Ангел

Я, игнорируя косые взгляды, шёл по коридору в сторону ближайшего мужского туалета. Эти шёпоты за спиной начинали раздражать, но я ничего, к сожалению, не мог с этим поделать. Лицей сегодня походил на разворошённый осиный улей, а причиной был я. Когда я только поступил в лицей, я тоже столкнулся с такой ситуацией. Тогда Гидеон ещё ладил со мной и после того, как я пришёл домой в слезах, сказал: — Они не презирают тебя, они боятся. И тогда я перестал давать всем повод бояться себя. Учился я средне, показывал заурядный уровень владения тёмной материей, практически ни с кем не общался и не создавал проблем — просто обычный ученик, как и все. Хех. Как все. Что самое забавное — это сработало. На меня даже смотреть косо перестали, выбрав полное игнорирование, и меня это устраивало. Но это, как я и подозревал, не должно было продолжаться долго. Приказ отца был ясен как никогда — ему нужны были от меня только высшие баллы. Хоть моё поступление в Академию гарантировано благодаря Совету, нельзя было другим чистокровным показывать это. Поэтому буквально пять минут назад я блестяще сдал экзамен по чёрной материи: не только стрелой попал во все три круга, но и заставил стрелу пролететь над всем кабинетом. Все были, мягко говоря, шокированы. Оу, эти неженки. Я бы на них посмотрел если бы они увидели, как Гедеон с помощью этой силы благополучно разносит наш особняк — вот там настоящий ужасающий контроль над тёмной материей. В общем, зайдя в мужской туалет, я сразу уселся на подоконник и открыл окно в режиме проветривания. Курить хотелось неимоверно, но позволить это себе в людном месте я, к сожалению, никак не мог. Не дай бог отец узнает, а ещё хуже — Гедеон. Я до сих пор не знаю, как назвать наши отношения. Он меня то ли терпит, то ли ждёт подходящего момента, чтобы придушить — я так и не понял. То ли дело раньше. Раньше мы были очень близки, я даже практически не отлипал от него, как иногда Габи со мной. Он всегда был внимательным, заботливым, постоянно со мной таскался. А потом он поступил в Академию и отдалился… а потом ещё и мама… Я затянулся и с наслаждением выдохнул белый дым. Хотелось вот так забить на всё и свалить куда-нибудь в Запретные земли, подальше от этой своры шакалов. Только там не лучше. Я не был наивным дурачком, как половина лицея, я примерно понимал, как люди там живут: преступность, голод и безнадёжность. Октавия прогнила полностью из-за всей системы разделения, и я, к сожалению, ничего не мог с этим поделать. В лучшем случае меня отчислят из-за неуспеваемости в Академии, в худшем — убьют. А может, это наоборот будет лучшим вариантом. Я уже ничего не знал. Неожиданно я услышал хлопок двери и встрепенулся, не ожидая гостей. Этот туалет официально был закрыт на ремонт, а неофициально использовался как своего рода место для драк вдали от лишних глаз — всё же чистокровные те ещё перестраховщики. Леон Кагер, осмотрев туалет и кивнув что-то самому себе, подпер дверь ближайшей шваброй, которая стояла в углу, и лёгким шагом направился ко мне. — Будешь? — спросил я его, протягивая пачку сигарет. — Нет, у меня свои, — мягко ответил парень и достал свои. Я ничего не ответил, и мы сидели в тишине. Леон, несмотря ни на что, мне всегда нравился. Ему, в отличие от меня, прекрасно удавалось скрывать свою суть. В лицее и на публике он был нежным цветком: всегда тихий, спокойный и тактичный. Он занимался балетом, и, судя по отзывам критиков, ему пророчили большое светлое будущее. Только вот это всё было ширмой. Балет — лишь одно из увлечений Леона, он вообще любил спорт. Его обманчиво стройная фигура была стальной стеной, а спокойный взгляд скрывал холодный расчёт. Он прекрасно владел не только своим телом, но и тёмной материей. Я однажды был на его тренировке и был весьма впечатлён. Если бы не его увлечение балетом, я бы сказал, что он мог бы в будущем заменить своего дядю. — Тебе что-то отец сказал, раз ты решил сдать экзамен на высший балл? — нарушил он молчание после пары затяжек. — А я что, не могу сам захотеть учиться? — криво усмехнулся я. Леон улыбнулся мне в ответ. Его явно рассмешили мои слова. Это была уже не та постоянная виноватая улыбка, которую он дарил мне, когда играл на публике роль, что он меня не знает и не общается со мной. Я сам никогда этого не признаю, но мне вроде как до сих пор было обидно, что он кинул меня во время сдачи проекта в начале года, вступив в команду Брумов. Я, кстати, испытывал удовольствие, когда во время сдачи проекта Леона вызвали на репетицию, и близнецы, в отличие от меня, получили удовлетворительную оценку. — Отец тебе ничего не рассказывал про дела в Совете? — спросил меня Кагер, а я удивлённо на него посмотрел. Он что, шутил надо мной? Отец со мной на обычные темы не беседовал, а тут Совет. — С чего ему вообще мне что-либо рассказывать? — спросил я. — Понятно, — выдавил тот. — Я рылся в документах дяди и нашёл список новых законов, которые вот-вот выйдут. Я на это только устало закатил глаза. Ну вот, а день вроде как нормально начинался. — И… — с раздражением протянул я, докурив сигарету и выкинув её в окно. — Один из самых тупых — принудительная стерилизация низших. — Твою мать, — выругался я, не ожидая такого. — Судя по всему, многие поддержали эту идею, — продолжил Кагер, проигнорировав ругательство. — Твой отец попытался всех вразумить, но… — Но никто не будет слушать отщепенца, даже если он уважаемый банкир и блестящий финансист. — Верно, — кивнул Леон. — Если полукровки и низшие узнают об этом, поднимется бунт, — я устало развалился на подоконнике. — Нам крупно повезёт, если они не затронут нас, детей оппозиционной фракции. Но это вряд ли, — согласился он и, докурив, выбросил сигарету в окно. — Ты там говорил, что у тебя есть знакомые в Запретных землях. — Да, есть, — согласился я, не став отрицать. — Ты можешь сообщить им эту новость? При этом рассказать про оппозицию? — За свою шкурку беспокоишься? — усмехнулся я. — Естественно, — он тоже усмехнулся. — Жизнь дяди — мой главный приоритет. Он моя единственная семья, не хочу его потерять из-за Совета. — Ой, сейчас расплачусь, — закатил глаза я. — Да пошёл ты к чёрту, — зло прошипел парень. — Да ладно, не кипятись, — я приподнял руки в примирительном жесте. — Кэм должен будет заехать ко мне на днях. Я порадую его этой новостью. Но с тебя должок. — Принято, — холодно бросил Кагер и вышел из туалета, оставив меня одного.