Метод Морганы

Проверка на острове прошла быстро. Мужчина в форме просмотрел их документы и подал сигнал водителю, который, видимо, регулярно доставлял клерков в клинику. Продукты и вещи с корабля перевозили отдельным грузовиком, в который рабочим еще предстояло перетаскать все ящики. К счастью, водитель не имел привычки болтать с приезжими, и они провели двадцать минут в полной тишине. Аля рассматривала остров через окно. В основном пейзаж представлял из себя сплошную свинцовую линию из воды и неба. Время от времени в просветах между дюнами показывались пляжи. Должно быть, летом они были хороши, но поздней осенью выглядели заброшенными и вымершими: ветер гнал по песку мусор, водоросли и птичьи перья. Как оказалось, клиника находилась внутри красивого густого парка, территория которого была обнесена высоким кованым забором. Завидев приближающуюся машину, из маленькой сторожки выскочил охранник. Это был крепкий мужчина, одетый в светлые джинсы и рыжую кожаную куртку. Он быстро отворил ворота и отошел в сторону. Документы здесь никто уже не проверял. Очевидно, номера административных автомобилей были всем хорошо знакомы. Водитель подвез их к главному входу, дождался, пока пассажиры покинут салон, и укатил куда-то восвояси. Клиника на первый взгляд выглядела довольно симпатично. Фасад здания был окрашен светлой краской, вся лепнина и архитектурные украшательства хорошо сохранились, как будто их регулярно реставрировали. Отдельно Алю порадовало, что на высоких окнах не было даже намека на решетки. Она уже успела нафантазировать, что их привезут в мрачное место, похожее на старый мрачный замок. Устрашающее и угрюмое. К счастью, реальность разошлась с воображением. Хотя, конечно, за светлыми стенами могла скрываться настоящая тюрьма с жестокими порядками. Вместе с Джейми они поднялись на крыльцо и позвонили в звонок. К двери сразу же кто-то подбежал. Защелкали замки, кто-то раздвинул внутренние двери и толкнул вперед входную. Вместо очередного охранника гостей встретила миловидная медсестра в светлом рабочем костюме — невысокая, с усталыми морщинками у глаз и порозовевшими от быстрой ходьбы щеками. Кого-то она Алетейе напоминала, хотя вспомнить, кого именно, никак не получалось. — Ох, и года не прошло! — начала с обвинений женщина, но тут же тяжело вздохнула и отступила в сторону. — Ну хоть так. Давайте быстрее, она там уже вторые сутки сидит! Впустив магов внутрь, медсестра быстрым шагом пересекла светлое фойе и свернула в правый коридор, очевидно, полагая, что гости последуют за ней. Аля с Джейми переглянулись. Юноша пожал плечами, мол “ну давай пойдем за ней, что еще остается”. Алетейя кивнула в знак согласия. Изнутри клиника тоже выглядела уютно: в фойе стояли мягкие кожаные диваны, на стене висел плазменный телевизор, который показывал новостную передачу. Стены зала были украшены картинами, а на полу тут и там в аккуратных кашпо стояли фикусы, пальмы и прочая пышная зелень, за которой явно ухаживали. Сверху из плоских плафонов на комнату лился мягкий теплый свет. Сейчас комната была пуста, если не считать персонала, которой сидел за стойкой в глубине фойе. Аля заметила пару макушек, торчащих из-за мониторов, но поздороваться с ними никто не вышел. Алетейя и Джейми прибавили шаг, чтобы нагнать свою сопровождающую. Вскоре они увидели, что медсестра успела зайти в лифт. Она держала палец на кнопке, не давая кабине уехать. Конечно, было бы, здорово. если бы женщина объяснила толком, что происходит. Неопределенность раздражала. Аля не выспалась и успела проголодаться, поэтому странное темное чувство внутри заворочалось с особой силой. Хорошо хоть таблетки, выданные целителем, действовали исправно, и суставы пока не напоминали о себе. Аля думала завести с женщиной разговор, но побоялась сказать что-то лишнее. Пусть уж взволнованная медсестра покажет им, то что хочет, а там они с Джейми решат, как действовать. Юноша тоже только оглядывался по сторонам и инициативу, к счастью, проявлять не спешил. Алетейя обратила внимание, что кнопка этажа, на который они поднимались, отличалась от остальной панели. Она была золотой, а под ней проходила тонкая черта, отделявшая этот этаж от других. В кондоминиумах так обычно выделяли этажи, которые целиком принадлежали какому-нибудь собственнику. Подняться на них без карточки владельца было невозможно. Наконец, лифт остановился, створки разошлись, и перед ними оказалась красивая позолоченная решетка — переплетенные металлические прутья складывались в подобие стволов какой-то фантастической растительности, среди которых угадывались листья и цветы. Женщина отперла решетку ключом. Внутри Алетейи шевельнулся страх. Ей не понравилось, что ее пытаются завести в какое-то закрытое помещение под замком. Все-таки они были на территории частной клиники с пока еще непонятной репутацией. — Мы стали закрывать этаж, чтобы сюда не приходили посторонние, — туманно объяснила медсестра, толкая створки решетки. — Мы и подумать не могли, что пациентка, которую водили за руку на все процедуры, вдруг сама выйдет из палаты, доберется до лифта и приедет прямиком в мастерскую, — добавила она с ноткой оправдания. Из лифта они вышли в коридор. Обстановка вокруг была еще богаче, чем в холле. Пол устилал мягкий ковер глубокого винного оттенка, вдоль стен тянулись ниши с бра. Картин на стенах не было, хотя пустые простенки будто просили заполнить их чем-то. — Скажу вам честно, — произнесла провожатая, ничуть не смущаясь молчанием гостей, — мы с коллективом не одобряли то, что нашему особому пациенту разрешили общаться с другими больными. Я вообще считаю арт-терапию лженаукой, а когда ее проводит, простите, ментально нездоровый человек — это вообще ничем хорошим кончиться не могло! Женщина подошла к стене, нащупала хитрый выключатель, спрятанный в изгибах декоративной лепнины. Остаток пространства озарился мягким светом, выхватив из полумрака дверь в конце коридора. — И вот что мы имеем! — заключила она, всплескивая руками. — Господин Дэрил уже два года как не с нами, а его картины все еще доставляют клинике неудобства! Взять хотя бы этот этаж — сколько пространства пропадает из-за того, что его творчество буквально оккупировало эту территорию. И никто с большой земли не хочет решать эту проблему! Давно пора вывезти отсюда все эти жуткие картинки и вернуть этаж клиники! — При этом мелкие вещицы нашего гения кто-то умудряется сбывать с рук, — продолжила женщина. — Я постоянно вижу эти сувениры в прибрежных лавках! В общем, происходит полный бардак! Она вздохнула так тяжело, будто ответственность за решение всех озвученных проблем лежала только на ее плечах. — Дальше я не пойду — там за дверью начинается целая галерея этого психопатического творчества, от которого дуреешь. Пару медбратов как-то раз туда сунулись — мы еле потом привели их в чувство. Ну и поделом. Думаю, это они и разворовывают вещички художника, — заговорщически добавила женщина, понизив голос, будто их могли подслушать. Казалось, ее монолог никогда не закончится. Но медсестра вдруг вспомнила, что ей все-таки стоит вернуться к работе. — Как закончите, отведите пациентку вниз, пожалуйста. Я буду ждать там, — натянуто улыбнулась их провожатая и отправилась обратно к лифту, на ходу поправляя выбившуюся из пучка прядь. Едва женщина скрылась, Джеймс растерянно посмотрел на Алетейю. В его лице читались разом несколько чувств: радость от того, что они смогут наконец изучить мастерскую Ладиса (оба уже не сомневались, что медсестра говорила именно о нем), ужас и разочарование от известия о его смерти, и сверх того — тревога за таинственную пациентку, которую им предстояло вызволить из плена картин.