А если бы я не захотел? -мелькнула мысль.- Если бы я сказал ей, что не верю больше в Талигойю и тем болеев людей чести ? Что бы она сделала? Камни под полом гудели едва слышно, но он не нуждался в них, чтобы знать правду. Она смотрела на него и видела не сына , а видела оружие. - Тот день когда камни завалили солдат, - продолжала Мирабелла. - Это был знак. От самого Создателя, что нужно отомстить. Вернуть трон Раканам за это умер твой отец. Как и в прошлой жизни Мирабелла часто доставала Ричарда , твердя о вере в Создателя , о том что он должен жить праведно как и подобает людям чести , ну и конечно о мести . Но в этой жизни Ричард уже не слушал мать, в Создателя он перестал верить , когда собственными глазами увидел Литта , а те кто прописывал себя к людям чести, спокойно играли в карты на людей, бросали сына своего друга в беде или наоборот поддатлкивали в пропасть, использовали яд для убийства,.. яд .. в той жизни я сделал выбор...предал ..не отомстил а предал... вернул трон Альдо Ракану, - подумал Ричард. - А после умер, как застреленная собака. Он выпрямился. - Я сделаю всё, что должен, - сказал он ровно. Она посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом отвернулась. - Ступай. Завтра рано вставать. Дорога Прощание вышло коротким. Нэн обняла его на крыльце, сунула в седельную сумку узелок с печеньем. Айрис не плакала. Она стояла на крыльце, стиснув руки так, что побелели костяшки, и смотрела ему в спину. Эдит и Дейдри держались за юбку Нэн, Дейдри, вдруг вырвалась, побежала следом. - Дик! Дик, вернись! Ричард спешился, поймал её, посадил на седло, обнял. -Я вернусь, - сказал он в пушистые волосы.- Обещаю. Нэн оторвала её от него, и Дейдри заревела уже в голос. Ричард не оглядывался больше. Не мог. Он оглянулся в последний раз, когда всадники уже миновали ворота. Скалы Надора стояли молчаливые, суровые, родные. Камень здесь всегда умел слушать. Камень здесь никогда не предавал. Они по своему прощались с Повелителем Как и в прошлой жизни, они выехали на три дня раньше, чтобы встретиться со Штанцлером. Мысль о встрече с ним вызывала отвращение. Видеть Эра Августа, а тем более разговаривать с ним, Ричард не хотел. В прошлой жизни он слишком долго и слишком доверчиво слушал этого человека и это сыграло с ним злую, почти смертельную шутку. Поездка подходила к концу, когда в лесу, вдали от дорог и лишних глаз, они встретились с «другом семьи». Если, конечно, его вообще можно было так назвать. Заходя в карету, Ричард глубоко вдохнул. Внутри пахло старым деревом, ладаном и ещё чем-то тем особенным запахом, который всегда тянулся за Штанцлером. Смесь воска, старости и фальши. В прошлой жизни Ричард не замечал его. Теперь он чувствовал, как этот запах заполняет лёгкие, и с каждой секундой дышать становилось труднее. Надо держаться. Не выдавать ни гнева, ни ненависти. Эр Август больше не казался ему мудрым стариком. Теперь перед ним сидел старый, расчётливый человек с липкой улыбкой и холодными глазами. Дрикенский гусь, - мелькнула мысль. Всё-таки эр Рокэ был прав. От этого стало горько. Он всегда был прав. Думать о Рокэ всё ещё было тяжело. Вина не отпускала. Штанцлер что-то говорил - долго, размеренно, будто читал заученный текст. Ричард слушал вполуха, кивая в нужных местах, пока не прозвучало имя отца. - Тебе будет нелегко, Ричард. Ты сын Эгмонта Окделла. Тебя будут провоцировать, будут доводить. Но ты должен держаться. Ни с кем не конфликтуй. Ричард замер. - Ты очень похож на Эгмонта… -Штанцлер состроил выражение вселенской скорби. - Я должен был отговорить его от мятежа. Убедить подождать помощи… Прости, Дикон, что не уберёг твоего отца. Для Великой Талигойи он навсегда останется Святым Эгмонтом. Слушать имя отца и эту наглую, выверенную ложь было невыносимо. Этот человек называл себя «другом семьи», но до Лаика ему не было дела до Окделлов. Надор утопал в бедности - Штанцлеру было всё равно. Тройной налог разорил земли - Штанцлер молчал. Семья «мятежника» жила впроголодь - Штанцлер отвернулся. Ответственность он переложил. Последствия расхлёбывали другие. Смерти Эгмонта ему оказалось мало. Теперь он хотел использовать его сына. «Люди чести не прячутся за чужими спинами», -сказал бы отец. Ричард почти слышал его голос, хрипловатый, с нотками вечной усталости. - «Они не называют себя друзьями, а потом бросают твою семью умирать с голоду». Ричард сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. - В Фабианов день тебя выберут Киллиан или Ариго, - продолжал Штанцлер. - Ты станешь оруженосцем истинного человека Чести. Злость вспыхнула ярче. Эти трусы поджали хвосты и будут спокойно наблюдать, как унижают сына "Эгмонта Святого". Ричард знал это. Он уже прожил это. Гнев нарастал. Хотелось сомкнуть пальцы на жирной шее и сдавить. Но Ричард вспомнил с трудом, почти через боль, он удержался. Выйдя из кареты, он поблагодарил Литта за то, что не убил Штанцлера на месте. Ызарги Чести, - мрачно подумал он. Дальше путь продолжили вдвоём с дядей Эйвоном. Дорога вилась между холмами, и наконец в просвете между деревьями мелькнули первые башни.Он тронул поводья. Пора. P.S. Эта глава получилась длиннее, чем я планировала. Простите хотелось успеть сказать «прощай» Надору как следует, а заодно разобраться с теми сюжетными хвостами, которые висели с первых глав. Если вы заметите несоответствия с каноном знайте, это не от нелюбви к первоисточнику, а от моей дырявой памяти. Я помню мир Камши так, как помню его Ричард кусками, обрывками, иногда через боль. Но именно эта личная, пусть и неточная память и стала для меня главным инструментом: я писала не «как было в книге», а «как чувствую я и как чувствует герой». Надеюсь, вы меня простите. Теперь по делу. Я постараюсь выкладывать новые главы раз в неделю, примерно по 2–3 тысячи слов так и мне легче работать, и вам, надеюсь, удобнее следить. График, конечно, вещь условная, но я буду стараться. Отдельно хочу сказать про эту главу. Для меня она стала рубежом. Ричард прощается с детством, со скалами, с тем миром, где он был только «сыном мятежника». Дальше Лаик, столица, оруженосство. И, конечно, встреча с теми, кого он помнит слишком хорошо. Некоторые сюжетные нестыковки прошлых глав я постаралась закрыть (спасибо тем, кто указывал на них вы очень помогли). Спасибо, что читаете и остаётесь с Ричардом в этой непростой дороге. До встречи в Лаике.