Призрачная Луна, с любовью.

У каждого в жизни есть что-то, что заставляет внезапно сбиваться ровное дыхание. Миг, вот уже учащается сердцебиение, пальцы предательски дрожат, во рту пересыхает, а голова начинает идти кругом, словно после длительного катания на карусели. Колени подгибаются от странной слабости, а в животе снова начинается бесконечный танец невесомых бабочек. Этот восторг, больше похожий на лихорадку, это легкое сумасшествие, иногда граничащее с безумством охватывает все существо, накрывая, словно могучее цунами. Почти любовь, почти страсть, почти жажда обладания... И уже не важно, кто или что его сейчас провоцирует, ибо это действует сильнее самого мощного афродизиака, сводя с ума, поглощая одним единственным желанием, настолько сильным в своем проявлении, что ради достижения желаемого забывается все на свете. Для каждого человека таким спусковым крючком, триггером ломающим последние рамки деланного приличия и заставляющим пускаться во все тяжкие, служит что-то свое, особенное. Запах, звук, цвет, знакомый силуэт, легкое прикосновение, или всплеск воспоминаний. Свой неповторимый афродизиак, действующий лишь на одного из миллионов. И желания в итоге рождаются тоже самые разнообразные, но всегда очень сильные и честные в своей откровенной простоте. Миллерна ловит каждое движение прекрасного рыцаря Каэли, провожая его высокий стройный удаляющийся силуэт жадным взглядом. Золото его рассыпавшихся по плечам волос сводит ее с ума, заставляя с замиранием сердца любоваться солнечными бликами на тонких, летящих по ветру прядях. Эти блики сводят ее с ума, заставляя на миг забыть о своей царственности и неприступности. Сердце замирает и пропускает удар, срываясь затем в бешеный галоп, едва ее взгляд встречается с его синими бездонными глазами. Каждую ночь она горячо шепчет искусанными от отчаяния губами в подушку его драгоценное имя, щедро поливая ее горькими слезами тоски. Любое самое легкое касание кончиками пальцев, даже случайно, опаляет ее пламенем сильнее огня драконьего дыхания. Её вечное наваждение - чужой возлюбленный, нерадивый отец и непутевый брат, добрый, насмешливый и смелый, и она отдала бы все на свете и пожертвовала бы судьбой этого мира лишь ради того, чтобы быть с ним рядом. Но её давно уже ждет иная судьба: трон, власть и жених - молодой, красивый, богатый и нелюбимый. Такова жизнь принцессы - быть всего лишь пешкой, разменной монетой для своей державы. Но глубоко в сердце она навечно сохранит его высокий силуэт и золотые блики солнца на прядях светлых волос, чтобы потом тайно мечтать о них в своих одиноких покоях королевы Астории. Эрия обожает ощущение тонких пальцев стратега Фолкена, ласково перебирающих ее тяжелые золотистые пряди. Это почти невесомое, одобрительное прикосновение, в котором никогда не было ничего интимного или хозяйского. Просто дружеское касание, чтобы приободрить, поддержать. Простая ласка, лишенная всяческого эротизма, в отличие от всего того, что позволяют оба они наедине друг с другом, но именно это простое прикосновение заставляет ее сердце биться быстрее, а кровь в её венах гореть лишь одним желанием - жить и умереть лишь ради него одного. Нария бережно прижимает к груди свое самое драгоценное сокровище: немного мятое и растрепанное от времени узкое черное перо. Перо из его крыльев. Когда-то давно, почти в другой жизни, он явился перед ними с сестрой высоким и сторйным прекрасным ангелом с угольно-черными крыльями. Он закрыл их собой от враждебных криков и атак, и, крепко прижав к своей широкой груди, унес высоко в небеса, ввысь, к новой жизни, где больше не было ненависти и боли, где забылся весь ужас потери дома и матери, зверски убитой злыми людьми лишь за то, что она человеком не была. Он дал им с сестрой новые имена, научил их сражаться и побеждать своих врагов, а потом позволил быть рядом с собой, верными солдатами его крошечной и очень личной армии в составе блистательного воинства империи. С тех пор прошло немало лет, но она до сих пор хранит это перо, которое случайно выдернула из его крыла в тот день, когда впервые встретила стратега Фолкена. Смертельно напуганная, желающая лишь защитить себя и свою сестренку, она зубами вцепилась в его руку, неистово царапая жесткие перья прикрывающих их крыльев. Он лишь грустно улыбнулся и сказал, что больше не позволит причинить им боль. И она поверила, замерев и зачаровано глядя в его добрые, понимающие глаза, и чувствуя, что с этого момента её сердце бьется лишь ради него. Теперь у нее осталось лишь его перо, как залог их былой клятвы навечно быть вместе. Сестра отобрала у нее все: его улыбку, его прикосновения, его тело, его тепло и нежность, но это перо останется с ней до её последнего вздоха, хранимое на её груди, как самая драгоценная в мире реликвия несбывшейся любви. Хитоми с беспокойством дотрагивается до напряженного плеча Вана. Вот сейчас он снова резко развернется и уйдет прочь. Или опять замкнется в себе, колючий и неприступный, ершистый, упрямый, грубый... Но терпеливый, верный, добрый и смелый. Он совсем не такой, каким обычно рисуют себе в мечтах идеальных парней девушки ее возраста. Не нежный и галантный, и резок на язык. Но он за нее беспокоится, и его грубость порой ей дороже самых изысканных, но лживых манер. Он настоящий в своей простоте, в своей неотесанности и боли, теплый и живой и надежный. И его взгляд, теплеющий, когда он украдкой наблюдает за ней, говорит о том, насколько она дорога ему на самом деле. И ей намного больнее от того, что он так и не может до конца доверить ей свои заботы и разделить эту боль на двоих. И потому его резкий мужественный профиль заставляет ее сладко замирать, любуясь непокорной копной густых черных волос и сияющими черными глазами юного короля Фанелии. Драйден уже привык к мысли, что неинтересен своей прекрасной юной невесте. Это лишь политический союз, и он далеко не слеп. Он видит, какими голодными глазами Миллерна смотрит на Аллена. Что же, истинную любовь ведь нельзя купить, сколько бы денег у него не было. Он и сам молод, красив, умен, интересен и богат. Но этого мало, ничтожно мало! Ей не интересны его знания, его былые романы навевают на нее не интерес и ревность, а смертельную тоску. Шелковые одежды, дорогие украшения, золото и специи - все, чем он богат, все, что грело ранее его душу, заставляя восторгаться произведениями искусства или изысканной едой - все это теперь ничто. Ибо её синие глаза смотрят на него и сквозь него, словно, сквозь стекло, ища лишь дорогой ей образ златовласого рыцаря Каэли. И на церемонии венчания она выглядит дорогой и мертвой куклой в драгоценных одеяниях, холодной, словно лед и далекой, как Призрачная Луна, восходящая в зенит над их головами... И тогда, в момент вражеской атаки, он делает единственное, что сейчас хотел бы совершить ради нее: закрывает ее собой. Он лишний в этом треугольнике, и ему пора уйти. Пусть она обретет свободу. Его кровь щедро капает на белоснежное платье бездушной куклы-жены, но глаза у нее в этот миг вовсе не холодные. Они полны ужаса и... того самого тепла, которое он так тщетно желал и не мог получить от нее все это время. Это тепло, эти слезы не о красавце Аллене, а о нем, нелюбимом, нежеланном почти-муже. И он, грустно улыбаясь ей, тихо шепчет: - Что же, ради такого можно и умереть. Не бойся, если мы останемся сегодня живы, я дам тебе развод, моя дорогая! И с удивлением слышит в ответ твердое: - Даже не мечтай, Драйден Фасса! - и она смотрит на него почти так же, как не более часа назад смотрела на великолепного Шезара. Кто их поймет, этих женщин? Что для них станет тем самым триггером-афродизиаком: блики на волосах, перья, случайные прикосновения, взгляды или капли крови на подвенечном платье? Какая разница...