Без права на забвение

Дни проходили обыденно, но Ричард больше не чувствовал себя чужим. Он проводил время с друзьями с Паоло и братьями Катершванцами, а ещё приобрёл новых: Арно и Альберто. С Арно они подружились на занятии по военному делу. Когда тот растерялся на контрольной, Ричард незаметно подсказал ответы, а после объяснил сложную тему. Арно, обычно тихий и незаметный, посмотрел на него с такой искренней благодарностью, что Дик понял вот оно, доверие. Альберто привёл Паоло. Марикьярец оказался весёлым и шумным, любил громкие шутки и нелепые истории. Он мгновенно вписался в их компанию, и теперь за обеденным столом они собирались почти все: Паоло травил байки, близнецы вставляли свои гортанные замечания, Арно улыбался в кружку с вином, а Альберто заливался смехом. С друзьями Ричарду стало намного легче коротать дни в Лаике. Однажды вечером, когда они сидели в башне, укрывшись от сырого ветра, Паоло предложил: -Расскажите о самом счастливом моменте в детстве. Альберто начал первым вспоминал, как отец подарил ему первого коня линарца . Арно рассказал о лете , когда они с братьями ловили рыбу и жарили её на костре. Близнецы хором заявили, что счастливы, когда их мать печёт пирог с горным сыром. Когда очередь дошла до Ричарда, он помолчал. Сначала Дик хотел рассказать о том как Эгмонт взял его на прогулку на весь день , и рассказывал легенды о Надоре . Но Ричард передумал, говорить об отце другим , было все еще тяжело. -Я сильно болел, - сказал он негромко. - Чуть не умер. Матушка не позволяла лечить , вместо этого она молилась . Но няня Нэн , не побоялась пойти против герцогини , и выходила . Она сидела у постели, кормила с ложки, читала сказки… - он улыбнулся, и улыбка была светлой, почти детской. - Это был лучший момент. В комнате повисла тишина. Паоло переглянулся с Арно. Близнецы опустили взгляды. Они смотрели на Ричарда с жалостью потому что поняли: если лучший момент в детстве это когда ты чуть не умер и тебя выходили, значит, остальное было не так уж радостным. -А как же твой от.. - кажется, Альберто хотел спросить об отце, но Паоло резко дёрнул его за рукав и едва заметно покачал головой. Тема об Эгмонте была закрыта. Ричард сделал вид, что не заметил. Но внутри заскребло: «Если бы отец был жив, может, моё детство было бы обычным. И я был бы похож на них на обычных унаров». Он поднялся. - Поздно уже, - сказал он. - Пойду. Друзья не стали удерживать. Но когда он вышел, Паоло тихо сказал остальным: -Больше не будем про детство. Ему тяжело. Ричард шёл по пустому коридору, и с каждым шагом гул камней становился всё настойчивее, всё тревожнее. Сначала он не придал этому значения они всегда гудели, убаюкивали. Но сейчас в их голосах было нечто иное. Он прижался спиной к стене, едва войдя в свою комнату, и закрыл глаза. Камни гудели с надрывом. Он ощутил их грусть тяжёлую, древнюю, как само это здание. И злость. Глухую, жадную жажду, которая сворачивалась в фундаменте тугими узлами. «Что с вами?» - мысленно спросил он. Камни не ответили словами. Они просто позволили ему почувствовать. Века унижений. Века, когда святилище Лита топтали сапоги чужаков, когда стены покрывали штукатуркой, скрывая древнюю кладку. «Кровь », -прошелестело в сознании. - «Жажда ». Ричард вздрогнул. Его собственные пальцы сжались в кулаки, и он понял это не его ярость. Это их. Но она становится его. Жажда мести, желание раздавить, стереть в пыль - всё это текло в него из древних камней, и он не знал, как остановить. Но отвлечься от этих мыслей помог новый шутник Суза Муза Как и в прошлой жизни, шутник избрал своей мишенью капитана Арамону. То подложит в постель дохлую крысу, то привяжет дверь его кабинета так, что она рухнет прямо на него, то выкрадет штаны и вывесит их на флагштоке. А однажды и это стало верхом издевательства на месте портрета Маршала Эпине в кабинете капитана обнаружилось нарисованное углём изображение Арамоны в обнимку с бочонком вина. Арамона зверел. Он выстраивал унаров в шеренгу, кричал, брызгал слюной, метал грозные взгляды. Но его взгляд всякий раз задерживался на Ричарде дольше, чем на других. Дик знал: позже улики подбросят ему слуги, сам граф Суза Муза, а скорее всего Эстебан. Арамона захочет избавиться от сына мятежника, но его прикроют другие унары так было в прошлой жизни. Ричард помнил это и не хотел повторять ошибок. У него был план. Безупречный. Ночью, когда все унары спали, а слуги, похожие на крыс, задвинули тяжёлые засовы, Ричард приложил ладонь к холодному камню стены и мысленно попросил о помощи. Камни отозвались тёплой вибрацией, едва уловимым гулом, который поднимался откуда-то из глубин фундамента. Они подсказывали, вели. Ричард чувствовал движение в коридоре кто-то крался. Он осторожно приоткрыл дверь засов поддался неожиданно легко, словно камни помогли и здесь и скользнул в темноту. Ричард многое хотел сказать Сузе Музе: что из-за него страдают все, что его, Ричарда, и так подозревают, а в конце концов присоединиться. Всё равно накажут. Так хоть будет за что. Он крался по коридору, прислушиваясь к камням. Гул становился отчётливее там, за поворотом, кто-то был. Ричард свернул и замер. Перед ним стоял Валентин Придд. В руках он держал связку штанов Арамоны и дурацкую маску. Они смотрели друг на друга, застыв, как две гальтарские статуи. Ричард не знал, как реагировать. Он думал, что графом Сузой Музой окажется Паоло или Арно. Но слухи, ходившие в прошлой жизни о Валентине, похоже, были правдой, и он избежал наказания. Этот скользкий спрут, который при дворе Альдо отпускал ядовитые шутки о предательстве Ричарда. Первым желанием было вцепиться ему в горло. Но Ричард заставил себя выдохнуть. Объективно ведь правда, он предал Рокэ. На душе стало неприятно. Валентин смотрел на него удивлённо, ожидая, что сделает повелитель скал. Ричард подошёл уверенно, насколько это возможно, и протянул руку. -Приятно познакомиться, граф Васпр… Суза Муза, -сказал он с лёгкой усмешкой. - Признаться, вы меня удивили. - Приятно познакомиться, унар Ричард, - невозмутимо ответил Валентин, снова надевая маску безразличия. - Я тоже порядком удивлён. - Видите ли, граф, в последнее время Арамона начинает сходить с ума, разыскивая вас. И зная, как моя особа неприятна капитану, могу с точностью предположить, что меня сделают подозреваемым номером один. Вы не думали, что из-за ваших шалостей может пострадать опальный унар? -Вы предлагаете мне перестать творить шалости? - спросил Валентин, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. -Ни в коем случае. - Валентин удивился, но маска тут же вернулась на место. - Мне неприятен Арамона, и это взаимно с обеих сторон. Поэтому я хотел присоединиться к вам. Он снова протянул руку. Валентин думал не дольше секунды. Доверять или нет? Если бы Окделл хотел раскрыть Созу Музу, он сделал бы это давно. Но что, если он хочет втереться в доверие, чтобы узнать о других унарах? Теория странная Окделл не умеет врать, у него всё на лице написано. Другой вопрос: как Ричард нашёл его? Это нужно выяснить. Валентин пожал руку. Сближение шло медленно. Валентин оставался отстранённым, редко общался с другими унарами, и Ричард постоянно чувствовал на себе его изучающие взгляды. Иногда Дику казалось, что он зря связался с этим холодным, непроницаемым человеком. Лучше бы в другой унар оказался Суза Муза. Но отступать было поздно. На уроке фехтования Арамона решил в очередной раз отыграться. Всем поставили равных противников, но когда очередь дошла до Ричарда, капитан растянул губы в довольной улыбке. -Унар Ричард, твой соперник - унар Эстебан. Эстебан считался лучшим фехтовальщиком в Лаике. Он вышел в центр плаца, поигрывая шпагой, и бросил через плечо: - Надеюсь, ты хорошо фехтуешь, унар Ричард. Чтобы не повторить участь своего отца. Кровь ударила в лицо. Ричард медленно вышел на позицию. Шпага легла в руку привычно тяжело, надёжно. -Не беспокойтесь, Эстебан, - сказал он спокойно. - Я постараюсь вас не разочаровать. Они скрестили клинки. Эстебан атаковал первым быстро, напористо, с той самоуверенной лёгкостью, которая рождается от многократных побед. Но Ричард не был новичком. Он помнил уроки Рокэ его насмешливый голос, его умение читать противника за долю секунды. Уклонение, выпад, обманное движение. В памяти всплывали образы: тренировочный зал , синие глаза, которые смотрели на него с ленивым превосходством. «Вы смотрите на клинок, юноша. А надо в глаза. Чувствовать, куда упадёт рука, прежде чем она начнёт движение». Ричард чувствовал. Эстебан наседал, но каждый его выпад был предсказуем. И когда самоуверенность противника превратилась в отчаяние, Ричард нанёс решающий удар. Шпага Эстебана со звоном отлетела в сторону, а остриё клинка Ричарда замерло у его горла. В зале повисла тишина. Эстебан стоял бледный, сжав кулаки. Арамона скрежетал зубами, его лицо побагровело от злости. Он явно хотел что-то сказать, но не нашёл слов. -Победа присуждается унару Ричарду , - процедил он сквозь зубы. - Но учтите, унар Ричард, такие «опасные выпады» я не поощряю. В следующий раз будете отжиматься до утра. Ричард промолчал, опустив шпагу. Арамона развернулся и вышел из зала, громко хлопнув дверью. Паоло не сдержался и зааплодировал. Близнецы одобрительно загудели. Даже Валентин позволил себе лёгкую усмешку Расплата пришла через несколько дней. Вечером, когда Ричард возвращался из библиотеки, в пустом коридоре его поджидали. Эстебан и шестеро его дружков вышли из тени, перекрывая путь. -Поговорим, Окделл? - сказал Эстебан, поигрывая дубинкой. Ричард не успел ответить они налетели разом. Он дрался хорошо. Опыт подсказывал движения, уклонения, удары. Камни помогали едва уловимыми толчками, подсказывая, откуда придёт следующий удар. Он сбил с ног одного, отшвырнул второго. Но Эстебан был не один , неожиданно двое сватили Ричарда за руки, пока третий бил по корпусу. А потом тяжёлый удар пришёлся по голове. Мир перевернулся. Ричард упал на колени, потом на пол. Тёплая кровь потекла по лицу, капая на каменные плиты. Он не потерял сознание сразу, но тело не слушалось, веки тяжелели. Последнее, что он увидел, как из-за поворота выбегают Паоло, Арно, Альберто и Йоганн, Норберт. -Шестеро на одного, навозники! - закричал Паоло, налетая на дружков Эстебана. Драка закипела с новой силой. Кто-то из близнецов отшвырнул того, кто занёс дубинку для второго удара. Арно и Альберто оттеснили остальных. Но Ричард уже не видел этого. Тьма смыкалась, и сквозь неё пробивался только гул камней тревожный, набатный. Они кричали в его голове, требуя крови, наказания, но он не мог ответить. Сознание уплывало. - Дик! Дик, держись! - голос Паоло доносился будто из-под воды. -Несите его в комнату! Живо! - рявкнул Валентин, который вдруг оказался рядом. Сильные руки подхватили Ричарда. Он попытался открыть глаза, но перед ними всё плыло. Последнее, что он почувствовал, как его осторожно, почти нежно, несут по коридору, а чьи-то пальцы сжимают его ладонь. - Не смей умирать, Ричард, — прошептал кто-то. Кажется, Арно . А потом наступила тишина. Они уложили Ричарда на койку в его комнате. Паоло осторожно смывал кровь с его лица влажной тряпкой, Арно перевязывал разбитые костяшки. Близнецы сидели на соседних койках, молча глядя на него. Валентин стоял у двери, скрестив руки на груди. -Живой? -спросил Альберто. -Дышит, - ответил Арно, прикладывая пальцы к шее Ричарда. - Пульс слабый, но есть. -Зачем так бить Рихарда ? - Норберт кивнул на залитую кровью рубаху Ричарда. -Эстебан и его шавки, - зло бросил Паоло. -Не могли простить поражения на фехтовании. - Арамона будет знать , - сказал Йоганн. -Узнает, - согласился Валентин. - И сделает вид, что ничего не случилось. Окделл сам виноват, нечего шататься по коридорам. -Ты это серьёзно? - Паоло вскинулся. -Я говорю, что скажет Арамона, - холодно ответил Валентин. - А что сделаем мы другой вопрос. Он подошёл к койке, посмотрел на бледное лицо Ричарда. -Он очнётся, - сказал тихо. - Должен. -Я побуду с ним, - вызвался Паоло. -И я, - сказал Альберто. - Нет, - Валентин покачал головой. -Всем нужно выспаться. Завтра Арамона устроит разнос, и мы должны быть наготове. Я посижу. Они переглянулись, но спорить не стали. Один за другим вышли, тихо притворив дверь. Валентин сел на табурет у изголовья, сложил руки на коленях и уставился в одну точку. Ричард метался во сне, что-то бормотал. Валентин не двигался, только вслушивался в обрывки фраз. -Не надо… не хочу… прости… «Что с тобой происходит, Окделл?» подумал Валентин. И впервые в его холодных глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство. Ричарду снился кошмар. Сначала была темнота и камни, которые укрывали его , словно защищая, не давая пошевелиться. Вдалеке слышались голоса обрывки, неразборчивые слова. «Бедный мальчишка…» - проговорил кто-то с жалостью. Потом -горький плач. Чужой, надрывный. «Любил не ту…» «Клялся в верности не тому…» «Он с самого начала был обречён на смерть, а ты лишь ускорил его погибель». Всхлипы, всхлипы, всхлипы. Ричард попытался вырваться, отодрать от себя камни, но они держали крепко, словно оберегая , почти нежно. Он напрягся из последних сил и провалился. Он стоял в Лабиринте. Тот самый серый, бесконечный, с давящими стенами и запахом гнили. Голоса кричали из темноты: «Убей крысу!» «Мальчик должен стать мужчиной». «Убей одного и спаси других!». Ричард пошёл на голоса. Впереди маячила тень. Тварь жидкая, текучая, с лицом, которое менялось: Альдо, Эстебан, Арамона, Штанцлер, Катари, Карвель. Мелькали, сливаясь в безликую маску. Он попятился. Ноги сами понесли его прочь. Он бежал по коридорам, но Лабиринт сужался, стены сдвигались. Тварь настигла, вцепилась в плечо. Челюсти сомкнулись, разрывая плоть. Боль была острой, настоящей, выжигающей сознание. - Пусти! -закричал Ричард. -Отпусти! Пожалуйста, не надо… Тварь не слушала. Она вгрызалась глубже, и Ричард снова был тем беспомощным мальчишкой, которого жрали заживо. Он умолял, как тогда: «Не надо, прошу, не надо…» Но тварь жрала. И вдруг что-то щёлкнуло у него в груди. Боль и страх превратились в ярость. Горячую, ослепляющую. Он перестал вырываться. Он перестал просить. Он вспомнил, как сам умолял в Лабиринте и как его не слушали. Пальцы нащупали каменный осколок, выросший из стены. Он вырвал его и ударил. Тварь взвыла, разжала челюсти, но Ричард не отпускал. Он бил снова и снова, вонзая осколок в её жидкое тело. Тварь забилась, завыла, а потом заговорила - голосами, умоляющими, жалкими. -Пожалуйста… не надо… пощади… -Ты слушала меня, когда я просил? — прорычал Ричард. - Ты остановилась? Нет! Ты жрала меня! Снова и снова! Он вспомнил свою смерть. Карвеля с пистолетом. Тварей, рвущих его. И вонзил осколок в самое сердце твари. Она рассыпалась в пыль, оставив на его руках чёрную, липкую кровь. Ричард стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои окровавленные пальцы. «Человек прошедший Лабиринт не будет прежним » - сказал голос из темноты Он проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. - Окделл! Окделл, очнись! Валентин склонился над ним, его обычно бесстрастное лицо было встревоженным. -Ты кричал, - сказал он. - И… посмотри на свои руки. Ричард опустил взгляд. Ладони были сжаты в кулаки, а из-под ногтей сочилась кровь его собственная, из разбитых костяшек. Он бил во сне стену. Он посмотрел на серый камень у койки там темнели свежие отметины, глубокие царапины, будто кто-то скрёб их острыми осколками. - Я… -начал Ричард и запнулся. - Не говори ничего, -перебил Валентин, протягивая ему кружку с водой. - Пей. И постарайся уснуть. Завтра будет тяжёлый день. Ричард взял кружку. Пальцы дрожали. Он сделал глоток, потом другой. Вода была холодной, и это помогло. Он спрятал руки под одеяло ему казалось, что они всё ещё в крови. - Валентин, -сказал он тихо. - Ты… почему ты остался? Валентин пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на неловкость. Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Ричард откинулся на подушку. Камни под полом гудели едва слышно успокаивающе, почти нежно. И под этот гул он снова закрыл глаза P.S. Глава вышла длинной даже длиннее, чем я планировала. Но так иногда бывает: сюжет начинает жить своей жизнью, герои говорят громче, чем хотелось бы, и ты просто не можешь оборвать их на полуслове. Почти неделя ушла на то, чтобы переписать черновик… четыре раза. Честно? Я боялась, что не смогу найти тот самый нерв где тепло дружбы не превращается в слащавость, где боль не становится пафосной, а тёмная сторона не перевешивает свет. В какой-то момент мне казалось, что я разрываюсь между «слишком жестоко» и «слишком скучно». Но, кажется, компромисс найден. Надеюсь, вы почувствуете это так же, как я. Здесь есть несколько отсылок к будущим главам. Не тем, что будут завтра, а тем, которые развернутся через главы или две. Мне нравится оставлять такие «камни» (простите за каламбур) чтобы тот, кто перечитывает, улыбнулся: «А, вот оно что!». Спасибо, что вы со мной. Даже когда я пропадаю на неделю. Даже когда переписываю в четвёртый раз. Увидимся в Лаике. Или уже в Олларии? Не будем забегать вперёд 😉 С теплом и лёгкой бессонницей, Аня