Micetto

Тэхён нервно заламывал пальцы и искусывал губы, подъезжая к дому, в котором жил всё своё юношество. Глупо, наверное, настолько сильно переживать перед встречей с родителями. Однако сегодня предстоит не просто обыденный вечерний ужин, а нечто большее. То, что наверняка изменит его жизнь. Ким старался концентрироваться на меняющихся пейзажах за окном, но так и не смог подавить нужду в беспочвенно дёргающейся левой ноге, что подошвой ботинка стучала по дну машины. — Тише, котёнок, я же буду рядом с тобой, — Чон отчётливо замечает меняющуюся атмосферу и напитанный волнением феромон младшего. Пытаясь хотя бы немного притупить горьковатый запах, альфа опускает свободную руку на левое бедро, сжимая то через ткань тёплой штанины. Погрузившийся в собственные мысли, он не сразу заметил предвестники паники омеги. Тэхён ещё так молод и беспокоен, что ему нужен голос разума, за который в их паре в большинстве случаев отвечает Чон. — Может, всё-таки не стоит? Я… — младший говорит сбивчиво, нервничает, но, даже того не замечая, отчаянно хватается за крепкую руку, так идеально устроившуюся на его худом бедре. — Я честно не знаю, что может выдать мой папа, не хочу, чтобы ты слышал всякие гадости… — наконец поворачивает голову в сторону мужчины, до этого не желая выдавать собственного настроя. Сдаётся, доверяясь старшему внутренними переживаниями. — Малыш, поверь, никакая грязь, сорвавшаяся с языка твоего папы, не сможет на меня повлиять никоим образом, — Чонгук дарит младшему ту уверенность в голосе, которую омеге так хотелось услышать. Чон изначально понимал и даже представлял возможный исход подобного вечера. Родитель-нарцисс, оставивший на сердце своего сына громадную дыру из переживаний о несоответствии с идеализированным образом ребёнка, вряд ли примет его выбор. Альфа не стремится понравится родителю, у него есть своя цель: быть рядом в переломный момент. — И всё же… — Тэхён своей хрупкой ладонью сжимает его, жилистую и крепкую. Вроде и отговорить пытается, а вроде и услышать хочет отрицательный ответ. Потому что рядом со старшим всегда спокойнее. Альфа всегда может подобрать те слова, которые успокоят душу и сердце. — Я твой альфа, твой мужчина, никто этого не изменит. А как твой мужчина я не могу допустить, чтобы ты справлялся с этим натиском в одиночку, с тебя хватит. Не хочу больше видеть, как ты приходишь с подобных вечеров в подавленном виде, — если раньше скрепя сердце он поддавался на его уговоры, считая, что поступает правильнее, не давя на него, то сейчас, спустя столько времени, мужчина осознаёт, что должен был с самого начала настоять на своём. Тэхён чувствует, насколько сильно бьётся его маленькое сердце от той влюблённости и эмоционального порыва, который он испытывает в присутствии старшего. Почему-то только рядом с ним омега чувствует себя на своём месте. Иногда Тэхёну кажется, что если их поместят на необитаемый остров, то он будет безумно счастлив, что остался вдали от этого беспощадного информационного мира наедине со своим мужчиной, наедине с тем, кто заменяет ему кислород. — Просто… — Ким запинается на доли секунды, с лёгкой улыбкой рассматривает их пальцы, сцепленные в замке на его бедре, и всё же продолжает: — Мне важно, чтобы ты знал, несмотря на то, что будет говорить папа, я так не думаю, никогда не думал, — Тэхён поднимает свой взгляд на альфу, что старался не отрываться от дороги, но и без ответного взгляда было прекрасно видно, насколько тот участлив в их разговоре. — Я знаю, котёнок, всегда буду об этом знать, наши чувства неподдельные, они не завязаны на меркантильности или выгоде. В тебе я никогда не стану сомневаться, — Чон не медлит с ответом, он находится сам по себе, идёт от чистого сердца и заполняет чужую душу своей откровенностью. Альфа перехватывает хрупкую руку поудобнее, подтягивая к своим губам, чтобы оставить влажный поцелуй на бледной мягкой коже. Он будет рядом, всегда найдёт способ быть ближе, лишь бы его котёнку стало легче. Пусть тот царапается и кусается, но всё равно любит ласку и тепло. Чон постепенно, маленькими шажками его к этому приучает. — Люблю тебя, — Тэхён не старается даже скрыть своей улыбки, что до приятной боли отзывается в скулах. Кажется, он никогда настолько искренне и ярко не улыбался до появления в его жизни Чонгука. — Больше всего на свете, — Чон оставляет парочку новых обжигающих касаний на тыльной стороне руки засмущавшегося омеги, что становился таким разнеженным после лёгкой ласки. Его бы сейчас к себе увезти, под одеялом спрятать и нежить в своих объятиях, а не идти на заведомо стрессовый вечер. Остальная часть поездки проходила под лёгкий разговор, заведённый самим альфой в попытке отвлечь младшего от нагнетающего чувства волнения. Ким не задумывался над ответами, но тем не менее отвлекался, сам того не понимая. Перестал прерывисто дышать, кусать губы и заламывать пальцы. Он через время, конечно, понял, что задумал старший, и благодарность в одночасье разлилась на душе приятной негой. Подъехав к дому, омега, почувствовал даже, что не испытывает того страха, который был в нём минутами ранее. — Всё будет хорошо, не волнуйся раньше времени, — Чон, заблокировавший машину и подошедший сзади, приобнял тонкую талию младшего и поцеловал его в светлую макушку. Тэхён позволил себе зажмуриться от удовольствия, пронизывающего низ живота приятным покалыванием. Не от возбуждения, а от будоражащих мурашек от заботы и любви. Говорят, что любому, даже самому сильному омеге хотелось бы иметь сильное плечо рядом… Ким хоть и не относил себя к сильным духом, будучи чересчур придирчивым к себе, но, ощутив присутствие альфы, способного его защитить и быть опорой, не представляет даже, что будет, если он Чонгука потеряет… Наверняка омега выбрал неправильную позицию, нельзя быть зависимым от мужчины, нельзя возлагать свою жизнь в чужие руки, но даже если и так, то Тэхёну хотелось просто раствориться в этой любви. Он был слишком уверен в своём мужчине, чтобы начать сомневаться. Потому что альфа всегда старается быть рядом с ним в болезненные моменты, даже сейчас, когда обнимает и самостоятельно нажимает на дверной звонок. Когда целует в висок, когда выпускает немного мятного феромона, успокаивавшего младшего, когда уверенно здоровается с его родителями, несмотря на невесёлый настрой папы. Те были заранее предупреждены об их совместном приходе, и, как ни странно, папа не был настроен чересчур негативно, словно что-то задумал, что пугало больше, нежели открытая неприязнь. Отец Тэхёна, скажем так, принимал в семье пассивную роль, никогда не споря со своим супругом, но и к сыну придирался меньше, уступая эту честь своему супругу. Плюса в его копилочку данное поведение не добавляло, ведь бездействие в подобной ситуации также ужасно, как и само давление. Но отец принял своё решение, молча наблюдая за их отношениями издалека. Папа Тэхёна — Ким Соён, был видным омегой, чего у него не отнять. Безмерно красив собой, но холоден, как глыба льда, он представлял собой лишь картинку идеального папы, но даже в показательном отрывке ощущалась прохлада. Соён всё время сканировал Чонгука беспристрастным взглядом с высока. Альфе было по боку на подобное поведение взрослого мужчины, которое он списывал на некое бессилие перед выбором сына. Тэхён же сидел рядышком как на иголках, от его временного расслабления ничего не осталось. Хоть и начало вечера проходило достаточно легко и непринужденно, он знал, чем всё обернётся. И, кажется, тот самый момент настал тогда, когда папа отложил столовые приборы поодаль от себя. Наслушавшись от Чона о его намерениях на сына и о работе, Соён скривил алые губы в лёгкой насмешке. Тэхён же, не став более подыскивать удачный момент для маленькой новости абсолютно для всех, сжал под столом крепкую руку и тихонько начал: — Я хотел бы сообщить, что переезжаю к Чонгуку, — получилось немного неловко, но искренне. Омега в тот момент смотрел не на родителей, а на старшего. Решение не было уж таким спонтанным, Чонгук уже давно просил его переехать к нему, но младший боялся, боялся реакции родителей, будучи хоть и не физически, но морально зависимым от них. Чон не был удивлён сказанным, он выглядел счастливым, несмотря на угнетающую атмосферу ужина. Мужчина смотрел на него с благодарностью, некой радостью за то, что омега преодолел свой страх перед неизвестной, но понятной реакцией в дальнейшем. — Ну, и? Сколько это будет продолжаться? — Соён в одночасье развеял трепетный момент своим пронизывающим душу ледяным тоном. Кажется, альфа теперь на своём опыте убедился в том, насколько давящей может быть атмосфера в присутствии нарциссичного человека, считающего себя центром земли. — Конкретнее, — прокашлялся мужчина, поджимая губы. Он старался быть вежливым до конца, хоть человек перед ним подобного отношения не заслуживает. Зато заслуживает Тэхён, которого не хотелось тревожить ещё и своей агрессией, которую всё же хотелось выплеснуть на раздражающего его омегу. — Ну как же, — у Соёна получилось даже комично всплеснуть руками от негодования. — Ладно Тэхён, но меня-то не проведёшь, — омега поджимает губы и прищуривает глаза, чувствуя некое превосходство. — Мне нужно знать, когда мой ребёнок прибежит ко мне в слезах от того, что его бросили? — после слов, произнесённых с насмешкой, атмосфера сгущалась с каждой секундой, словно перекрывая весь воздух в лёгких. — На Вашем месте я бы не стал говорить о том, о чём не знаю, — Чон, опешивший от такого открытого хамства, первое время не мог даже подобрать правильных слов, чтобы не послать Кима куда подальше. Да как он смеет при собственном сыне говорить о подобном?.. Всё же альфа не был выбит из колеи, не был обижен на открытую провокацию, продолжая сжимать хрупкую руку, что вспотела и отчаянно сжималась в его собственной. Тэхёну становилось хуже от чужих слов, что разъедали все внутренности. — Да что уж тут знать-то? — Соён словно не видел или не хотел видеть состояние сына, продолжая забивать гвозди, казалось, прямиком ему под кожу. — Взрослый мужчина запудрил мальчишке голову своими обещаниями, — он говорил хлёстко, резко, не думая даже смягчить выражения. — Думаешь, я вообще не знаю, как у вас, у альф, всё происходит? Находите себе омегу помладше, дурите ему голову своими россказнями, а затем, когда игрушка надоест, сбегаете, — Соён смотрел на Чонгука холодно, будто тот уже в чём-то провинился, хотя последнее время именно он был тем, кто помогал младшему восстановиться от ужасного отношения к нему. — Я не обязан оправдываться перед беспочвенными обвинениями Вашей разыгравшейся фантазии. Уж очень лёгкая позиция — сгребать всех альф под одну гребёнку, — Чон отвечал ровно и чётко, даже не думая теряться с ответом. Такая наиглупейшая провокация с ним не пройдёт. Он никогда не сомневался в своём выборе, Тэхён — его маленький отдельный мирок, что вносит в жизнь светлые краски. — Ты ещё расскажи мне, что хочешь завести с ним полноценную семью, — Соён продолжает плескаться ядом, не думая возвращаться на формальное обращение. — Хотя, ой, кажется, не получится, надеюсь, Тэхён поделился с тобой о том, что не может иметь детей из-за отсутствия… — омега настолько забывается, что в порыве негодования даже не думает, о чём именно говорит в самом деле. — Хватит! — только хлопок по столу от Тэхёна приводит всех обомлевших в чувства. — Я… — его голос, как и тело, дрожит, а сам омега встаёт на ослабевшие ноги, выходя из-за стола. — Мне нужно отойти… — мерзкие слова, которые могли бы прозвучать, если бы он не перебил папу, заставляют ощущать ком в горле. — Тэхён, постой, я не… — Соён, словно только что осознавший сказанное, с оттенком печали в глазах смотрит в спину сыну, не зная, как загладить вину. Он выглядит потерянным впервые за долгое время. Всегда давящий и властный, он хлопает глазами, но так и не думает идти за сыном, который уже скрылся за дверями столовой. Чонгук, полностью ощущая давящий груз, спустившийся на хрупкие плечи его омеги, поднимается на ватные ноги. Было мерзко осознавать то, что именно Соён стал тем, из-за кого те самые течки пропали на фоне постоянных диет. Альфа не стал продолжать эту тему, не стал пытаться призвать к здравым мыслям омегу, который не побоялся даже в компании альфы сына поднять эту тему. Он в последний раз окидывает тяжёлым взглядом так и не открывшего рот отца и потерянного папу, отошедшего от прилива собственного гнева. — Хорошо запомните этот момент и запомните, до чего вы доводите собственного сына. Я Тэхёна люблю всем сердцем, мне не нужно это доказывать, распинаясь перед вами с пеной у рта. Полноценная семья может создаться и без детей. В ней главное любовь и взаимопонимание, а не надменность и постоянные требования, — Чон говорит тихо, но таким тоном, что пробирает до мурашек. Тэхён никогда не удостоится такому, как бы иногда ни старался вывести его из себя. А вот его семья, она всего лишь за каких-то полчаса смогла разгневать внутреннего альфу, который беспокоится за свою пару и за её состояние в целом. Чонгук шел уверенно, шлейф родного цветочного феромона подсказывал ему путь. Тихие, но частые всхлипы, доносившиеся из ванной, заставляли ускориться и открыть всего лишь прикрытую дверь. Закрывая ту на щеколду, мужчина быстро подошёл к стоящему у зеркала младшему в редких каплях прохладной воды, стекающих по щекам и рукам. Тэхён пытался умыться, надеялся, что напряжение уйдёт вместе с потоком воды. Из этого ничего не вышло, он, прокручивая миллионы раз в голове одни и те же слова, беспомощно всхлипывал, нуждаясь в поддержке. — Котёнок… — Чонгук обнял крепко со спины, сцепляя руки в районе плоского живота. Тэхён громко выдохнул и поднял взгляд, смотря на мужчину заплаканными глазами через зеркало. — Не смотри на меня, — Тэхён говорит тихо, так уязвимо, что сердце колет. Чону по душе видеть свою пару игривой, иногда дурашливой, может быть, чуточку стервозной, но не разбитой и подавленной. — Я не могу, — хрипло шепчет мужчина на ухо, целуя под скулой. — Я не смогу оторвать взгляда от самого красивого омеги в мире, — Чон прекрасно видит, как сбивается чужое дыхание, сохнут губы и метается взгляд из стороны в сторону. — Неправда, я сейчас совсем не красивый, — Тэхён разворачивается в сильных руках, утыкаясь кончиком носа в широкую грудь, наконец ощущая себя полностью защищённым. Он хватается за рубашку альфы, натягивая ткань той, и дышит мятой, понемногу окутывающей его всё больше и больше. — Брось эти глупости, я люблю тебя любым, — альфа целует светлую макушку, немного хмурясь от таких неправильных слов младшего. — Ты у меня самый красивый и смелый котёнок. Я безумно горжусь тобой, — успокаивает голосом, запахом и руками, что поглаживают спину. — Ты правда уверен, что хочешь жить со мной? — Чон будто поверить не может, что омега решился на подобное. Он всегда с пониманием относился к его страху перед родителями, особенно перед папой. Сегодня же, окончательно убедившись в нарциссической стороне того, и вовсе поразился чужой смелости. — Я всегда был уверен, с самого первого твоего предложения… — вновь поднимает голову и смотрит так уязвимо, что хочется спрятать его от этого гнилого и несправедливого мира. — Прости, что не обговорил с тобой сегодняшнее признание, я просто боялся, что так и не смогу им об этом сказать, — Тэхён хлопает склеившимися от слёз густыми ресницами и немного поджимает губы. — Не проси прощения за то, что сделало меня самым счастливым мужчиной на свете, — Чонгук целует его в лоб с благодарностью, наполняющей радостью лёгкие. Так они стоят неподвижно какое-то время, что необходимо, чтобы успокоиться, надышаться запахами друг друга и уверить сущности, что с ними всё в порядке. — Чонгук, то, что сказал папа… — с дрожью в голосе начинает младший, ему страшно подумать, что альфа воспримет те слова как нечто разумное. Ким никогда в нём не сомневался, то переживание в нём живёт не из-за недоверия, а из-за собственных страхов. — …Останется на его совести, — договаривает за него мужчина. — Послушай, во-первых, я верю, что при должных мерах, которые мы соблюдаем, у тебя появятся течки, а если нет, то, как я тебе говорил, в этом нет никаких проблем. Во-вторых, семья не строится лишь на детях, они должны быть дополнением нашей любви, но не неотъемлемой частью. В любом случае, они могут быть и не родными по крови, — Чон своим ровным тоном и уверенностью в голосе с каждым словом успокаивает младшего всё сильнее, до приятной лёгкости внутри. — Я так люблю тебя, Гук-и, — Тэхёну кажется, что невозможно быть ещё счастливее, но его альфа доказывает обратное. — Я так рад, что ты пошёл со мной, спасибо, — говорит от чистого сердца и светится счастьем, а та печаль, что горела на душе и разъедала внутренности кислотой, ушла. Омеге хочется надеяться, что навсегда. — Не за что, котёнок, — Чон насмотреться не может на такого умиротворённого омегу, нежно и ласково утягивая того в долгий поцелуй. — Люблю. А теперь, думаю, самое время тебе собрать самые необходимые и ценные вещи, а остальное мы докупим, потому что оставлять тебя здесь больше, чем на минут двадцать, я не хочу, — Чонгук целует румяные от близости щёки, завершая глубоким поцелуем, от которого сжимаются внутренности, а сладкий разряд тока мурашками отдаётся внизу живота. После того, как альфа окончательно убедился в чужом успокоении, о чём свидетельствовал сладковатый цветочный феромон без кислых и горьковатых нот, Чон взглядом проводил младшего до комнаты. Ким отказался от его помощи, убеждая, что он и сам может закинуть вещи в дорожную сумку. В целом, их не так много, учитывая то, что омега решил взять лишь технику, на которой хранилась важная для него информация, и базовую одежду, чтобы не носиться по магазинам в её поисках. Хотя, можно было сказать, что омега давно переехал к старшему, понемногу заполняя в доме альфы своей уходовой косметикой полки в ванной и одеждой в гардеробе. Альфа, чтобы не стоять посреди коридора, направился к выходу, не торопясь накидывая на себя пальто. Соён, еле заметно переминаясь с ноги на ногу, будто застрял в дверном проёме, ведущим из кухни. И слова не проронил, словно в рот воды набрал. Чон также не имел желания пытаться завести разговор. С них хватит, пока родители Тэхёна не одумаются и не извинятся, он не позволит младшему прийти в этот дом. Чонгук, конечно, не смел никогда младшему что-то запрещать, но здесь внутренняя сущность настолько хочет его уберечь от моральной боли, что, кажется, на их памяти это произойдёт впервые. Тэхён выходит из своей комнаты, немного заминаясь и поджав губы. Кажется, ему самому не хочется здесь оставаться ровно с той же силой, как и уходить. Явно не на такой ноте. Однако с каждой пройденной секундой, в момент времени, как альфа помогает ему накинуть на себя верхнюю одежду, младший будто в чём-то убеждается. Его родители, молча оглядывающие все действия, даже не предприняли попытки заговорить. Становилось только больнее. Его папа, так уверенно находивший в нём причины для того, чтобы придраться, теперь даже и слова вымолвить не может. И только тогда, когда Чонгук перехватывает его дорожную сумку, открывая входную дверь, тихий голос папы окликает его, но он не слышит. Потому что не хочет. Тэхён делает вид, что ничего не услышал, и проходит вслед за старшим, чтобы наконец поехать домой. Альфа чувствует его разбитое и подавленное состояние, приобнимая за талию. Путь до машины проходит молча, потому что никому из них не хотелось хоть как-то это обсуждать. Чон даёт ему время побыть в своих мыслях, но своим присутствием показывает, что он рядом в любой момент. Омега, по всей видимости, на фоне эмоционального стресса быстро пригревается в машине и сладко засыпает, позволяя альфе немного успокоиться. Чон всё ещё не может прийти в себя после произошедшего, он хоть и был достаточно безэмоционален, но то, что творилось внутри него, захватывало разум. Насколько можно быть безэмпатичным, чтобы вот так наседать на своего ребёнка? Альфа шумно выдыхает, встряхивает головой и останавливается у кондитерской, чтобы порадовать младшего клубникой в шоколаде, за которую бы тот душу продал. Хотелось хоть как-то помочь пережить сложный момент менее болезненно. Чон тепло улыбается, когда видит, что младший всё ещё безмятежно спит и причмокивает губами во сне. Возникло желание донести того до дома на руках, но от этой мысли его отвлёк зевок и шуршание на сиденье справа. Его котёнок проснулся ровно в тот момент, как альфа припарковал машину. Тэхён выглядел таким заспанным и умилительным, что хотелось его затискать. После того, как они вышли из машины, младший жался к нему, а увидев свою любимую клубнику в шоколаде, так и вообще полез расцеловать, не желая думать о произошедшем ранее. Чон, державший в одной руке дорожную сумку, а в другой пакет с клубникой, мог только отдать инициативу в нежные руки своего омеги. Тэхён, забывшись в моменте, обхватил шею мужчины обеими руками и встал на носочки, хотя старший специально наклонился в ответ. Омега ярко улыбался между поцелуями, хоть и выглядел изнемождённым и расстроенным. В тот миг ему хотелось лишь чувствовать тёплые губы на своих и вдыхать свежую мяту до приятной боли в лёгких. Он цеплялся за широкие плечи, тихонько постанывая под чужой рокот. А затем смотрел так искренне влюблённо, что сердце сжималось. Сегодня не хотелось переходить на что-то большее, чем долгие поцелуи. Хотелось утопать в уюте и комфорте рядом с альфой, который учёл его выбор, никак не настаивая на большем. Зайдя в дом, омега наконец-то полноценно расслабился, пока мужчина, поставив пакет и сумку на тумбу, помогал ему с верхней одеждой. — Как себя чувствуешь? — обрывает томящую тишину Чон, обнимая младшего и целуя того в светлую макушку. Омега млеет в мареве предоставленной нежности. Он жмётся ближе, утыкаясь кончиком прохладного носа в тёплую шею альфы, снявшего с себя пальто с шарфом. Прийти домой после такого тяжёлого дня, попав в атмосферу уюта прямо с порога, кажется чем-то невероятным. — Лучше, намного лучше, — Ким чуть ли не урчит довольным котом, которого осталось только за ушком почесать. Тяжёлые мысли о родителях, в особенности о папе, который позволил себе так грубо высказаться о нём, остались где-то за дверью их дома. Рядом с ним есть сильный альфа, который снимает его душевную боль лишь одним своим присутствием. — Мой котёнок… — хрипло шепчет мужчина, целуя того в румяную от холода щёку. Младший не выдерживает переизбытка всей любви и нежных чувств, отчаянно хватаясь за крепкую шею, пока его прижимают к себе, обхватывая тонкую талию. Поцелуи выходили сбивчивыми, шумными, смущающими, но такими правильными… — Посмотрим фильм? — Чон утопал в голубых глазах, наслаждался присутствием омеги в его жизни, поглаживая поясницу. Ким смог только счастливо кивнуть, отпуская тревогу хоть на какое-то время. Переодевшись в домашнее и уютно устроившись на мягком диване в гостиной под лёгкую романтическую комедию, младший перебрался на бёдра мужчины, который был совсем не против, обнимая того и укрывая тёплым пледом. Однако фильм смотреть совсем не хотелось, зато хотелось безостановочно вдыхать любимый мятный феромон, в чём омега себе не отказывал. Он дышал шумно и горячо, иногда прикусывая упругую кожу. — Котёнок, — хрипло шептал мужчина, зарываясь пальцами в светлые волосы, массируя макушку. Сам Чонгук до встречи с Тэхёном даже представить не мог, что ему будет нравиться проводить время подобным образом. Вот так по-домашнему, смотря фильм, совсем не думая о сюжете, держа в своих объятиях жадного до нежности омегу. — Чонгук… — немного отстранившись и проморгавшись, Ким принялся в приглушенном свете разглядывать лицо мужчины, понимая, что неведомым ему образом влюбляется сильнее с каждой секундой. — Ты правда думаешь, что у нас получится жить вот так, как семья? — задаёт вопрос с придыханием, так как он его волновал не меньше, чем всё остальное. В целом, в юной голове помещается множество страхов, основанных на неизвестности. Для омеги совместная жизнь в новинку, из-за чего и появляется страх всё испортить своей неопытностью. Тэхён цепляется за домашнюю футболку старшего по бокам, натягивая ту сильнее, и трётся щекой о его широкое плечо. — Мы и до этого жили с тобой как семья, просто теперь огласили это официально, — Чонгук говорит тихо и размеренно, стараясь успокоить тревогу котёнка, так правильно устроившегося на нём. — Тебе же со мной хорошо? — он поднимает чужую голову, обхватывая пальцами подбородок, и заглядывает в чистые голубые глаза. Тэхён утопает в нежности и любви, от которой сердце щемит. Альфа одними лишь словами умудряется пробудить в нём то самое спокойствие. Пусть даже их отношения далеко не идеальны, в них тоже присутствуют недопонимание, но они всегда приходят к перемирию, сладким поцелуям и признаниям в любви. — Конечно, но… — омега хмурит густые брови и утыкается кончиком носа в гладковыбритую щёку альфы. — Мне страшно, что наши отношения могут испортиться из-за каких-то бытовых ссор, — его шёпот похож на недовольное бурчание, ведь только от одной мысли о расставании ему плохо становится. — Тэхён, в ссорах, по сути, нет ничего плохого, главное — уметь найти компромисс и разрешить ситуацию, — Чон прижимает его ближе к себе, хотя там уже и некуда. Нередко внутри него просыпается желание втиснуть в себя этого крохотного омегу, укрыть от злого мира, который причиняет ему боль. — А у нас получится? — Тэхён вновь смотрит на него так открыто и уязвлённо. Ему хочется услышать уверенность в чужих словах, чтобы точно подтвердили, сказали, что всё будет хорошо. — Естественно, котёнок, я тебя не упущу, тем более из-за такой глупости. Мы со всем обязательно справимся, не переживай об этом, я всегда буду рядом, — альфа заверяет, балуя внутреннюю сущность собственническим рокотом. Наконец он видит лучезарную улыбку на лице омеги, который тянется за поцелуем, клюнув в губы. Такого Тэхёна — расслабленного и разнеженного — хочется видеть всегда. Чон проникает своей тёплой ладонью под футболку, поглаживая бархатную кожу на спине. Ким выгибается навстречу, пока в его рот проникает гибкий язык, оглаживая нёбо. Ресницы его трепещут, а губы горят. И Тэхён считает, что нет наслаждения больше во всём в целом мире, чем он испытывает в руках своего мужчины. Чонгук для него всегда будет ощущаться домом. Его личным, даже если они останутся одни во вселенной. Потому что он любит, до порхающих бабочек в сердце, до той мяты, которая наполняет все его лёгкие, заменяя кислород.