"Книжная гавань"

Он несколько раз клянет себя по чем свет стоит, что вообще вписался в эту авантюру. Что согласился на предложение Инги, что ушел из библиотеки, что вообще довел себя до жизни такой. Но кто мог знать, что все так обернется? Никто и не думал, что перед грядущими праздниками все повалят не на маркетплейсы, в цветочные или кондитерские, а к ним. Влад устало трет виски, сверяя кассу, и жалеет, что отказался от предложения Инги снова начать работать вдвоем. Когда он закрывает лавку, ноги едва его держат, и все, что он может — вызвать такси, бездумно тыкнув на тариф, выбранный еще когда-то давно Стасом, и кнопку «дом». Дом… Домой хочется нестерпимо. А еще хочется провести время со Стасом. Нормально провести время, а не ограничиваться хоть и теплыми, но все же пустыми в своей сути «привет», «доброе утро», «завтракать будешь?» и «увидимся вечером». А вечером они действительно просто видятся. Влад и не помнит, когда они что-то делали вместе. Не говоря уже… про что-то более интимное. По правде сказать, сейчас совсем не до этого. Силы есть только на то, чтобы прийти в квартиру, сбросить пальто и ботинки, кивнуть Стасу и ввалиться в гостиную. Влад откидывается на спинку дивана, шумно выдыхая. Ноги ломит, ступни болят от ботинок и хочется только одного — завалиться в постель. Он дает себе передышку, тупо пялясь в потолок (и намеренно игнорируя закуток с книжными полками). — Эй, — слышит он голос Стаса, последовавшего за ним. Его ладони ложатся на плечи, коротко оглаживая. Влад чувствует, что от них расплывается тепло по телу, и понимает, что плечи со спиной тоже ноют. Да все тело ноет, что уж говорить. Он думает сказать хоть что-то, но в голове шаром покати. Стас его опережает — убирает руки и оказывается перед мужчиной. — Я устал, — честно признается Влад, видя его заискивающий взгляд, — Мы можем поговорить потом? — Мы можем и не говорить, — хмыкает Стас, недвусмысленно опускаясь перед ним на колени. Он кладет руки на его ноги и ненавязчиво разводит в стороны. Это могло бы быть волнующим, если бы у Влада так не слипались глаза. Так сильно, что приходится поднять очки и надавить на веки. Правда это не особо помогает. Стас ощутимее давит ему на колени и чуть приподнимается. Влад чувствует тепло, исходящее от него. Хотелось бы просто завернуться в него и все — больше ничего не делать. Но Стас ведет ладонями выше по ногам, к талии и к груди. Влад думает перехватить его пальцы, прижать к себе и просто замереть, как они ускользают, стоит этим мыслям родиться в его голове. А потом они внезапно накрывают его пах. — Стас, — тихо и вяло просит Влад, тяжело выдыхая, так что чужое имя тонет в общем шуме. Стас в ответ молчит, не услышав чужого вздоха, и щелкает ремнем. В обычный день Влад бы просто попросил его перестать. Но сегодня что-то идет не так. Внутри глухо стучит и заставляет его вскинуться. — Стас! — Влад повышает голос, резко (чересчур резко) хватаясь за узкие запястья, — Нет. Он смотрит прямо на Стаса и не может сдержать неприятной волны дрожи, которая не сулит ничего хорошего. Мужчина отвечает ему таким же взглядом, пожалуй, даже более недовольным. — В чем дело? — непонимающе бросает Стас, пытаясь вывернуться из хватки. В два коротких движения он выдергивает руки и смотрит… обиженно. Влад не сразу считывает этот взгляд — настолько этого не ожидает. От растерянности он глупо хлопает глазами, пытаясь как-то подобрать слова. Но чем дольше он молчит, тем сильнее накручивает сам себя. В голове скачут тупые обрывочные мысли: «Да как он!.. Что он!.. Какого!..». Они перепрыгивают друг через друга, путая и без того ошарашенного Влада. — В том что я устал! — он сам от себя не ожидает, что продолжит этот разговор на повышенных тонах, — Все! Слышишь? — Замечательно, — Стас резко поднимается и отходит в сторону, чудом не споткнувшись о журнальный стол, — Может мы и в разные спальни переедем? Вопрос ставит Влада в тупик. Он только и может, что осоловело моргать, и таращиться на Стаса. Своим отступлением он дает лишнее место для тучи вопросов. Они все крутятся в черепушке и крутится: «Что происходит? Что это было? Давай поговорим?». Но получается выдать только короткое: — Чего? Стас пожимает плечами. «Исчерпывающий ответ», — мысленно выдыхает Влад. Остается только качнуть головой. Он действительно слишком устал, чтобы с этим всем разбираться. По-крайней мере сегодня. — Ладно, я, пожалуй, посплю в гостевой, — отвечает он наконец, поднимаясь с места, и выходит из гостиной. Это странно. Ситуация странная. Спать не в своей кровати тоже странно. Как спать на диване, когда долго-долго делил одну постель с другим человеком. Он ворочается на простынях, которые, как ему кажется, пахнут пылью и старостью, хотя он только что достал их из шкафа — свежие и недавно перестиранные. Матрас неудобный, в спину словно то и дело что-то упирается. Вкупе с усталостью и неожиданно образовавшейся бессонницей Влад думает, что медленно сходит с ума. Пока наконец не проваливается в поверхностный тревожный сон. На утро он просыпается абсолютно разбитым. Стоит только открыть глаза, как Влад вспоминает вчерашний вечер. Хочется хлопнуть себя по лбу. Но он только трет лицо и кое-как соскребает себя с постели. Тратит кучу времени на то, чтобы привести себя в должный вид. Насколько это вообще возможно. При том, что он надевает вчерашние вещи — сил идти в их со Стасом спальню нет. Он привык вставать раньше Кудинова. Изредка подниматься с ним одновременно — и обычно это затягивается на слишком долгое валяние на подушках, болтовню ни о чем или ленивые поцелуи. А вот к Стасу, поднявшему ни свет ни заря, он точно не был готов. Особенно сегодня. Особенно собранному, в отглаженном костюме и выглядящим… как всегда лучше всех. Настолько хорошо, что Влад думает, словно забыл про какую-то важную встречу или дату. — Привет, — коротко здоровается Меленин, ожидая, что конфликт рассосется сам собой. — Угу. Это все. Весь ответ, которым его одаривает Стас. Ответ, после которого надежды на то, что они просто забудут вчерашнее, улетучиваются быстрее, чем по щелчку пальцев. — Я сегодня задержусь, наверное, — неуверенно тянет он, чувствуя себя так, словно ходит по хрупкому льду. — Конечно, — голос Стаса звучит крайне холодно, — Как тебе будет удобно. Можешь хоть переехать в эту чертову лавку. В груди екает сердце, распуская холодные ростки по всему телу. Влад так и врастает ногами в пол, не в силах двинуться. — Может и перееду. — Конечно, — хмыкает Стас под нос, — Раз так считает серьезный бизнесмен. Лучше бы он ему врезал. Это и то было бы не так больно, как язвительные нотки в голосе. Влад чувствует, как по щекам расплываются красные пятна, а сам он ощутимо начинает заводиться. — Куда мне до господина Кудинова, — выдает он, отойдя от первичного шока, — Прости, что усложняю тебе жизнь своим существованием. По тому, как резко Стас захлопывает рот, сжимая губы в тонкую нитку, Влад понимает, что перебарщивает. Вот-вот, и он перейдет все невидимые рубежи. Но Стас уже это сделал. Терять нечего. Да и не то чтобы Влад действительно беспокоится об этом. Не то чтобы он вообще следит за тем, что вырывается из его рта в данную секунду. — Очень жаль, что я тебя так обременяю, — продолжает он, — Только я всегда ждал тебя. Я ничего не говорил. Я был рядом, когда тебе это было нужно, когда ты зашивался со своими проблемами на работе. — Влад… — Знаешь, нет, все, — Влад выдыхает, сжимая переносицу между пальцев, понимая, что вот-вот действительно все уничтожит, — Потом поговорим. Он уходит — хотел бы он хлопнуть дверью, но, вспоминая жалобное лицо Стаса и его сказанное на дрожащем выдохе «Влад…», не может этого сделать. Но так же не может остаться. Хотя бы потому что кроме него действительно некому открыть лавку — Инга после его отказа работать совместно уехала на поиски старого издания сказок Пушкина на материк. Едва ли она сможет открыть книжную лавку, находясь за сотни километров от нее. Да и Влад понимает, что они со Стасом ничего не решат в таком состоянии. Он и не хочет ничего решать прямо сейчас. Влад все равно злится. Ему все равно обидно. Даже когда Стас выглядел, как жалостливый плюшевый щенок, с этим его провинившимся взглядом. Владу приходиться прикрыть глаза и шумно выдохнуть, чтобы взять себя в руки. К счастью, в лавке достаточно работы, которая не дает ему ни на секунду вернуться мыслями к утренней ссоре. Он выдает заказы, приветливо улыбаясь клиентам, передавая украшенные конверты и свертки — Инга корпела над ними перед отъездом и даже забирала заказы домой, лишь бы привести их в должный вид. Владу такие переработки и не снились. Но когда в очередной раз выключается свет, он понимает, что лучше бы оказался на месте коллеги. Он бы с удовольствием побегал по букинистическим лавкам и хранителям редкостей, даже если бы пришлось снова умасливать незнакомых неприятных людей. Уж лучше, чем сражаться в неравной борьбе с электрикой. Проходит час, но проводка не чинится магическим образом. К сожалению. Влад переворачивает табличку на «закрыто», принимаясь разбирать литературные завалы. Кипа старых потрепанных книг лежит на одном из стульев, принесенная кудрявым парнем с щербинкой между зубами (и отчего-то подозрительно знакомым), и никак не дождется своего часа. Влад перекладывает прилично выглядящие тома в одну сторону, куда отправляются «Братья Карамазовы» и несколько частей серии детективов Агаты Кристи, а подальше совсем непригодные и изрядно потрепанные «Белые ночи» все того же Достоевского и собрание сочинений Джека Лондона. — Да я там собрал ненужное, а книги ж они че… нельзя их выкидывать. Ну вродь как, — вспоминает Влад объяснения парня в плюшевой куртке, которая скорее бы подошла подростку, а не почти тридцатилетнему (насчет возраста он не уверен). Приходится позвонить электрику Аллы, который очень долго не берет трубку. А потом и вовсе сообщает, что сможет добраться только к завтрашнему утру. Влад поджимает губы, но соглашается — других вариантов просто нет. Только он думает, что день не может стать хуже, как раздается звон колокольчика. — Мы закр… — он осекается на середине фразы, вскидывая голову и растерянно замирая, — Оу. Я не думал… не ждал тебя. Стас стоит на пороге, неловко уцепившись за ручку незакрытой двери, и шуршит бумажными пакетом в руке. При этом смотрит он куда угодно, но только не на собеседника. В ответ на это Влад наоборот все пристальнее сверлит его взглядом, надеясь добиться молчаливого разрешения конфликта. — Да… — Стас неловко прочищает горло, топчась на месте. Влад дает ему еще пару секунд, но не получив никакого ответа, опускает взгляд, возвращаясь к книгам. Не он это начал — не ему первым протягивать руку помощи. Обида все еще скребется в груди, затмевая своим скрипом все здравомыслие, на которое Меленин только способен. Слова Стаса все еще жгут нутро — даже больше, чем вчерашняя ситуация. На ситуацию Владу плевать, это мелочь, неурядица. Но, кажется, Стас так не думает. По крайней мере слова он подобрал очень злые. Жестокие и несправедливые — даже если бы Влад хотел себя убедить, что он «не имел это в виду», то не смог бы их победить. Краем глаза он замечает, как Стас опускает голову и сжимает переносицу между пальцев. — Я… — начинает он, но прерывается быстрее, чем Влад успевает вернуть к нему свое внимание. Он снова замолкает, делая пару неловких шагов к стойке, пока Меленин продолжает сортировать книги. Влад старательно прячется от чужого взгляда, боясь пересечься с карими глазами, и изображает активную деятельность. Хотя на самом деле не особо понимает, как старый том «Евгения Онегина» вяжется с потрепанным романом по вселенной Сталкера, но все равно бездумно складывает их в одну стопку. — Перекусить вот принес, — произносит наконец Стас, шурша тем самым бумажным пакетом. Владу дорогого стоит сохранить равнодушное выражение лица, когда он отвечает короткое: — Спасибо. Это дается ему с трудом. Поэтому он предпринимает короткую попытку к бегству, наклоняясь к полке для выдачи заказов, проверяя свертки, которые не успели забрать клиенты. Он слышит, как Стас упирается руками в стойку и наваливается на нее — не удивительно, если он еще и перегибается через нее, пытаясь разглядеть его. — Ты… нормально? — уточняет он, стоит Владу выпрямиться и кинуть на него короткий взгляд. — Да, я нормально, — сухо выдает он, слишком яростно швыряя книжку на стойку. Она оглушительно хлопает обложкой, заставляя Меленина почувствовать себя полным идиотом. А еще выдавая его с головой. Конечно, он не «нормально». — Может поедим? Я еще не ужинал, — предлагает Стас, стаскивая пальто с плеч. — Я не голоден, — бросает Влад, выходя из-за стойки, и ставя стопку отсортированных книг на ближайший столик. Когда он поднимает взгляд, кажется, Кудинов вздрагивает. Может это не так. Может Владу показалось. А еще он замечает, что Стас собирался положить на это место свое пальто. И сам не понимает зачем выдает холодное: — Найди другое место. Это грубо. Это слишком. Но обида все еще звучит громче здравого смысла. Стас топчется на месте, едва заметно шевеля губами, словно пытается подобрать слова. Он кидает пальто на первый попавшийся свободный стул и возвращается к Владу. Оба не знают, что делать. Стас не может подобрать нужные слова. Влад не знает, как справиться с чувствами. — Если ты хочешь остаться — лучше помоги, — говорит он быстрее, чем думает, не давая Кудинову должного времени на извинения, — Перенеси вот эти книги к дальнему стеллажу. Там зарубежная классическая проза. Думаю, разберешься. Стас стоит какое-то время, то ли пытаясь взвесить все «за» и «против», то ли пытаясь понять, что от него вообще хотят. Влад понимает, что хочет. По крайней мере ему так кажется. И прямо сейчас он бы очень хотел, чтобы Стас не мельтешил перед глазами, пока он не поймет, что делать с… со всем этим. Кудинов все чего-то ждет, но Влад намеренно на него не смотрит. Он не знает чего ожидать в первую очередь от самого себя. Поэтому разворачивается и пытается заново пересмотреть ту самую стопку, пока до него не доносится неуверенный голос Стаса: — Ты всегда без света работаешь? — Это проводка. Опять, — он чеканит слова, напоминая себе скорее настроенный механизм, нежели живого человека, — Все придет в норму… через какое-то время. — А если не придет? — Останусь здесь ночевать, — Влад понятия не имеет, зачем он это говорит. — Ты ведь не серьезно… — спустя длинную паузу тянет Стас, по голосу которого слышно, что он не верит ни единому его слову. — Нет, я серьезно. Эта фраза повисает в воздухе, заставляя и без того напряженный голос, задребезжать еще сильнее. Влад наконец смотрит на мужчину, замечая, как ползут вверх чужие брови. — Так, давай я позвоню нашему электрику, и он все… — Мне не нужна помощь господина Кудинова, — цедит Влад, слишком остро отзываясь на эти слова, — Или «Сладкого короля». Или… Он заканчивает свою тираду шумным выдохом. После этого Стас просто обязан уйти, хлопнув дверью. Но вместо этого он идет к стойке, упираясь в нее руками, и опускает голову. Влад смотрит на его кудри, знакомые до одури, и ловит себя на желании зарыться в них носом. Притянуть его к себе и уткнуться лицом в макушку, вдохнув знакомый запах. Глупо, конечно. — А помощь просто Стаса? — тихо спрашивает Кудинов, выпрямляясь, и одаривает мужчину робкой улыбкой, — Подойдет? И как он может сопротивляться? Иногда Влад себя за это ненавидит. И Стаса тоже. За то, что тот так легко крутит им. За то, что он сам так легко поддается. — Я был не прав, — добавляет на выдохе мужчина так резко, что Меленин не удерживает на лице маску безразличия, — Ясно? Я… Давай просто поговорим. Все. Больше он не может сопротивляться. — Ладно, — покорно соглашается Влад, — Только давай сначала свечи зажжем — темнеет уже. — У тебя тут свечи есть? Влад только пожимает плечами. Ну, конечно, у него есть свечи. Почему у него не должно быть здесь свечей? — Свечи, так свечи, — слышит он тихий бубнеж Стаса, который послушно следует за ним в сторону склада. Они занимают себя расстановкой какое-то время. И это помогает. Действительно помогает остудить голову. Обида на пару со злостью затихают, медленно рассыпаясь под очаровательными улыбками Стаса, его непринужденными фразами и мягкими взглядами. Все становится таким привычным, правильным и, в некоторой степени, интимным. — Все, — говорит Стас, убирая зажигалку обратно в карман пальто, и смотрит на него. Влад перехватывает его взгляд и ловит себя на том, что чувствует себя странно. Как в дурацком романе. Свечи. Ужин. Невероятный мужчина. О чем ты только думаешь, Влад? — Теперь даже… аутентично, — добавляет Стас, неловко поправляя рукава пиджака, и, кажется, думает о том же, о чем сам Меленин. — Да, толку правда не много — при таком свете не поработаешь, — выдает Влад, не зная, как вернуть ту непринужденную атмосферу, что царила в книжном, пока они были заняты делами. Стас тоже мнется, продолжая тянуть время, и все же неуверенно предлагает: — Может тогда поужинаем? Теперь Влад соглашается. И это самый романтичный (был бы, если бы между ними все еще не висело мертвым грузом напряжение) и вкусный ужин (был бы, если бы за все это время еда не успела остыть) на его памяти. По крайней мере так ему кажется сейчас. Стас сидит на старом лакированном столе, уплетая остатки фунчозы, пока сам Влад пытается набрать вилкой лосося с рисом. Хотя бы чай, который Кудинов налил в термос, умудрился остаться теплым. — Спасибо, — благодарит Влад и за ужин, и за помощь. — На здоровье, — легко отзывается он, пожимая плечами, и отставляет свой контейнер в сторону, — Можешь… Влад тут же передает ему термос, почти не задумываясь. Вот это правда чудо — то, как они иногда понимают друг друга с полуслова. Даже сейчас. Особенно сейчас. — В этом правда что-то есть, — произносит Стас, оглядывая лавку. — Ага, свидание мечты, — неловко хмыкает Влад, бездумно крутя в руках упаковку от ужина. — Правда? — доносится до него удивленный голос. Конечно, черт побери, правда. Но Меленину слишком неловко признаваться об этом вслух. Поэтому он молчит, давая Стасу пространство для интерпретаций. Влад вскидывает голову, когда слышит кашель, и поднимается, оказываясь рядом с мужчиной. Он придерживет Стаса за спину и уточняет, не нужна ли ему помощь. Но тот качает головой, отпивая из термоса, и наконец нормально вдыхает. — Спасибо. — Н… На здоровье, — вырывается само собой, как и появившаяся на лице косая улыбка. Стас отвечает ему тем же. Влад опускает взгляд на закрытый термос в чужих руках и вспоминает. Как Кудинов возил ему обеды. Что в чертову больницу, что на работу. Как он кружил вокруг, постоянно маяча перед взглядом. Да и в голове тоже. И как же глупо выглядит их ссора на фоне этого всего. — Влад, прости меня, — на выдохе произносит Стас, — Я не думал, когда все это говорил. Мне было… одиноко. И обидно. Я не сразу понял, что вс… ты тоже это переживал когда-то. Он делает паузу. Длинную паузу. Которая прерывается тяжелым вздохом. — И я не должен был… все это говорить. Я понимаю, что это важно для тебя, — Стас нервно закусывает щеку, прежде чем добавить, — За вечер тоже прости. Я поступил как козел. Просто я… скучаю. Влад молча смотрит на него, стараясь удержать ползущие вверх брови. А в голове не оказывается ничего кроме короткого: «Ого». Он знает, как сильно Стас не любит извиняться и как тяжело ему это дается. Поэтому делает шаг навстречу — тянется к его пальцам, накрывая их собственной ладонью. Стас вскидывает голову и смотрит прямо в его глаза. Выглядит он крайне неуверенно. Влад переплетает их пальцы и продолжает смотреть. — Я прощен? — аккуратно уточняет Кудинов. Влад со всей серьезностью кивает, даже не шутит и не играется. Только смотрит, прежде чем упереться своим лбом в чужой. И тогда уже говорит тихое: «Прощен». Стас тянется к нему навстречу, но Влад вовремя вспоминает про то, что их прекрасно видно с улицы, даже в полутьме магазина. Поэтому он тянет его за собой за стеллаж, прежде чем позволить себя поцеловать.