Жизнь в качестве... "Павлина"?!

      На пиру я попеременно скучал, психовал и нервничал. Меня до жути бесили все эти длинющие мероприятия, на которых надо было сидеть и просто ждать, пока все чинно-благородно поедят и напьются. Ну это же скучно! Развлекался я тем, что максимально незаметно строил Цзян Чэну страдальческие гримасы, но это было прервано первым же недовольным взглядом батеньки. Потом пришлось состроить возвышенное лицо и, вяло ковыряясь в тарелке, стараться не зевать. Разговоры глав ордена наверняка были информативными, но мне очень не хотелось в них вслушиваться. В помещении было безумно душно, но, казалось, кроме меня этого никто не замечал. Хотелось выйти и пробежаться по улице, наслаждаясь бьющим в лицо свежим воздухом и ни о чём не думая, но я, к сожалению, не мог. Но все плохое когда-нибудь заканчивается, и это тоже.       Когда нас всех наконец отпустили, я первым делом пожелал Цзян Чэну спокойной ночи, после чего скрылся в комнате и плюхнулся на кровать, с мученическим стоном стянув неудобные парадные одеяния. Дышать сразу же стало легче и я быстро заснул. Снилось мне что-то абстрактное, но не слишком приятное, так что выспаться не удалось.       Проснулся я через пару часов от адской головной боли — оказывается, заколка с хвоста впилась мне в голову! Ну и бестолочь я, конечно, что забыл её снять… Тихо ругнувшись, я поднялся с кровати — всё равно не усну, да и вставать скоро — и, умывшись освежающе прохладной водой, тщательно собрался. Волосы — в удобный высокий хвост, чтобы нигде ничего не торчало и не распускалось, одежду максимально удобную и свободную, чтобы не мешала движениям, обувь — мягкую и достаточно прочную. Когда конструкция из ремешков заняла своё место и я счёл приготовления законченными, за окном только начинало светлеть. Чтобы не упускать возможность половить дзен, я вышел в сад, на который выходили мои окна. Его я проектировал сам, так что тут было менее вычурно, чем в общем саду. Песчаные дорожки, выложенные по краю аккуратными будыжниками, извивались вокруг цветучих кустов, деревьев и лужаек, а в центре был небольшой пруд с карпами кои. В центре стоял маленький фонтанчик в виде золотого павлина — самое дорогое украшение в саду — а в воде плавали лотосы, как живые, так и не настоящие. Последние были на маленьких деревянных плотиках, а сделаны были из какого-то полупрозрачного материала. По вечерам в них зажигались свечи, и выглядело это просто волшебно. Пожалуй, мне стоит стать архитектором — мне нравится проектировать как вот такие вот сады, так и здания. Вот возьму и уйду из клана, буду своими чертежами на жизнь зарабатывать! Правда, тогда надо будет ещё и стоимость материалов уметь рассчитывать, и ещё много всего… Но всяко лучше чем умереть молодым из-за двоюродного брата!       Прикинув время до общего завтрака, я примостился на камне возле пруда и, достав из цянкуня местное подобие блокнота (безумно дорогое, кстати), кисть и маленькие баночки с тушью разных цветов. Не акварель, конечно, но что-то достаточно удобное, чтобы мне её заменить. Разложившись на том же камне, на котором сидел, я не заметил, как пролетело время — на бумаге проступали тонкии линии, прорисовывался пруд и лотосы, золотой павлин, раскинувшийся вокруг сад… Я мог бы сидеть так часами, и опомнился лишь тогда, когда на плечо опустилась сильная рука. Развернувшись, я поспешно встал, аккуратно отодвинув рисунок, чтобы не задеть ненароком, и почтительно поклонился: передо мной стоял Цзинь Гуаншань.       — Вижу, твои уроки с Цзинь Хуа не проходят даром, — окинув задумчивым взглядом мой набросок, заметил отец. Надеюсь, сейчас он не сравнивает его с рисунками каких-нибудь цветочных сестричек…       — Отец, как всегда, прав. Я опоздал на завтрак? — увидев, что солнце уже поднялось достаточно высоко, удивился я.       — Да. И пусть Охота начнётся лишь вечером, тебе стоит всё же поторопиться — сейчас будут соревнования в силе, меткости и ловкости у адептов, и ты там тоже участвуешь. Поспеши, я буду ждать, — с этими словами он развернулся и ушёл.       Я вытаращился на спину батеньки, ошалело похлопал глазами, попытался опуститься обратно на камень, но (очевидно, из-за крайней степени удивления) малость промахнулся, оказавшись на земле. Это как так — участвую? Вроде как, меня об этом не предупреждали, сам я заявок никаких не подавал, даже не знал об этих соревнованиях! И что там вообще будет мне тоже известно не было, но вряд ли мои навыки каллиграфии, живописи и музыкальные способности тут помогут. Надеюсь, хоть по возрастным категориям тут есть разграничение…

***

      Его не оказалось и я с реальным испугом смотрел на какого-то качка из Цинхэ Не, который явно был старше меня — ну лет пятнадцать-семнадцать точно. Все пары выбирались жеребьёвкой, и если первые шесть боёв мне везло — одногодки я побеждал с относительной лёгкостью (к счастью, Цзян Чэн или же Вэй Усянь мне не попадались), даже троих постарше одолел — Цзысюня, кого-то из Юньмэна и ещё одного из ГуСу. Но вот эту вот махину!.. Да я ж от первого удара отлечу обратно в родные пенаты главной Ланьлинской резиденции! Но взгляд отца ясно говорил, что как к наследнику ордена мне не будет поблажки в виде «ну, разница в силе была очевидно, ничего страшного», так что мне нельзя сдаться по-быстренькому — уважительной причиной поражения будет какая-нибудь травма…       Вообще, я не сразу понял смысл этих соревнований — нам же тварей ловить, зачем силы-то тратить?! Но потом до меня дошло: возможно, изначально так главы определяли, как собрать группы (да, некоторые отбивались от них, но нуждающиеся в защите всегда держались с кем-то) и за кем нужно присмотреть внимательнее. Всё для того, чтобы потерь было меньше, понятно, да и до вечера всех подлатают (вон, проигравших и раненых отводят в ту палатку — приметил я). Но это не значит, что я хочу пострадать раньше, чем впервые встречусь с демоном.       Перехватив меч и встав в стойку потверже, я хмуро уставился на противника. Кажется, тот был несколько ошарашен тем, что ему в соперники достался злобный клоп вроде меня, но отступать он явно не планировал. Раздался сигнал. Я, ждавший его, тут же сорвался с места, двигаясь ближе к краю очерченного круга — четвёртым способом победить (первый — оружие к горлу или сердцу, второй — капитуляция противника, третий — выбить оружие) был выход соперника за линию. И именно им я и собирался воспользоваться.       Уворачиваться от атак и отбивать их оказалось сложнее, чем я предполагал, основываясь на своём невеликом опыте. Об ответных удара речи и не шло, хотя несколько раз мне всё же удалось задеть кончиком меча руку, ногу, бок и щёку противника. Но эти касания были случайными и смазанными, так что ничего особо не дали. Зрители наблюдали с интересом, но я старался не думать о направленных на нас взглядах — так было легче совершить ошибку. Минут через десять активной пляски по кругу я начал уставать. Нет, будь это бой без ограничения в пространстве и не на ровной поверхности, а с какими-нибудь кошками, камнями, кустами или деревьями, всё было бы проще, но тут не за что было зацепиться. Да и противник был не учителем Ли, старающимся заставить меня применить как можно больше разных атак, при этом не нападал в ответ (в основном), а человеком, который атаковал.       Но всё изменилось в одно мгновение — из-за пазухи вылетел лист с неоконченным рисунком и я, забыв обо всём, взметнулся в прыжке, попытавшись его поймать. Но бумага скользнула сквозь пальцы, а сам я приземлился точно на меч противника — благо, на плоскую его часть, а не на острую. Мы замерли. Адепт Цинхэ Не с некоторым трудом удерживал меч вместе со мной, а я сам застыл, так и не опустив до конца вторую ногу. Удерживать баланас на сабле — ах да, двойка мне за знание видов оружия, только сейчас вспомнил — было легче, чем на обычном мече, потому что она была немного пошире. Мгновение растягивалось, но тут я понял, что упускаю шанс — и поспешил им воспользоваться. Мой меч оказался приставлен к горлу противника, а я сам с трудом выдохнул, когда раздался голос:       — Победил Цзинь Цзысюань, орден Ланьлин Цзинь!       Спрыгнув с чужой сабли и с уважением кивнув противнику, я покинул ринг. Всё, меня больше не могут вызвать — у каждого был определённый лимит попыток, после чего его имя исчезало из чаши с табличками. Но рисунок… Куда же он улетел?       Восстановив водный баланс (спасибо, что служанок с графинами с водой и вином было предостаточно), залатав несколько весьма неприятных порезов и ранок, взяв мазь от синяков (ну а что, не хочу ходить в лиловых пятнах!) и пожелав удачи Чэн-сюну и Цзысюню (у первого оставалось ещё два боя, у второго — один), пошёл искать улетевший листочек. Казалось бы, глупо, ведь я могу нарисовать этот пруд ещё раз, но, во-первых, рисунок похвалил сам батенька, во-вторых, мне лень и некогда, а в-третьих… Я живу вторую жизнь, и если уж что-то я и понял, так это то, что даже простой рисунок нельзя нарисовать одинаково дважды. Даже в одно и то же время года, в тот же день и тот же час один и тот же пруд будет иным.       — Эй, Наследник Цзинь, это твоя мазня? — окрикнул меня неприятный голосок. Я развернулся с неприятным предчувствием — сейчас точно что-то будет, ведь я не собирался терпеть оскорбления в адрес своего творчества от кого-то, кроме учителя Хуа!       Передо мной стоял Вэнь Чао, излучая смесь высокомерия, насмешки, превосходства и затаённой (но очевидной) злости. Оно и ясно: Цзысюнь надрал зад ему, Цзыи (тоже какой-то мой родственничек, с которым я был отдалённо знаком) надрал зад ему, кто-то из Ланей тоже, и из Цинхэ… В общем, младший сыночка Вэнь Жоханя выиграл только один бой: против кого-то из молодняка Юньмэна. И, очевидно, его это злило — ещё никто так не позорился!       Серьёзно, да ни одного известного мне отпрыска основной, да даже побочной, ветви клана не учили так небрежно! Он даже меч коряво держит, ну что за!.. Слов не было, потому что мне просто и по-человечески хотелось дать ему по высокомерному ебалу — всегда бесили люди, которые нихуя не делают, ничего не умеют, но могут корчить из себя хрен пойми что только по той причине, что у них есть подтиратели сопелек, которые любого несогласного нагнут за пару секунд. Правда, вне соревнований бить рожи малолеткам — а большинство присутствующих здесь младше меня — как-то не очень. Даже если эти малолетки сильнее! Но Вэнь Чао, с учётом канона, заслуживал получить по щщам прямо сейчас, кто бы что ни говорил о перевоспитании — пардон, у меня своих дел достаточно, зазнавшихся сыночек-корзиночек главных злодеев пусть другие попаданцы перевоспитывают…       — Боюсь, что вы, второй молодой господин Вэнь, не обладаете достаточным художественным образованием для оценки чужих работ, — сухо отвечаю я. В голове ехидный голосок говорит, что относительно взрослой тётьке не пристало спорить с малолетними пиздюками, но другая часть возражает: Вэнь Чао уже десять лет, а я в прошлой жизни в этом же возрасте обладал куда большим умом и сообразительностью (да и банальной вежливостью), чем это чудо без перьев.       — Даже просто разлив чернила я мог бы создать лучшую картину, чем у тебя! И не тебе говорить о том, чем я обладаю! Не забывай, кто мой отец! — меня всё бесит, бесит, бесит. Так и хочется сказать, что мериться батьками — идиотизм. Да, да, знаю, детям нравится приписывать себе деньги и положение родителей, но, чёрт возьми, я не хочу быть «снисходительно взрослым»! Моё эго тоже умеет ущемляться! Ладно, вдох-выдох-не-сдох, успокоились и продолжае…       — Могу устроить, — раздался холодный голос. Это Цзян Чэн появился за моей спиной, очевидно, ускользнув с места соревнований. Я запоздало понимаю, что Наследник Юньмэна не имеет моих аргументов для самоуспокоения, но прописать Вэнь Чао хорошего такого леща он явно не прочь. Но раньше, чем я успел что-либо предпринять, потасовка из словесной стала физической, и по земле катался клубок из троих адептов Вэнь (включая Вэнь Чао) и Цзян Чэна.       Решив, что «не можешь остановить — возглавь!», я присоединился к этому живому комку, сразу же отхватив чьим-то локтём в челюсть и схватив кого-то за волосы. Врезать себе же самому за идиотизм и неумение сдерживаться хотелось, но оставлять защищавшего мою художниковскую честь Чэна одного не хотелось.

***

      Закончилось всё тем, что пришли старшие адепты, разняли нас, отвели к родственничкам и оставили им на растерзание. И если на Вэнь Чао было уже как-то пофиг, то вот за Цзян Чэна я переживал: ему влетит по всем фронтам. Мне же сделали выговор и сняли с соревнований, не дав заработать какую-нибудь репутацию и поглазеть на чужие бои. Я не сильно расстроился, воспользовался возможностью с умом и отдохнул, восстановив моральные и физические силы.       А вечером наконец-то настало время отправляться на Ночную Охоту…