Ангел

Сидя в зале допроса вместе с Гедеоном и Люмьером, Скэриэл никак не мог отделаться от одной и той же мысли. Что вообще произошло? Как Готье оказался в том зале? И как ему удалось не просто противостоять, а убить Фредерика Лира? Мысль об этом казалась абсурдной. Готье… его милый, тихий Готье. Тот самый Готи, который однажды отказался сорвать цветок в саду академии, потому что «ему будет больно умирать». Тот, кто всегда улыбался так мягко и немного растерянно. И этот же человек… жестоко убил другого. Скэриэл снова и снова прокручивал в голове ту сцену. И ещё эта сила. Та странная, пугающая способность, которая впитала тёмную материю, словно она была ничем. Он никогда раньше не видел ничего подобного. Что это вообще было? — Скэриэл, как ты познакомился с этим полукровкой? — в очередной раз спросил меня отец. Я лишь раздражённо выдохнул, даже не пытаясь скрыть своё недовольство. Причём тут вообще был Готье? Это не он устроил это покушение. Это сделал я. Но в итоге Готи вместе со всеми полукровками, которых удалось схватить после беспорядков, сидел сейчас в холодных камерах подвала. А я — его так называемый друг — находился в куда более комфортабельной комнате для допросов. Несправедливо. Чертовски несправедливо. — Я уже несколько раз ответил, что это был мой план. До появления Готье всё было куда проще. Я собирался свалить всю вину на полукровок, заявив, что просто воспользовался хаосом. Тогда всё выглядело бы как очередной беспорядок в бедных кварталах. Но теперь… Теперь всё изменилось. Теперь мне нужно было защитить Готи, потому что именно на него решили повесить всю ответственность. — Просто ответь на вопрос, — попросил меня дядя Леон, который вместе с отцом проводил этот допрос. Перед этим они уже успели поговорить с Люмьером и Гедеоном. Те спокойно объяснили, что просто поспешили в зал совета, как только заметили, что из дворца внезапно исчезла вся прислуга. И что они не имели ни малейшего представления о готовящемся бунте. — В библиотеке с ним познакомился, — буркнул я. Мужчины почему-то не выглядели убеждёнными. — В библиотеке, значит… — недовольно протянул отец. — Да! — вспыхнул я. — А что, в вашем видении мира полукровки не умеют читать? В комнате на мгновение повисла тишина. — Он не просто полукровка. Он извлекатель, — твёрдо сообщил мне Ян Кагер. Я шокированно уставился на него. Извлекатель. Это слово словно ударило меня по голове. Значит… Готье… мой Готи… Тот самый извлекатель, о котором последние месяцы шептался весь центральный район. Тот самый человек, которого боялись даже патрули. Это не укладывалось в голове. — Он просто тобой воспользовался, чтобы устроить всё это, сын, — устало откинувшись на спинку стула, сказал отец. — Нет, — удивительно твёрдо сообщил я мужчинам. Даже для себя неожиданно твёрдо. — Я был инициатором и разработчиком всего плана. И я сам вышел на связь с полукровками. Я видел, как Ян слегка прищурился. — Раз это так, как ты знал о новом законе? — скрестив руки на груди, спросил полицейский. — Эта информация была закрыта. Об этом можно было узнать только из Запретных земель, где и началась зачистка. Я тихо хмыкнул. Понимая, что сейчас подставлю Леона. Но… выбирая между ним и Готье… Я выбирал Готи. — Я узнал об этом задолго до всего этого. Вам нужно получше прятать свои рабочие документы, мистер Кагер. Кагер медленно кивнул сам себе. — Понятно. Леон, значит. — Ты знал, что этот твой дружок извлекатель? — спросил меня отец. Я поморщился от слова дружок, но спорить не стал. Сейчас было не время для семейных ссор. — Нет, — коротко бросил я. — Он вообще не должен был там появляться. Готье даже мухи не обидит. Я сам не понимал, почему продолжаю это говорить. После того, что видел. Но внутри всё равно упорно сопротивлялось. — Ты сейчас говоришь о человеке, который с улыбкой убил человека, — хмыкнул Ян. — Да, признаю, мы, весь совет и многие чистокровные, благодарны за его убийство. Но твой друг нарушил закон. — Благодарны? — растерянно переспросил я. — Да, — мягко ответил отец. — Скажем так, Лир слишком сильно мешал развитию Октавии. Я резко поднял голову. — Но почему вы тогда не избавились от него? Отец лишь усмехнулся. — Ты сам видел его силу. Да и к тому же у него было много сторонников. — Которые сразу же сбежали из страны, как только узнали о его смерти, — добавил Кагер. — Все боялись Верховного Сизара, поэтому и не могли избавиться от него, — продолжил отец. — Но у твоего друга это получилось. Я почувствовал, как внутри вспыхнула надежда. — Тогда вы его отпустите? Ответ прозвучал мгновенно. — Нет. Голос отца стал жёстким. — Извлекатель понесёт наказание, которое предписано ему по закону. И это смертная казнь. Я шокированно уставился на них. Нет. Нет. Я не хотел в это верить. Готи… Смертная казнь? — Отец, я понимаю, что это весьма справедливое наказание, — неожиданно из оцепенения меня вывел голос Гедеона. — Но есть ли способ пересмотреть наказание или смягчить его? — Боюсь, что нет, сын, — ответил отец. Я видел, что и ему самому это решение не нравится. — Извлечение — серьёзное преступление. А если это было совершено полукровкой в сторону чистокровного… мы не можем закрыть на это глаза. Даже если, судя по вашим словам, он оказался в том зале случайно. — Мистер Хитклифф, а если мы воспользуемся старым законом — кровной местью? — неожиданно продолжил Люмьер. Я резко повернул голову. — Это неслыханно, — хохотнул Ян. — И за что будет мстить полукровка Верховному Сизару? Да, признаю, он был тем ещё нацистом, но напрямую он никому не вредил. Не думаю, что в суде получится доказать обратное. — Вредил. И мне удалось раздобыть доказательства. Императорской семье Берко, — спокойно сообщил Уолдин. — Это безумие! — воскликнул отец, резко поднимаясь из-за стола. Он начал ходить по комнате. — Вам не удастся обмануть всех, сказав, что этот беспризорный полукровка один из Берко. Всю императорскую семью нашли мёртвой. И даже Киллиана, как бы больно тебе, Гедеон, это ни было. Я лично видел это маленькое тело в руках Северины Берко. А тот мальчик, которого, по вашим словам, вы вынесли из дворца, скорее всего был сыном какой-то горничной. — А я и не говорю, что он Киллиан, мистер Хитклифф, — спокойно ответил Люмьер, откинувшись на спинку стула. — Готье очень похож на покойного императора Лукиана. Я видел фотографии молодости моего отца и заметил сходство. Оно поразительное. Если бы не волосы, их можно было бы даже спутать. — К чему же ты ведёшь, Люмьер? — спросил Кагер. А я… Я просто сидел и слушал. Мог ли Готье действительно оказаться сыном покойного императора? И неожиданно для себя я понял, что это вполне возможно. За всё время нашего общения Готье ни разу не говорил о своих родителях. Он вообще почти ничего о них не знал. К тому же у него была светлая кожа и серые глаза. Странное сочетание для полукровки. Но вполне обычное для бастардов вроде меня. Да и Люмьер был прав. Готье действительно поразительно напоминал Лукиана Берко. И как эта мысль раньше не приходила мне в голову? Наверное, именно поэтому Люмьер так интересовался Готье. — Если нам удастся доказать, что Готье — бастард Лукиана, то можно будет использовать право кровной мести, — сообщил Уолдин. Отец наконец остановился и снова сел за стол. — Если, конечно, он его сын. Я придержу совет, выиграю вам время и дам возможность проверить вашу теорию через анализ. Но если вы ошиблись — не советую обманывать. Я не потерплю, чтобы честь моего друга облили грязью ради какого-то полукровки. Вам ясно? Люмьер и Гедеон закивали, словно мальчишки, которым было по пять лет. — И не надейтесь, что его освободят, если это окажется правдой. Для полукровок закон всё ещё жесток. И снова они закивали. А я не знал, куда себя деть. Мысли путались. Сердце билось слишком быстро. Неужели… Готье действительно может оказаться сыном Лукиана Берко?