Метод Морганы

Очевидно, медсестра приняла их за магов, которых прислали с большой земли для решения возникшей проблемы. Джейми достал из кармана очки, которые Аля уже видела прежде: магическое устройство, защищающее разум от иллюзий, созданных творцами-художниками. К удивлению Алетейи, эту пару он протянул ей, а следом достал из другого кармана вторую пару, чуть более массивную, похожую на бинокуляры. — И почему никто не додумался выносить из мастерской картины с помощью таких очков? — ведьма покрутила свою пару в руках, разглядывая тонкую вязь металла вдоль оправы. Джейми смущенно хмыкнул и отвел взгляд. — Ну, они не так уж популярны, — туманно ответил он. — Вернее, про них вообще никто не знает. Это наша с отцом разработка. Аля удивленно вскинула брови и посмотрела на юношу с искренним восхищением. — Так ты еще и изобретатель? — Немного, — улыбнулся он, и в этой улыбке промелькнуло что-то похожее на гордость, смешанную с грустью. Наверное, на него нахлынули воспоминания о проведенном с отцом времени. Маги надели очки, прошли дальше по коридору и открыли дверь. Помещение за коридором оказалось светлым и просторным: белые стены, дощатый пол, пара окон без штор. Однако, на стенах висели картины самых разных размеров, от маленьких этюдов до огромных холстов в человеческий рост. В углу комнаты стояла стремянка, рядом лежали подрамники с натянутыми, но еще не тронутыми красками, холстами. Вдоль плинтуса ровными рядами тянулись багеты. Несмотря на защиту магических очков, у Алетейи моментально зарябило в глазах: в иллюзии ее не затягивало, но картины все равно приковывали к себе взгляд. Полотна выглядели не статичными изображениями, а экранами, на которых беззвучно проигрывались обрывки сюрреалистичных, неестественно ярких видеозаписей: где-то вспыхивали человеческие лица, где-то появлялись инопланетные пейзажи. Сцены перетекали из одной в другую, и от этой мешанины красок и движения начинала болеть голова. Страшно было представить, что случилось бы с сознанием Али, если бы она смотрела на все это без защиты. Джейми потянул ее за руку и они прошли комнату насквозь, подходя к другой двери. За ней оказалась комната чуть меньше. В лицо незваным гостям сразу ударил порыв ветра. Стеклянные дверцы, ведущие на балкон, хлопали о стену, впуская внутрь холодный воздух, а белые занавески метались из стороны в сторону, едва не срываясь с крючков. Уже с порога Алетейя оценила, насколько шикарный вид отсюда открывался: морские просторы и чистое небо. Сейчас все было свинцово-серым, но весной или летом этот пейзаж наверняка выглядел бы завораживающе. На полу комнаты лежали пожелтевшие листья, принесенные ветром, а косой осенний дождь успел оставить на паркете несколько широких луж. Джейми осторожно прошел по мокрому ковру из листьев и затворил балконные двери. Шум ветра и моря сразу стих. Юноша повернулся лицом к Алетейе, но тут же зацепился взглядом за что-то другое. Ведьма инстинктивно посмотрела в ту же сторону. В другой части комнаты находился диван, на котором сидела женщина. Она не моргая смотрела на мольберт с картиной, которую Аля и Джейми пока не могли разглядеть со своего угла обзора. Женщина была темноволосой и бледной, лет пятидесяти на вид, одетая в простое серое платье. Алю вдруг как громом поразило. Ну конечно! Миловидная медсестра, комната, непохожая на больничную палату, темноволосая женщина... Она уже видела этот образ в воспоминании мыслеходца Джексона. Значит, сбежавшая пациентка — это миссис Пэлор, мать Уильяма! Предчувствие не обмануло: паломничество привело ее к подсказке, как найти змея! Может быть, миссис Пэлор знала, где сейчас находится ее сын? Хотя выглядела она, как и в воспоминании мага, совершенно безучастной. Алетейя осторожно приблизилась к женщине и увидела, что зрачки ее расширены, веки так ни разу и не сомкнулись, а грудь едва поднимается от слабого дыхания. Мать Уильяма будто бы находилась в состоянии глубокой медитации. Ведьма не стала пытаться привести миссис Пэлор в чувство. Вместо этого она взглянула на картину, предусмотрительно не снимая очков. На полотне был изображен черный камень, торчащий посреди бушующего моря. На камне сидела обнаженная сирена. Наготу ее прикрывали только длинные темные волосы, опутывающие тонкую фигуру, точно рыболовная сеть или паутина. Взгляд сирены был хищным, она улыбалась, глядя вдаль, и в этой улыбке не было ничего доброго. Аля заметила на горизонте едва различимый силуэт корабля. Выходило, что сирена готовилась заманить экипаж на рифы. Алетейю не удивляло, что Ладису, судя по всему, почти всю жизнь прожившему на острове, пришел в голову именно такой сюжет: морские пейзажи невольно наводили на мысли о легендах про ундин и русалок. Но почему сознание миссис Пэлор погрузилось именно в эту картину, а не в одну из ловушек-полотен, развешанных по стенам мастерской?