Ангел

Холодный ветер бил в лицо, пока я стоял на границе Центрального района и Запретных земель. В руках я сжимал бумаги, которые всего пару часов назад мне вручил Уильям Хитклиф собственноручно. Официальное разрешение на свободный проход через границу. Я всё ещё не мог поверить, что держу это в руках. Всю мою жизнь граница была чем-то недосягаемым — стеной, которую нельзя было пересечь без риска для жизни. А теперь я мог просто взять и пройти. И от этого становилось не по себе. Я смотрел на документы, чувствуя странную пустоту внутри. Всё, что происходило последние дни, казалось каким-то сном. Нет, даже не сном — кошмаром, в котором реальность постоянно ускользала, а ответы уходили глубже, оставляя лишь новые вопросы. Готье. Я думал о нём каждую секунду. О том, как он лежал в той комнате — бледный, безжизненный, почти прозрачный. О том, как он смотрел на меня, когда я впервые зашёл к нему после пробуждения. О том, как я собирался ему всё рассказать, но так и не смог. Не смог сказать, кто он на самом деле. Не смог сказать, что его жизнь теперь никогда не будет прежней. Потому что я не знал, как объяснить ему то, что сам едва мог осознать. Киллиан Парис Берко. Принц. Наследник престола. Всё это звучало как бред, как дешёвая история из книг, которые Готье так любил читать в Доме помощи. Но это было правдой. Я вздохнул, убрал документы во внутренний карман куртки и зашагал в сторону Дома помощи. Нужно было возвращаться. Нужно было что-то делать. Нужно было понять, что делать дальше. Когда я вошёл в знакомый двор, у меня внутри что-то неприятно кольнуло. Здесь всё было по-прежнему — старый забор, покосившееся крыльцо, детские рисунки на стенах, которые кто-то недавно обновлял. Но теперь всё это казалось чужим. Будто я вернулся в место, которое уже не принадлежало мне. — Джером! — раздался голос откуда-то слева. Я повернулся и увидел Адама, который стоял на крыльце и курил, прищурившись глядя на меня. Рядом с ним, опершись о перила, стоял Кэмерон. — Ну наконец-то, — протянул Адам, стряхивая пепел. — Мы уже думали, ты там сгинул. Я не ответил. Просто подошёл ближе и остановился напротив них, чувствуя, как слова застревают где-то в горле. — Готье с тобой? — спросил Кэм, выглядывая у меня из-за плеча. — Мы думали, ты его приведешь. Я покачал головой. — Он не со мной. — Что значит «не со мной»? — нахмурился Адам. — Джером, где он? — С ним всё в порядке, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он жив. Он поправляется. Сейчас он в безопасности. — В безопасности? — переспросил Кэм, и в его голосе послышалось недоверие. — У этих ублюдков? Ты серьёзно? — Да, — твёрдо сказал я. — Серьёзно. Адам и Кэмерон переглянулись. Я видел, что им не нравится мой ответ. Видел, что они хотят задать ещё тысячу вопросов, но сдерживаются. И тогда я решил, что пора сказать главное. — Совет старейшин приглашает вас на разговор, — сказал я, глядя на них в упор. На несколько секунд повисла тишина. А потом Адам рассмеялся. — Что? — он закашлялся от смеха и выронил сигарету. — Ты сейчас серьёзно? Совет? Приглашает нас? На разговор? Кэм тоже усмехнулся, но как-то более настороженно. — Джером, ты, наверное, перегрелся там, в центре. С каких это пор совет с нами разговаривать собирается? Я ничего не сказал. Просто вытащил из кармана разрешение на проход и протянул им. Адам взял бумагу, повертел в руках, и его лицо медленно изменилось — сначала непонимание, потом удивление, а потом настоящий шок. — Это что за хрень? — тихо спросил он. — Официальное разрешение, — ответил я. Кэм забрал документ у него из рук и быстро пробежал глазами по строчкам. Я видел, как его лицо становится всё более бледным. — Это… — он запнулся. — Джером, это же подписано самим Хитклифом. Какого чёрта? Я пожал плечами, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. — Сказал, что центр хочет начать новую политику. И что им нужна поддержка Запретных земель. — То есть они наконец решили, что мы люди? — язвительно спросил Адам. — Просто так, с бухты-барахты? — Не знаю, — честно ответил я. — Но они не арестовали нас после того, что мы сделали. И Готье до сих пор жив. Это уже что-то. — А зачем мы им сдались? — скептически спросил Кэм. — Мы не политики. Мы даже в своих делах не всегда разбираемся. — Наверное, им нужны те, кто знает Запретные земли изнутри, — предположил я. — Кто понимает, как здесь всё работает. А мы знаем. Я знаю. Готье знает. При упоминании Готье Адам скривился. — Эту работу они должны были скинуть на него, — проворчал он. — У него лучше всех получается договариваться с этими белоснежками. А нас они только разозлят. — Сейчас он не может заниматься переговорами, — сказал я, чувствуя, как внутри снова поднимается тяжёлый ком. — Почему это? — удивился Кэм. Я помедлил. Потому что я не мог им рассказать. Не мог сказать, что Готье на самом деле принц. Не мог сказать, что его жизнь теперь принадлежит не нам. Не мог сказать, что он, возможно, никогда больше не вернётся в Запретные земли, чтобы жить здесь, как раньше. — Ему нужно время, чтобы прийти в себя, — коротко ответил я. — После всего, что случилось. Адам и Кэм переглянулись, и я видел, что им не нравится мой ответ. Но они не стали спрашивать дальше. Наверное, потому что знали: если я не говорю, значит, на то есть причина. — Ладно, — вздохнул Адам, забирая у Кэма разрешение и возвращая его мне. — Мы подумаем над этим. Когда этот «разговор»? — Завтра. — Завтра? — недоверчиво переспросил Кэм. — Ну, знаешь, они могли бы и предупредить пораньше. — Могли бы, — согласился я. — Но, думаю, нам стоит согласиться. Адам и Кэм снова посмотрели друг на друга. И потом одновременно вздохнули. — Ладно, — сказал Адам. — Завтра так завтра. Но если они попытаются нас арестовать, я не отвечаю за последствия. — Не попытаются, — тихо сказал я, сжимая в руках разрешение. Я надеялся, что это правда. Потому что если я ошибся — если Совет действительно задумал что-то другое — то мы потеряем всё. Но у нас не было выбора.