Без права на забвение

Ричард проснулся от тянущей, пульсирующей боли за глазами. Такой, будто кто-то сжимал его череп в тисках. Он сел на койке, сжимая виски, и почувствовал знакомый гул камней. Похожий на раненого зверя. «Они ударили повелителя», - пронеслось в голове. -«Они не смеют». Боль усилилась. Ричард стиснул зубы и заставил себя встать. В столовой уже орал Арамона. Капитан метался между унарами, брызгал слюной, тыкал пальцем в побитые лица. - Это что за безобразие?! Откуда у половины унаров синяки и ссадины?! - кричал Арамона.- Это была драка!? Все унары молчали. Но кажется, Эстебан хотел что-то сказать, скорее всего обвинить Ричарда, но его перебил Паоло. - Я упал с лестницы. Арамона злобно посмотрел на Паоло. -Ах вот значит как. Унар Арно, расскажите, с кем вы подрались - Я шёл за унаром Паоло, споткнулся об унара Паоло и упал. Сказал Арно Арамона побагровел от злости. Дальше унары начали сами говорить: - А я шёл за унаром Арно, споткнулся об него и упал. Продолжил Альберто Так сказали все унары, включая компанию Эстебана. - То есть вы все упали с лестницы?! - заорал Арамона. - Все в конюшни! До вечера будете скрести полы и чистить стойла! Чтобы ни одной соринки! Никто не посмел возразить. В конюшнях компания Эстебана держалась отдельно. Они перешёптывались, бросали злые взгляды, но не лезли. После вчерашней драки запал у них угас. Ричард посмотрел на них , и усмехнулся про себя. Друзья хорошенько разукрасили им морды. Навозники выглядели больше избитыми , чем сам пострадавший Ричард работал молча, рядом с ним возились Паоло, Арно, Альберто и братья Катершванцы. Валентин, как всегда, держался чуть поодаль, но тоже взял в руки скребок. - Полгода пролетело, - сказал вдруг Паоло, отрываясь от очередного стойла. - А скоро экзамены. - И выборы , -добавил Арно. - Кто кого выберет в оруженосцы, - спросил Альберто. - Мы ехать в Торку дом , - хором сказали близнецы. - А ты, Рихард? Ричард посмотрел на них. Он понимал, что говорить, что кардинал запретил брать его в оруженосцы, бессмысленно. Тем более в этой жизни, он ещё не встречался с Налем . А ловить сочувственные взгляды не хотелось. Поэтому лучшее решение ложь. - Говорят, либо к Киллиану, либо к Ариго,- ответил он, пожимая плечами. -А это хорошо, значит, ты останешься в Олларии, -сказал Альберто. - А я хотел бы стать оруженосцем Рокэ Алвы, -мечтательно заметил Арно, но тут же заткнулся, понимая, что неуместно произносить имя убийцы отца своего однокорытника. Ричард промолчал, но внутри всё сжалось. Эстебан, услышав их разговор, не удержался. -Мечтать не вредно, -протянул он, не поворачивая головы. - Но Окделлу, сыну мятежника, не стоит рассчитывать остаться в Олларии. Кому ты нужен? Ричард медленно поднял голову. В глазах была насмешка. -Вы, унар Эстебан, - сказал достаточно громко чтобы услышали все , подходя ближе, вплотную, - хотите стать оруженосцем Первого Маршала? Думаю, мечтать не вредно. Но вы забываете, что много лет он никого не выбирает. А если захочет выбрать кого-то уж точно не вас Он наклонился к самому уху Эстебана и добавил чуть слышно: - Даже если вы займёте первое место среди унаров. Эстебан замер. Его лицо побелело, потом побагровело. Он открыл рот, но не нашёл слов. Ричард выпрямился, и на его губах появилась странная, отстранённая усмешка. В глазах на миг мелькнуло что-то опасное, похожее на безумие . - Вы… вы… - выдавил Эстебан. - Я всего лишь говорю правду, - пожал плечами Ричард и вернулся к работе. Дни потянулись обыденно. Унары сдавали экзамены, нервничали, готовились к Фабианову дню. Однажды вечером Валентин подошёл к нему в полутемном коридоре. -Сегодня граф приглашает вас, - сказал он коротко.- Вы идёте? - Иду, - ответил Ричард. Они пробрались в кабинет Арамоны, и там, в тусклом свете свечи, Ричард увидел всех: Паоло, Арно, Альберто, близнецов, Валентина. - Сузу Музу не один я делаю, - сказал Валентин. - Мы все. Теперь ты знаешь. Паоло усмехнулся, хлопнул Ричарда по плечу: -Добро пожаловать в команду. Они выкрали всю одежду Арамоны, вымазали её свиным жиром и подвесили на люстру. Ричард впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Но отец Герман всё чаще ловил его взглядом. Священник не лез с расспросами, но смотрел пристально, изучающе, будто видел больше, чем другие. Ричарду становилось не по себе. Ричард почти не чувствовал себя голова болела постоянно. Камни не успокаивались. Их злость и жажда крови передавались ему. Он пытался слушать лекции, но гул камней заглушал голоса менторов. Ему казалось, что он слышит, как стены скрежещут зубами. Иногда перед глазами на миг темнело, и тогда он видел не класс, а тёмные недра земли, полные древней, голодной ярости. Он ловил себя на мысли, что хочет ударить и уничтожить. Он решил, что на следующей неделе раздобудет нож и даст камням свою кровь. Может, тогда они успокоятся. Арамона, между тем, становился всё злее. Капитан не мог найти Графа Суза Муза. Поэтому срывался на Ричарде , критиковал при каждом удобном случае, искал повод наказать лишив ужина или заставив бежать несколько кругов Дик сжимал кулаки, но молчал. Камни под полом гудели, требуя мести , но он заставлял себя дышать ровно. Гул в голове становился невыносимым, но он твердил себе: «Держись. Ещё немного. Скоро всё кончится». Пока однажды на уроке Арамона не спросил: - Унар Ричард. Встаньте. Голос прозвучал, как удар хлыста. Ричард вздрогнул и медленно поднялся. Арамона стоял у кафедры, и на его губах играла мерзкая, самодовольная улыбка. Он наслаждался моментом. -Вы так старательно учитесь, - язвительно протянул он. - Думаю, вам не составит труда ответить на вопрос. В классе повисла гробовая тишина. -Расскажите о Восстании Эгмонта Окделла. Ричард почувствовал, как ледяная волна прокатилась по его спине, а в груди загорелся крошечный, яростный уголёк. «Спокойно»,-прошептал он себе мысленно Друзья хотели помочь, но Ричард подал знак, что справится сам. - Восстание поднялось в 393 году,- начал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Кто поднял мятеж? - тут же врезался вопрос Арамоны, его тон был сладок, как яд. Ричард стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала сосредоточиться. - Эгмонт Окделл, - выдавил он. -Дальше, - настаивал Арамона. -Армия хотела пройти через… -Как умер мятежник Окделл?- Арамона снова перебил его, и в его глазах вспыхнул азарт охотника, загнавшего зверя в угол. Ричард держался из последних сил. Он представлял себе лицо Рута - спокойное, мудрое. «Преврати гнев в лёд. Сделай его своим оружием, не цепями». Он мысленно бил Арамону, сокрушал его насмешливую ухмылку. Это приносило жалкое, но необходимое облегчение. - Рокэ Алва вызвал на дуэль Эгмонта Окделла, - сухо ответил Ричард. - Дуэль окончилась победой Рокэ Алвы. Но внутри него бушевал ураган. Он видел не класс, а опочивальню, запах крови и воска, безжизненное лицо отца. -Рокэ Алва и Франциск Оллар проявили великодушие, - голос Арамоны зазвенел фальшивой торжественностью. - Трусам и мятежникам вроде Эгмонта Окделла место на плахе. Как и семье мятежника. Мир сузился до точки. Звуки пропали. Ричард замер. Эти слова ударили прямо в сердце - холодным, отточенным клинком. «Отец никогда не был трусом! На плахе твоё место, Свинья!» -кричало что-то внутри. Ярость, чёрная и всепоглощающая, затопила его. И в этот миг задрожала люстра. Потом затряслись стены. С парт посыпались перья и книги. Раздались крики. -Все на улицу! Быстро! - заорали менторы. Все ринулись к выходу. Ричард остался стоять, не в силах пошевелиться. Он слышал, как камни кричат в его голове требуя расплату . Он не заметил, как над ним накренилась каменная арка. Не услышал треска только чужую хватку на плече, которая дёрнула его прочь за секунду до того, как камни рухнули туда, где он только что стоял. -Унар Ричард! - отец Герман вытащил его наружу, за ворота, на плац, где уже собирались остальные. Ричард стоял на коленях, тяжело дыша, и смотрел на здание Лаика, которое продолжало дрожать. Когда всё утихло, люди начали осторожно возвращаться внутрь. Кто-то кричал, кто-то молился. Ричард узнал страшную весть: капитана Арамону убило упавшим камнем. Он заставил себя сделать вид, что в шоке. Прижал руки к лицу, выдавил из себя что-то похожее на страх. Но внутри было пусто. И холодно. «Я убил его», -пронеслось в голове. - «Косвенно. Не руками,но убил». Друзья нашли его вечером. Они собрались в башне Паоло, Арно, Альберто, близнецы, Валентин. -Ты как? -спросил Паоло, садясь рядом. - Нормально, - ответил Ричард. Голос был глухим, чужим. - Арамона был сволочью, - сказал Альберто. -Но он не заслужил, - тихо добавил Арно. -Заслужил или нет, - перебил Валентин, но теперь его нет. И нам с этим жить. Никто ничего не докажет. Это было землетрясение. Несчастный случай. - А если… - начал Паоло. - Никаких «если», - холодно сказал Валентин. - Мы все видели, что стены тряслись. Лаик древнее здание. Бывает. Они замолчали. Паоло положил руку на плечо Ричарда, но тот не поднял головы. Объявили траур. Лаик закрыли на неделю. Унарам не разрешили покидать аббатство ни в Олларию, ни куда-либо ещё. Вместо празднования молитвы и дополнительные занятия. - Это нечестно, - буркнул Паоло. -Арамона мёртв, -сказал Валентин, - но даже после смерти он умудряется нам испортить жизнь. Кто-то хмыкнул, но смех был невесёлым. Ночью Ричард лежал на койке, глядя в потолок. Камни молчали впервые за много дней. «Чем больше сила, тем больше ответственность», вспомнились слова Рута. Он закрыл глаза и почувствовал, как внутри поднимается тошнота. Он пожирал себя. Снова и снова прокручивал в голове момент, когда Арамона оскорблял отца, когда пол задрожал и когда камень упал. Ричард чувствовал как камни , стерпели то что их повелителя чуть не убили в драке , но гнев повелителя и унижения терпеть не стали, и защитили , как умели . «Ты Повелитель Скал, эорий по происхождению . Ты происходишь из рода Абвениев! Тебе ли, потомку богов унижаться перед капитаном Арамона и Эстебаном .Ты не смеешь жалеть их, Ричард Окделл, Ричард Надореа». Крикнули стены Лаик. Ели как заснув , Ричарду приснился сон. Он стоял на вершине скалы, и небо над ним было чёрным, как смоль. Внизу, в глубокой расщелине, клубилось багровое пламя. И в этом огне металось существо огромное, с конской головой на длинной змеиной шее. Крылья его были сломаны, перья обгорели, но оно не сгорало. Оно кричало жутко, нечеловечески, и этот крик разрывал тишину. А потом из пламени взмыл ворон. Чёрный, с горящими красными глазами. Он взлетел высоко-высоко, и его тень накрыла Ричарда. «Убил одного спас двоих», - прошелестел голос отовсюду и ниоткуда. Ричард хотел закричать, спросить, что это значит, но голос пропал. Он чувствовал только ледяной, животный страх, от которого стыла кровь в жилах. А потом всё исчезло, и он проснулся. Он сел на койке, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Он ничего не понял, но где-то глубоко внутри поселилось странное, тревожное чувство. Утром он чувствовал себя разбитым. На занятиях с трудом сидел прямо, слова отца Германа долетали до него будто сквозь вату. После занятий священник остановил его в коридоре. - Унар Ричард, вы бледны. -Со мной все хорошо, - ответил Ричард. -То землетрясение… - отец Герман посмотрел ему прямо в глаза. - Оно было странным. Дрожал только здание Лаик. Ричард не ответил. Только опустил взгляд. -Я этого не заметил , - тихо сказал он. Герман помолчал. Потом кивнул. -Хорошо. Идите, унар Ричард. В его глазах Ричард прочитал не обвинение. И не скорбь по погибшему капитану. Только понимание и, кажется, даже облегчение. На следующий день объявили: временно исполнять обязанности капитана Лаика будет отец Герман. Унары вздохнули с облегчением. Герман не унижал и не кричал . Он был строг, но справедлив. А Фабианов день приближался. Ричард стоял у окна и смотрел на дорогу, ведущую в Олларию. Там, в столице, его ждала новая жизнь. «Скоро,-подумал он. -Скоро я увижусь с эром Рокэ». P.S. Лаик позади. Арамона мёртв. Камни получили кровь. Но цена… цена оказалась выше, чем ожидал Ричард. А впереди Оллария. И встреча, которой мы все ждали. Вопрос к вам: что вы чувствуете, глядя на Ричарда в этой главе? Переживаете за него? Злитесь? Понимаете? И верите ли вы, что он сможет справиться с тем, что идёт дальше? Мне очень важно знать ваше мнение. Пишите, я всё читаю ❤️