Ангел

Получив сообщение от Кэмерона, я тут же выехал в запретные земли, прогуляв последний урок. Я прекрасно знал, что об этом тут же, скорее всего, доложили отцу, но мне было как-то наплевать. Первое, что я заметил, — это отсутствие очереди на границе, да и вообще, в принципе, народу на улице. Весь центр как будто вымер. Не было низших, валяющихся на дорогах, ни детей, продававших всякую мелочёвку или дурь, ни девушек, одетых в пёстрые наряды и предлагающих свои услуги. Никого. И от этого становилось не по себе. Прибыв по адресу и зайдя в клуб «Глубокая яма», я с удивлением приметил, что клуб был достаточно просторный. Я был в нём много раз, но из-за большого количества народа эта мысль никогда не посещала меня. Но сейчас помещение было пустым, даже охраны на входе не было — заходи, бери всё, что хочешь. Пройдя дальше в зал, я увидел движение на втором ярусе небольшого балкончика. Обычно эта зона была закрыта для владельцев или директора, чтобы присматривать за всем, что происходит в клубе, или для того, чтобы показать себя выше других. Поднявшись по металлической лестнице, я увидел физиономию Кэма в компании двоих парней. Все они сидели на одном большом диване, и мне ничего другого не оставалось, кроме как сесть напротив. Между нами стоял маленький стеклянный журнальный столик, на котором пёстрым веером лежали папки в цветастых обложках. — Чарли, знакомься, это Джером и Адам, — представил мне парней Кэм. — Какого чёрта, Кэм? — неожиданно для нас всех взорвался парень с красными волосами, по-моему, Джером. — Что не так? — озадаченно спросил его Кэм. — То, что ты привёл на встречу сына одного из членов совета старейшин, — повернув к нему голову, ответил Джером, а потом кивнул мне и выплюнул: — Может быть, скажете своё настоящее имя, мистер Хитклиф? Мне ничего не оставалось, кроме как покачать головой. Это не нарушало моего плана, но значительно усложняло весь процесс. В этом случае моя фамилия не помогала, а наоборот, мешала. И как вообще этот парень узнал, кто я? В запретных землях меня знали как Чарли, а чистокровные особо не интересуются, что я тут делаю, либо не узнают меня без формы лицея и вычурных нарядов. — Не знал, что мы знакомы, — дерзко ответил я парню. — Я вот впервые услышал ваше имя. Я, конечно же, нагло врал. Джерома знала каждая собака в запретных землях, даже те, кто ни разу его не видел, как я. Как мне было известно, он был совладельцем Дома помощи и поддержки, а этим самым имел большую власть среди мирного населения. Также он был информатором и даже, по слухам, знал, как можно связаться с Извлекателем. Личность Извлекателя мне была особенно интересна, как и способность извлекать материю. Что удивительно, он никогда не убивал своих жертв, а просто оставлял их беспомощными. Или, как их зовут чистокровные, гнилыми. То, что ни одна жертва за последние пару лет не смогла описать преступника, до сих пор интриговало меня. Это была загадка, которую я в будущем планировал разгадать, если, конечно, мы все дружно не окажемся в подвалах совета старейшин. — Ублюдок, — сквозь зубы протянул Джером, а я вызывающе приподнял бровь. Эту привычку я перенял у Готье, который одним взглядом мог сообщить собеседнику, что тот идиот. Удивительная способность, несмотря на его доброту и мягкость. — Тогда нахуя тебе устраивать бунт? Сидел бы дальше в своём районе и не высовывался, — пробурчал Адам, хмуро глядя на меня. — Я понимаю, это всё выглядит странно, — начал было я, но был перебит Джеромом: — Удивительно, что ты это понимаешь. — Но моя жизнь тоже не сахар. Я просто хочу уберечь свою семью, — продолжил я. — Твой отец в совете, — на этот раз меня перебил Адам. — Я знаю, — хмыкнул я, — но он в оппозиции, как и некоторые в совете. Они тоже, мягко говоря, не в восторге от действий Лира, но молчат, боясь за свою жизнь. — Вот трусы, — хмыкнул Джером. — Я бы на тебя посмотрел, если бы они угрожали жизнью твоей семьи. — Они умерли, — жёстко оборвал парень. — Из-за этого гребаного совета. — Мне жаль, — не нашёл, что сказать, я. — В жопу себе эту жалость засунь, — ответил он мне, а я, не выдержав такого хамства, образовал на ладони чёрную материю. — Эй, эй, успокойтесь оба, — поднявшись с кресла, принялся нас успокаивать Кэмерон. — Тут все на взводе, я понимаю, но нам нужно решать, что делать дальше. Низших отлавливают и увозят куда-то. Если так и дальше пойдёт, о бизнесе мы можем позабыть. Все забились по углам, даже полукровки боятся выходить из своих нор. Про клуб даже никто не подумает при таком раскладе. — Бог с этим клубом, они убивают тех, кто им мешает или сопротивляется очень активно, — скрестив руки на груди, сообщил нам Джером. — Да, от владельца клуба странно слышать такое, — покачал головой Адам, а я с удивлением посматривал на парнишку. — Просто если выручки не будет, то можете забыть про фабрики. Я знал, что эти ребята забрали всё имущество мистера Эна, но я ожидал, что владельцем клуба станет Адам. Что ж, мир полон сюрпризов. — Я прошу, только не впутывайте его в наши планы. Он от смерти Райли ещё не оправился. Я не позволю впутывать его в то дерьмо, которое мы замышляем. — И не подумаю, — покачал головой Адам. — Если с нами что-то случится, только он сможет это всё удержать. Да и потом негоже отправлять ангела на кровавую бойню. Я непонимающе смотрел на парней, которые обсуждали кого-то. Невольно я задумался о Готье. На днях, убирая его куртку в шкаф, я увидел в кармане его телефон, на который столько времени пытался дозвониться. — Так какой будет план? — спросил меня Кэмерон. — Как нам добраться до Верховного Сизара? Он практически нигде не появляется. Сидит в своей пещере и оттуда строит свои козни. — Ну, он появляется на заседании совета, только вот нам туда не попасть. Охраны слишком много, — сообщил нам Адам. — Рождественский бал, — сообщил я им, а парни непонимающе переглянулись. — Он там будет. — Как и охрана, — с сомнением сказал Адам. — Да, только она будет по всей территории замка, а вы сможете туда попасть, прикинувшись прислугой, — кивнул я. — Документы я беру на себя, как и разработку более точного плана. С вас лишь потребуется прикрывать мне тыл и не трогать оппозицию. С Лиром я разберусь сам. — И как можно, у тебя спросить? — хохотнул Джером. — А это тебя волновать не должно. — Сукин сын… … Оркестр играл очередную симфонию Бетховена. Музыканты были в тёмно-синих костюмах и украшенных чёрными перьями пилотках. Под высоким расписным потолком исполняли трюки воздушные гимнасты в белых, сверкающих в темноте костюмах. Тут и там слышались восторженные вздохи впечатлительной публики. Вокруг, огибая весь зал, под потолком парили два огромных дирижабля. Один плыл в воздухе по часовой стрелке, второй — против. Они пересекались каждые полчаса, возвещая об этом взрывом конфетти. Гости только и успевали вовремя прикрывать ладонями свои бокалы. Из года в год программа рождественского бала менялась. В прошлом году были русалки, фонтаны и киты изо льда, в этом темой стал цирк во всех его проявлениях. Я недовольно сморщился, слава богу, за маской было не видно моего кислого лица. Чистокровные с интересом поглядывали на меня — два цвета на маске ещё никогда не было на этом празднике. Я тоже такого не ожидал, но перед самым выходом из дому отец всучил эту маску мне со словами не снимать её до полуночи. Левая половина маски была покрыта серебряной краской, правая же — матово-чёрной. В отличие от чистокровных, она была максимально простой и закрывала лицо полностью, совершенно не думая о том, что мне будет сложно пить и есть. Хотя, впрочем, я этого и не планировал. — Я думал, официально тебя здесь не будет, — проговорил Леон, подходя с бокалом какого-то оранжевого напитка. Расписную серебряную маску он держал в руке. Он был одет в смокинг с чёрной шёлковой сорочкой и белой бабочкой. Я впервые видел его в тёмном костюме. — Сам удивляюсь тому, что нахожусь здесь, — раздражённо ответил я. — Мистер Хитклиф здесь? — Леон тоже посмотрел на амфитеатр. — Да. Твой дядя с ними? — Ага. — Леон оглянулся. — А остальные из твоей семьи? — Гедеон и Габриэлла где-то здесь. — Я нахмурился, наткнувшись взглядом на старшего брата. Гедеон с Люмьером и Николасом стояли далеко впереди, что-то бурно обсуждая. Я поспешно посмотрел в сторону, сразу замечая Кэмерона, который активно бегал среди гостей. На его лице была чёрная маска, но я всё равно его узнал, да к тому же он постоянно должен был крутиться около меня, чтобы сразу заметить знак от меня. Оркестр заиграл торжественную музыку, и все подняли головы, встречая старейшин. Они были в красных бархатных масках с позолотой и чёрных меховых мантиях. Встав на балконах амфитеатра, старейшины выстроились в ряд. Сегодня их оказалось не так много, как можно было ожидать. В центре стоял, высокомерно глядя на всех и ни на кого одновременно, Фредерик Лир, тот самый Верховный Сизар совета старейшин. От него исходила пугающая сила — словно всё в этом зале было только ради него. Он окинул пристальным, оценивающим взглядом гостей и глубоко вздохнул, как оперный певец перед началом арии. Но ни слова пока не сорвалось с его губ. При появлении старейшин полукровки опустились на одно колено. Мужчины, в том числе и я, поклонились, дамы сделали реверанс. Старейшины в ответ кивнули. — Мы рады видеть всех вас в добром здравии! Чистота крови — чистота помыслов! — громко произнёс Фредерик Лир. — Чистота крови — чистота помыслов, — вторили все вокруг. Я сжал губы, чувствуя, как отец неодобрительно смотрит на меня из-под красной маски. Я же, в свою очередь, поймал взгляд Кэма, который хоть и стоял, опустив голову, но всё равно краем глаза поглядывал на меня. Я кивнул ему, этим давая понять, что наша операция началась.