"Книжная гавань"

— Опаздываете, Владислав Сергеевич, — в голосе Инги звучит неожиданная бодрость для человека, который был вынужден проснуться до рассвета. Влад вот не справился с этим. Впервые на своей памяти. — Извини, — он тут же на ходу снимает пальто, небрежно бросая его на стул за стойкой, — Я вчера… засиделся. Влад решается не углубляться в детали. Вчера он слишком нервничал перед первым рабочим днем, а Стас оказался слишком заботливым. Так что они до часу ночи провалялись на диване, уткнувшись в серию лекций о Римской империи. До тех пор пока Влад не засопел у Стаса на плече, разомлев от ласковых пальцев в волосах и тепле, исходящем от мужчины. Он мог бы соврать, что во всем виноваты размытые дороги, но лгать Инге было бы нечестно. Да и никаких размытых дорог не было в помине — всему виной внезапно нахлынувшие февральские морозы, заставившее всю привычную для их городка грязь замерзнуть до состояния бетона. Так что девушка бы все поняла. А Влад и так испытывает достаточно вины за то, что ей пришлось одной отпирать магазин и готовиться к открытию. — Нервничаешь? — спрашивает Инга, кидая на него косой взгляд. Да. — Немного, — уклончиво отзывается Влад, перехватывая стопку книг лишь бы чем-то занять руки. Инга ловит его взгляд, отвечая своим, как кажется Меленину, крайне понимающим. За несколько лет совместной работы в библиотеке она поняла про него гораздо больше, чем сам Влад готов был ей рассказать. Может, это нечестно — при том как часто Инга его выручала. — Готов к первому трудовому дню? — продолжает спрашивать девушка. Влад давно уяснил, что единственный способ подбадривания с ее стороны — это бесконечные вопросы. К этому он тоже привык, поэтому выдает вымученную улыбку и кивает. Даже если технически рабочий день уже начался, а Инга перевернула табличку с надписью «открыто». — Ты особенно молчаливый сегодня, — замечает она, отрывая взгляд от тетрадки, что Влад приволок вчера. «На всякий случай», — сказал он, испытав на себе уже трижды проблемы с проводкой. Все же бумага иногда надежнее технологий. На это Инга, смешно сморщив лицо, бросила недовольное «бумер», но больше ничего против той самой тетрадки не сказала. — Извини, — повторяется он, останавливаясь возле нее за стойкой и находя там один единственный заказ. И тот появился лишь чудом — Алла, прознав про его затею с книжным, попросила целую подборку книг о феминизме. Влад смотрит на эту стопку и начинает предполагать, что потом все эти книги окажутся у них дома — с подруги станется всунуть их Стасу во время очередного недо-спора. — Вместо извинений можешь разобрать книги на стеллажах, — улыбается Инга, захлопнув тетрадь и мотнув белокурой головой. — Хорошо. Не то чтобы он планировал что-то особенное сегодня — хотя бы ему не придется стоять у кассы. Влад уходит к стеллажам, разбирая остаток книг, что не успел разложить вчера. Механические рутинные действия хорошо отвлекают его, позволяя вообще ни о чем не думать какое-то время. Он сосредотачивается на перестановке книг, и в голове не остается ничего, кроме четкого: «Эту наверх. Нет. Буковски передвинуть левее. А здесь сбит алфавитный порядок». Это приятно. Как разбирать книжный шкаф в гостиной, под ленивым взглядом Стаса, устроившимся на диване. Когда он переставлял с полки на полку исторические романы, то и дело удивленно вскидывая брови и поворачиваясь к мужчине с немыми вопросами в глазах. То что у Стаса мешались «Легенды и мифы Древней Греции» Куна (которые он купил, конечно же, не потому что пытался впечатлить Влада собственными познаниями) с «Портретом Дориана Грея» Уайлда в причудливой чехарде, путаясь с детективными романами и прочими жанровыми пустячками, одновременно впечатляло и вызывало уж слишком много недоумения. Но в основном во Владе говорил бывший библиотекарь. Мысли уплывают в совершенно другую сторону, прочь от привычного разрушительного русла. И это, пожалуй, лучшая часть его работы. Это ему нравилось даже в библиотеке. Правда, там все равно было не так. Он не может нормально это объяснить, но понимание, что все это — их с Ингой работа, их труд и их закупки, — заставляет Влада чувствовать себя… полноценным. Странное чувство, на фоне того, что до этого он подобного не испытывал годами. По крайней мере в отношении работы. От медитативного занятия его отвлекает звук шагов. — Сходи на склад, посмотри по этому списку, — просит Инга, появившаяся из-за стеллажа, и протягивает ему свеженапечатанный список из книг. Влад молча кивает и скрывается в подсобке. Он включает свет и задается вопросом: как его жизнь привела в этот момент. И внезапно ловит себя на том, что ему это нравится. Пару лет назад он и представить себе не мог, что окажется в темном, пыльном помещении, сидящим между старыми пустыми стеллажами с кучей коробок вокруг. И это неплохо. После института его вполне могла ждать подобная работа. Не факт, что он тогда был бы счастлив. За делами Влад почти не замечает, что за весь день ни разу не звучал колокольчик над дверью. Сначала он подумал, что заработался настолько, что перестал вообще различать какие-либо звуки, но когда после обеда Инга показалась с несчастным выражением лица, все стало на свои места. Ни одного клиента. За целый день. — Еще не вечер, — Влад тщетно пытается приободрить их обоих. По лицу Инги видно, что его слова на нее не подействовали. День становится хуже, когда к ним заваливается тучная фигура в красной куртке. Влад стоит за стойкой, еще раз перечитывая список отмеченных книг, потому первый встречает посетителя. И честно, ему хочется выбежать за дверь и сигануть под ближайшую проезжающую машину. Что угодно будет лучше, чем встреча с Бабичем, корчащим ехидные рожи. — Здарова, Влад, — щерится он, слишком довольный для просто зашедшего старого знакомого (или вернее сказать бывшего начальника), — Как книжный бизнес идет? — Добрый день, — Влад ловит себя на том, как знакомо сжимаете нутро, а на лицо просится набившая оскомину дежурная улыбка. Как же он это ненавидит. И Бабича все еще ненавидит. Плевать, что он друг Стаса, и они нет-нет да и вынуждены проводить время вместе (это было пару раз и лишь единожды не превратилось в катастрофу из упреков, подколок и ядовитых шуточек). Влад все еще ненавидит его всей душой за унижение, за пренебрежительное отношение и за маленькую зарплату. — Смотрю не прет у тебя, да? — ладонь Бабича шмякается на стойку, и Влад с трудом удерживает себя от того, чтобы не хлопнуть по ней тетрадкой, — Ну эт ты зря, конечно. Бизнес-то чтоб вести, оскал нужен! А ты… — Думаю, это не совсем верная мысль, — уклончиво отвечает Влад, стараясь держать себя в руках, потому что в голове назойливо вертится выученная мысль «клиент всегда прав», — Стас… — Ну че Стас? Стаска это ж другое! — сразу начинает спорить Артем, даже не глядя в сторону Меленина, словно он снова пустое место, — Он же кондитер. Булочки, запеканочки всегда нужны будут. А кому сейчас книжки-то нужны? Меленин начинает откровенно закипать и с каждой секундой все сильнее жалеть, что не может выдворить Бабича за шкирку из лавки. А тому и не нужно слышать ответа — он продолжает гнуть свою собственную линию: — Подростки вот те же! Ниче им не надо. Не читают же совершенно, ну! Спасает его от этого ужасного разговора свора так удачно ввалившихся школьников. Ну как свора — несколько ребят в дутых цветастых куртках. Они шумные, яркие, и создается впечатление, словно компания зашла сюда только для того, чтобы погреться. — Прошу прощения, мне надо обслужить клиентов, — Влад выдавливает улыбку, надеясь, что она окажется достаточно ядовитой, чтобы Бабич умер на месте. Но по тому, как он хмыкает себе под нос и бросает небрежное «Ну обслужи, обслужи», Меленин понимает, что его желаниям не суждено сбыться. Его место занимает подоспевшая Инга, включившая все свое обаяние, и аккуратно уточняет: — Я могу вам чем-нибудь помочь? К сожалению сборников Пауло Коэльо у нас нет. Влад с трудом сдерживает смешок, коротко оборачиваясь в сторону девушки. Он бы попытался дать ей понять, что ее искрометная подколка не сработает на этого человека, но его отвлекает подлетевший кудрявый паренек в ярко-зеленой куртке. Он что-то тараторит, да так быстро, что Владу приходится переспросить, прежде чем направить детвору в сторону отдела с иностранной литературой. Как только Бабич покидает стены магазина Владу становится легче дышать. Не намного, но легче. Детвора тоже уходит, купив томик Шекспира в переводе, и в книжном снова повисает тишина, разбавляемая лишь легкой ненавязчивой мелодией. Влад держится оставшиеся часы. Держится, когда закрывает магазин. Держится, когда видит автомобиль Стаса. Но стоит опуститься на соседнее сидение под мягким взглядом карих глаз, как он разваливается. — Как прошел день? — интересуется Стас, разворачиваясь к нему и убавляя громкость музыки в салоне. Там парень поет что-то веселым голосом про сентябрь и воспоминания. Да уж. Лучшего саундтрека к этому дню и не подберешь. Кажется, что сейчас музыка должна начать фальшивить, лишь бы поддержать его расклеенное состояние. Но этого не происходит. Влад прикрывает глаза и надеется, что не расплачется прямо сейчас при Стасе под этот убийственно жизнерадостный трек. Не то чтобы он не хочет плакать именно при нем. Он предпочел бы в целом не плакать. Он медленно съезжает по сиденью вниз, давая мужчине безмолвный ответ — такой, что никаких лишних подсказок не нужно. — Все настолько плохо? — аккуратно уточняет Стас, так и не трогаясь с места, вместо этого ерзая на сидении — Влад слышит, как скрипит кожаная сидушка. Он в ответ на это кивает, проскальзывая пальцами под очки и надавливая на закрытые веки. Это должно помочь ему немного прийти в себя. По идее… — Хочешь заедем лапши возьмем? — уточняет Стас, вспоминая про недавно открытую страсть Влада к азиатской кухне. Честный ответ — нет. Он не хочет. Сейчас он не хочет примерно ничего, кроме того, чтобы поскорее оказаться дома. Влад не может выбрать, что было бы предпочтительнее: утопиться в ванне, завернуться с головой в одеяло или нажраться в слюни, опустошив их бар. Он занимает все свои мысли этим нелегким выбором, пока не чувствует ласковое прикосновение к щеке. Оно беглое и улетучивается, как дуновение ветра, но оно есть. Жаль, что они не дома. Жаль, что он не может перехватить Стаса за запястье и впечататься губами в его ладонь. Жаль, что прямо сейчас он не может забыться в бездумной ласке. Влад смотрит на Стаса, пытающегося ему ободряюще улыбаться, и выдыхает. А потом кивает с тихим «Хорошо, давай» и тянется к ремню безопасности. — Только переключи песню, — просит он под непонимающий взгляд, — пожалуйста. Лапша навынос и компания Стаса в их уютной гостиной спасает этот вечер. И ленивые поцелуи в шею на пару с ласковыми поглаживаниями по волосам тоже спасают, помогая выкинуть из головы ненужные переживания. Хотя бы ненадолго. Но это не спасает следующий день. Тянется одна и та же история — минимум покупателей, почти нулевые продажи, стремящиеся вниз уголки губ обоих владельцев книжной лавки. К четвергу Влад начинает думать, что идея изначально была провальная. А еще невольно начинает соглашаться с Бабичем. Вот что самое худшее. Он все силится сказать Инге, что, кажется, им не следовало все это начинать, но не находит слов. По лицу подруги видно, что она и сама все прекрасно понимает. Их хандру развеивает Алла, навестившая лавку перед закрытием в четверг, как раз в момент, когда проводка в очередной раз начала сбоить. Она забрала свою стопку книг, заботливо упакованных и перевязанных бечевкой, и поделилась с Владом номером хорошего электрика. — Не давай ему содрать с вас три платы вперед, — наставляет она его напоследок, с поразительной силой удерживая все талмуды в одной руке, — И приходите с… В общем приходи в Коралл на выходных — пара шотов будет за мой счет. Влад не может выдать ничего, кроме робкой улыбки. Но, кажется, Алле это и не нужно. Она мягко касается его плеча на прощание и выпархивает из теплого книжного в февральский вечер. Эта встреча — то немногое хорошее, что было на неделе. А потом ведь им с Ингой предстоит работать посменно. Хотя Влад сомневается, что они такими темпами будут в целом работать. Стас старается быть рядом, даже заходит один раз и всеми силами делает вид, что на его глазах не разворачивается катастрофа. Но перед грядущими праздниками на фабрике и в кондитерской очередной аврал, так что в один вечер он приходит домой позже самого Влада и без сил валится на кровать. И все что остается Владу — устроиться рядом, молчаливо разделив усталость на двоих. — Подвезти тебя? — спрашивает Стас в утро пятницы, прикончив остатки своего скрэмбла, и кидает на него взгляд поверх кружки утреннего кофе. Честно говоря, его вопрос ставит Влада в тупик. Он бы предпочел не думать о работе и вовсе. Потому глупо зависает посреди кухни, держа на сгибе локтя пиджак, который так и не удосужился надеть. — Не знаю. Стас смотрит пронзительно, так, словно способен забраться в мысли Меленина. А может так и есть. — Ты… хочешь это обсудить? — осторожно, слишком осторожно, уточняет Кудинов, ставя свою кружку в раковину. Боже. Да ни за что. — Не сейчас, — трезво понимает Влад. Он не хочет разрыдаться от ощущения собственной никчемности перед началом рабочего дня. Уже от одних этих мыслей начинает пощипывать в носу, и он поспешно опускает голову. — Я сам доберусь, ладно? — почти отпрашивается Влад, понимая, что Стаса точно потянет на разговоры или попытки подбодрить его, а это вряд ли кончится хорошо, — Спасибо, что предложил, но я… в общем, я сам. Чужой взгляд можно охарактеризовать, как тревожный. — Напишешь мне? — Влад слышит за этим большее, чем просьбу просто сообщить о том, что он благополучно добрался до магазина. Он кивает и выходит быстрее, чем Стас потянется приобнять его или поцеловать на прощание. Это, наверное, некрасиво и вообще так не делают. Но он разберется с этим позже. После того, как закончит еще один отвратительный день. Морозы спали, поэтому вся привычная грязь и слякоть снова разлились по улицам, оставив Владу на ботинках и брюках пару приветственных капель. Впрочем, день едва ли может стать хуже. С этими мыслями Влад выныривает из-за поворота и чувствует, как сердце замирает, когда он видит Ингу и широкоплечую темную фигуру. Мысли о налоговой или еще ком-то пострашнее заставляют Влада коротко вздрогнуть. А потом он замечает взгляд Инги и слышит ее восторженный голос: — Конечно! Если хотите, можете посидеть у нас, мы с коллегой только за будем! — тут она замечает Влада и слишком импульсивно взмахивает рукой в приветствии, — А вот и он. Влад тяжело сглатывает и делает пару оставшихся шагов навстречу. Он продолжает разглядывать силуэт со спины, пока наконец до него не доходит, что на пороге их еще не открытого магазина стоит бывший мэр. Николай Воронов. Честно, все, что Влад слышал о Воронове, это брюзжание Бабича, случайно ухваченное тут или там, против сотни восторженных голосов. Примерно все они звучали как и Инга. Когда он останавливается напротив мужчины, то с запозданием вспоминает, что Стас тоже тогда баллотировался в мэры — думать о том, как бы сложилась (или вернее не сложилась) их жизнь, стань Кудинов мэром, следует в последний момент. Но Влад все равно думает, с запозданием протягивая руку и позволяя сжать ее в крепком рукопожатии. — Николай, — представляется он, хотя это абсолютно лишнее, — А вы Владислав? Мне ваша коллега Инга только что про вас рассказывала. — А-ага… — медленно отвечает Влад, скашивая взгляд в сторону Инги, смотрящей на Воронова так, словно на ее глазах только что свершилось чудо. — Хорошая мысль — восстановить книжный магазин, да еще и с редкими экземплярами, — продолжает мужчина, отпустив наконец ладонь Влада, и поправляет свое пальто, — Помню, как в детстве сюда ходил. — Да вы что? — Владу кажется, что Инга сейчас натурально запищит от восторга. Она и без того выглядит едва ли на двадцать, когда накручивает свои короткие волосы в кудри, а сейчас так и вовсе похожа на восторженную школьницу, встретившую рок-звезду. Ну… В некотором смысле Воронов для их города и стал той самой рок-звездой. Влад решает, что они предостаточно поморозили их звезду, поэтому протискивается за Ингой и отпирает дверь магазина. — Вы же не против? — спрашивает Воронов, снимая шляпу и пальто, — Просто я уже не могу сидеть дома в попытке найти вдохновение. А из всех кофеин меня скоро начнут гнать вениками. Он смеется, хотя Влад совершенно точно уверен, что единственное место, где Воронова не ждут — это в гостинице Бабича. Даже в «Белой акации» на него едва ли бы косо посмотрели. Стас действительно почти не говорил ни о выборах, ни о конкурентах, он вообще как будто старается забыть этот фрагмент своей жизни. Только единожды упомянул, что Воронов учился с ним в одной школе в параллельном классе — как будто для Приморска это было чем-то неординарным. Кажется, здесь все были бывшими одноклассниками, одногруппниками, соседями и так далее. — Конечно, — кивает Влад, вспоминая обрывки подслушанного разговора, — Оставайтесь сколько хотите. Только потом он понимает, какое впечатление может произвести их магазин на бывшего главу города. А вернее его нерентабельность. Влад переглядывается с Ингой, которая молча пожимает плечами, и продолжает заниматься делами. К сожалению, за неделю ничего не изменилось, и все, что он может делать — перебирать книги, придирчиво изучая их корешки. Только теперь он вынужден поглядывать в сторону их нежданного гостя. Воронов покупает пару книжек, а потом устраивается за столиком при входе с блокнотом и ручкой. «Старомодно», — замечает про себя Влад, но вскоре вовсе забывает о мужчине. Пока не начинает происходить что-то странное. Сначала после обеда к ним возвращается та же стайка щебечущих подростков, и Влад вздрагивает от громкого крика «Дядя Коля!». А потом девочка с большими карими глазами робко спрашивает, правда ли у них есть первые издания «Гарри Поттера». Следом приходят еще люди. И еще. Влад уже начинает было думать, что работает какой-то из рекламных планов Инги, но судя по ее удивленному лицу — едва ли заслуга в нем. Фурора не происходит — книги не раскупают подчистую и в ноль, — но Владу наконец приходится побегать то принося издания со склада, то записывая заказы в тетрадь, стоя подле Инги, упаковывающей покупку для двух женщин в возрасте, при взгляде на которых в голову Влада не лезет ничего кроме старомодного «леди». В кармане вибрирует телефон, и на секунду Меленин забывает, что именно ему диктовал лысый парень в смешных круглых очках. Он переспрашивает, неловко улыбаясь, и не без тревоги записывает сборник произведений Маркиза де Сада. Но довольно быстро забывает об этом, стоит ему нырнуть за телефоном и увидеть там короткое сообщение, от которого тем не менее веет обеспокоенностью. «Все в порядке?» — спрашивает Стас, и Влад чувствует себя дураком. Вот черт. Он совсем забыл… Он так и не написал Стасу. Этот сумасшедший день напоминает ему один сплошной сон. Правда это все не оправдание — на месте Кудинова он бы уже сошел с ума от волнения. Меленин вообще и раньше страдал повышенной тревогой, а после того, что произошло с Егором и подавно. И прошедшие года никак не помогают ему с этой тревогой бороться. Влад выходит на улицу через черный вход, чтобы покурить и набрать быстрый ответ: «Не поверишь. Но да». Он едва ли успевает сделать пару затяжек, как телефон снова пиликает. «Да? Расскажешь?». Влад чувствует внезапное облегчение — он ожидал колкостей или шпилек в собственную сторону, — и тут же набирает номер Стаса, вслушиваясь в длинные гудки. Через три таких гудка на том конце берут трубку: — Не думал, что ты так быстро позвонишь. — Извини, — Влад запоздало понимает, что Кудинов вообще-то тоже работает, и дела у него могут быть и поважнее бездумного трепа с любовником, — Не отвлекаю? — Это я попросил тебя рассказать как дела, помнишь? — уточняет Стас, и до Влада доносится стук поворотника. — Ты за рулем? — беспокойство просыпается само собой, а он не успевает его заткнуть. — Да, возвращаюсь в город, — отвечает тот, очевидно ожидая от мужчины тираду на тему разговоров за рулем. Но на этот раз Влад молчит. Не ему поучать Стаса что правильно, а что нет. Уж точно не после сегодняшнего. Этот опостылевший разговор может подождать другого более удачного случая. — Хорошо, — кивает он, — Хорошо… Может заедешь? Мы можем сходить пообедать или хотя бы выпить кофе. Вряд ли у них в ближайшие часы произойдет какой-то невероятный аврал — Инга вполне в состоянии справиться с тем образовавшимся потоком клиентов, что у них есть сейчас. А он тогда предложит ей уйти пораньше. Стас на том конце медлит, а потом отвечает: — Конечно. И от этого «конечно» на душе теплеет, развязывая последние нервные узелки. Может, эта все-таки была неплохая идея — открыть книжный.