Ангел

— Может быть, ты пойдёшь поспишь? — обеспокоенно спросил я, глядя на Готье. Тот, сидя за своим столом, разбирал кучу документов, скопившихся за неделю. Дом Помощи и Поддержки требовал постоянного финансирования и внимания. С первым Готье справлялся лучше, чем со вторым. Он же был чёртовым Извлекателем. Только я знал об этой тайне. Да и то узнал случайно. Это было пять лет назад. Тогда Готье вообще походил на маленького птенчика — впрочем, с тех пор мало что изменилось. В тот злополучный день он, проигнорировав мою просьбу остаться дома, пошёл толкать дурь в одном из неблагополучных районов. Тогда он уже не особо боялся за свою жизнь: к тому времени он начал красить волосы, а ещё каким-то образом умудрился растопить сердца самых отбитых головорезов Запретных земель. Если бы я не видел собственными глазами, как Готье подходит, например, к Адаму и тихим голосом говорит: — Адам, пожалуйста, не убивай его, может, он просто ошибся… — и тот действительно прислушивается, — я бы назвал любого, кто рассказал бы мне такое, сумасшедшим. Даже мистер М никогда его не трогал и старался не лезть в Дом помощи. В тот день Готье, как обычно, поджидал клиента в одном из переулков. Но клиент так и не пришёл. Зато пришли трое чистокровных, и, увидев его миловидное лицо, решили развлечься. Всё, что мне удалось узнать от него потом, — это то, что они удерживали его тёмной материей, пока двое собирались удовлетворять свои потребности, а третий стоял в стороне и снимал всё на камеру. Только в середине этого кошмара Готье каким-то образом сумел поглотить материю… и сразу же высвободить её, отбросив этих ублюдков на несколько метров. Домой он вернулся полностью разбитым. Цеплялся за меня, как утопающий за спасательный круг. Мне пришлось четыре часа успокаивать его — и то при условии, что мы будем спать вместе и я никуда не уйду. С тех пор так и повелось. Чистокровный извлекатель. Какая ирония. Со временем Готье начал осваивать свою способность. Он переступил через себя и, хоть и неохотно, но принял, что тёмная материя — часть его. А когда научился владеть ею лучше, начал брать заказы. Желающих лишить врагов силы было много. Полукровки и чистокровные предлагали немыслимые суммы, лишь бы увидеть, как их противник станет беспомощным. На эти деньги нам и удавалось содержать Дом помощи и поддержки. И всё было бы хорошо, если бы после таких заказов Готье не возвращался полумёртвым. Как оказалось, извлечение — опасное занятие, а и без того слабое здоровье Готье плохо переносило такие нагрузки. Он и так не заботился о себе. Постоянно занимался с детьми, учил их читать и писать, помогал по хозяйству, участвовал в уборке. Даже собственной комнаты у него не было. Официально он спал на диване в общей гостиной, а неофициально — у меня или у того полукровки, Скериала. Стоило подумать о нём, как по спине пробежали мурашки. Как рассказывал Готье, Скэриэл жил в Центральном районе и был сыном Уильяма Хитклифа. Когда я впервые услышал об этом, не поверил: полукровка — признанный сын чистокровного? Звучало как дурная шутка. Но, потянув за некоторые ниточки, я убедился, что это правда. Эта дружба мне не нравилась. Не будь Скэриэл полукровкой, я бы вообще не отпускал Готье к нему — это было слишком опасно. Чистокровные и так причинили ему достаточно боли, и я не хотел, чтобы это повторилось. Но я понимал и другое: и низшие, и полукровки тоже могли причинить ему вред, если узнают, что он чистокровный. Пока Готье притворялся полукровкой, в Запретных землях его любили… или хотя бы терпели. Но если правда всплывёт — его могут убить. Не только из ненависти. Из его крови делают вис — это давно ни для кого не секрет. Сейчас я как никогда был рад, что мы рано придумали идею с краской для волос и быстро скрыли, что выпустились из интерната. Я до сих пор помню тот день, когда впервые увидел его там. Я вошёл в общую гостиную и увидел ангела. Белоснежные волосы тогда доходили до плеч, большие серые глаза смотрели прямо в душу. Он сидел отдельно и с интересом наблюдал за ребятами, которые явно не хотели брать его в свои игры. Он обиженно надувал губы, но ничего не предпринимал, предпочитая молча выражать недовольство. Именно тогда я поклялся себе, что буду оберегать это чудо, несмотря ни на что. — Не могу… нужно ещё посмотреть счёт за обустройство площадки, — устало отозвался Готье, одной рукой держась за голову, явно пытаясь не уснуть. — Может, я посмотрю? — предложил я, сразу понимая, что сказал глупость. Готье поднял взгляд от бумаг и вопросительно приподнял бровь. Да, с бумагами я не ладил. Мне было проще решать проблемы кулаками, но сейчас это не помогло бы. — Спасибо, я сам, — тихо сказал он и слегка улыбнулся. Моё сердце на мгновение замерло. — Хорошо… только давай недолго, — вздохнул я и тихо вышел из кабинета, услышав в ответ сонное: — Угу… Готье был слишком добрым для этого гнилого мира.