Призрачная Луна, с любовью.

Хитоми опасливо жмется к стене, молитвенно сжимая свои ладони. Хрустальный кулон на цепочке мерно подрагивает в её дрожащих пальцах. Эти двое... Они или на самом деле убьют друг друга сейчас, если никто не вмешается, или?.. Или что? Почему ей в который раз кажется, что Ван, её милый Ван гораздо больше увлечен своим смертельным врагом, чем ею самой? Сколько бы не было между ними тихих объятий и нежных целомудренных прикосновений, сколько бы робких поцелуев не замирали на приоткрытых теплых губах, какие бы клятвы верности и защиты не шептал ей на ухо юный король Фанелии, глядя в её огромные сияющие от любви глаза, все это в миг рушилось и исчезало без следа, стоило лишь на горизонте появиться проклятущему алому мельфу, а еще лучше - его вечно неадекватному хозяину. Все мигом кубарем летело в тартарары, искрило, грохотало, рушилось, взрывалось и горело лютой ненавистью. Той, что сильнее самой нежной и преданной любви. И вот уже Диландау, нервно поигрывая своей обнаженной длинной катаной, почти ласково, нежно тянет на одном выдохе: - Деревенщина-ааа! И Ван, тут же реагируя на эту подначку, как бык на алую тряпку, зло шипит, выхватывая свой королевский меч: - Сдохни, тварь! Ты, псих ненормальный! Мало я тебе тогда морду разукрасил!? - Мое прекрасное лицо! - уточняет это красноглазое чудовище, легко отбивая тяжелый рубящий удар. - Рожа - это у тебя, драконидский выблядок! Впрочем, а идея хороша! Шрам за шрам, нэээ?! Или, расправь-ка свои драные крылышки! Я из них пуха надеру, подушку им набью и Джаджуке под задницу подкладывать буду, чтобы ему на полу теплее сидеть было! - Сссукаа! - яростно сверкая черными глазами, рычит Фаннел, уворачиваясь от опасно блеснувшего возле его лица лезвия. - Ты мой родной город сжег! - А, - Альбато успевает между ударами беспечно махнуть изящной рукой. - Это ты про тот старый сарай? Ну, что поделать, я люблю работать с огоньком. Не всем же быть такими скучными. К слову, если бы пришлось повторить, то снова спалил бы! Моэро! Моэро! - Ах, ты, блядь! - Ван, кажется, взбешен его словами еще больше, хотя Хитоми наивно полагала, что дальше уже некуда. - Ты!.. Ты!? Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю, урод красноглазый? Я твою рожу так разукрашу, что тебя даже твоя проклятая псина не узнает! Шрам, говоришь? У тебя их сейчас не меньше сотни будет! А потом я раздолбаю твое проклятое красное корыто на мелкие кусочки... - Ооо, - откровенно смеется над ним Диландау. - Какие горячие влажные фантазии! Силенок-то хватит? Или все их на свою бабу с Призрачной Луны потратил? Где уж тебе с твоим допотопным ведром с моей Орейдой равняться? - Да видел я твою Орейду в гробу, вместе с тобой и императором! - громко орет Фаннел, грозно размахивая своим мечом, но красноглазый псих ловко уворачивается от его ударов и скучным голосом сообщает: - Групповухи не люблю. Это у вас там с вашей Жрицей вся Астурия путается. А наш император, к тому же, старый дед... - Да ты больной на всю голову! - змеей шипит оскорбленный его словами Ван. - Хитоми - святая! И не смей о ней так говорить! А не то я... Я... - Ну, и что ты мне сделаешь, деревенщина? - с самой скорбной миной фыркает Альбато, словно бы невзначай, вскользь, рассекая шнуровку на груди Фаннела кончиком катаны. - Упс! Почти задел, да? Страшно тебе? А? В штаны уже наложил? А сейчас я с тебя все твои шмотки срежу, и побежишь ты с голой задницей от меня с криками ужаса! Вот весело будет, да? - Ты, больная на голову тварь! - Ван машинально шарахается от врага на приличное расстояние, но тут же снова яростно атакует. - А ведь в эту игру и вместе можно играть! Тут мне сказали, что ты, вроде как, переодетая баба! Вот и посмотрим, что у тебя там под твоей формой. Сиськи, небось, прячешь? Не зря же за собой целый гарем из парней красивых таскал... - Ах-ах, а ты, чего, ревнуешь, что ли? Сиськи бабские только на уме! Хочешь, пресс свой покажу! Он у меня не хуже, чем у тебя! Глаза разуй, деревенский увалень, если мужика от бабы отличить не умеешь! - зло скалится Диландау. - А вот гарем - это у тебя и твоего дебильного братца. Оба извращенцы лютые! Кстати, а подружка твоя в курсе, что вам ближе кошки, чем люди? А, я забыл, вы же и сами нелюди проклятые! А у меня не гарем, а мои верные солдаты! И не тебе, сукин сын, о них вспоминать! Ты, тварь, всех их убил! - Не трожь брата, уебок! За него я тебя на ремешки нарежу и не посмотрю, что Аллен слезно просил тебя не трогать! Говоришь, твои верные солдаты! Вот к ним я тебя сейчас и отправлю! Чтоб не мучился больше угрызениями совести! Соскучился по ним, небось? - Попробуй! - Диландау больше не играется и дерется с ним в полную силу. Его ярость похожа на бешеный безумный ураган. Удары сыпятся на противника градом. - Драконово отродье! Я тебе за моих ребят сейчас кишки выпущу и на шлем Орейды, как трофей, намотаю! К-коросу! Шиматта! Сдохни, ублюдок!!! Мечи со скрежетом и лязгом скрещиваются вновь и вновь в странном, завораживающем танце, высекая яркие искры. Хитоми, словно завороженная, следит за этим изящным и горячим танцем смерти и вдруг очень ясно понимает, что сейчас и тут ей нет места рядом с ними. Потому что она давно проиграла. И, сколько бы она не ждала и не любила Вана, он никогда не изменит ради нее своей самой главной любви - любви к своей глубокой ненависти. Ибо для него роднее и дороже любой девушки на свете этот странный сумасшедший альбинос, который стал для него самым главным смыслом всей его жизни. И их яростный бой сейчас гораздо больше похож не на смертельную битву, а на самый горячий, бешеный, безбашенный секс. Они оба друг другу гораздо ближе, чем друзья или любовники, и их верность будет вечной. И все то, что они выкрикивают сейчас друг другу в пылу сражения, звучит вернее и прекраснее самых сладких любовных обещаний и клятв. Ибо только это для них и есть настоящее и главное. И Хитоми грустно утирает горькие слезы разочарования, слушая их почти интимную, почти любовную перепалку: - Деревенщина! Ну же, повеселимся!? - Сдохни, ебанутый ублюдок! Это я тебя на куски порежу и повешу твою тупую башку на воротах Паласа! - Ну-ну! Попытайся, драконидский выблядок! Но не раньше, чем я скормлю твои наглые зенки своему псу!..