Солнышко

Кушель и Кенни хватились Леви когда уже почти стемнело. Материнское сердце Кушель знало своё чадо, поэтому она сразу поняла, что на улицу малыш бы не пошёл. Значит, возможно, у соседей. Картина, открывшаяся им в дверном проёме квартиры Агаты, была настолько мирной и неожиданной, что Кенни на мгновение застыл, ухмылка сползла с его лица. Леви, всегда такой замкнутый и настороженный, сидел на полу, скрестив ноги, и методично раскалывал орехи маленьким, но очевидно острым ножом — тем самым, подарком дяди. Ханджи, примостившись рядом, с любопытством наблюдала за его ловкими движениями, а потом протягивала руку за очередной очищенной половинкой. Пол был усеян скорлупой. На лицах обоих детей — сосредоточенное, довольное выражение. — Ну надо же, — тихо, с непривычной теплотой в голосе, произнес Кенни, толкая локтем Кушель. — Смотри, твой сын. Уже кормит девочку. Нашёл общий язык. Кушель, стоявшая за его спиной, не смогла сдержать лёгкой, счастливой улыбки. Она видела, как плечи Леви, обычно напряжённые, сейчас были расслаблены. Как он, не отрываясь от своего занятия, коротко кивнул на что-то сказанное Ханджи. — Кажется, он... в порядке, — выдохнула она с облегчением, которого сама от себя не ожидала. Агата, выглянув из кухни, улыбнулась. — Ханджи уже успела его допросить, я слышала. Кажется, они поладили. Кенни фыркнул, и его обычная бравада вернулась к нему. — Ну, раз уж они тут устроили пир, не будем мешать. — Он повернулся к Нанабэ, и в его поклоне вдруг проглянули следы давно забытых манер. — Кенни Аккерман. Это моя сестра, Кушель. Спасибо, что приютили нашего волчонка. - Очень приятно, я Агата. Проходите, чай попьём.- любезно представилась Агата, запуская их в квартиру.- Эти пускай занимаются. Кенни снял сапоги, отряхнул плащ и вошёл в квартиру, оглядываясь с деловым видом. Кушель последовала за ним, всё ещё нервно теребя край платья. — У вас тут уютно, — отметил Кенни, кивая в сторону гостиной. — Не то что в моей берлоге. Нанабэ мягко улыбнулась. — Спасибо. Проходите, садитесь. Чай как раз заварился. Пока взрослые устроились за столом в крошечной гостиной, Леви и Ханджи продолжили своё занятие. Леви, поймав на себе взгляд матери, коротко кивнул, словно говоря: «Всё в порядке». Затем он снова сосредоточенно вернулся к орехам. Ханджи, заметившая этот безмолвный обмен, прошептала ему: — Твоя мама красивая. Леви ничего не ответил, лишь чуть заметнее нахмурился, но нож в его руке замедлил ход. Из гостиной доносились обрывки фраз: «...да, только сегодня переехали...», «...если что, мы рядом...», «...Ханджи будет рада товарищу...». Леви отложил нож, аккуратно собрал в ладонь горсть очищенных орешков и молча протянул половину Ханджи. Та, не задумываясь, приняла угощение. — Спасибо! — она звонко хрустнула одним орехом. — Завтра я тебе свою коллекцию жуков покажу. Они засушенные, не бойся. Леви медленно кивнул, в его глазах мелькнул слабый, но явный интерес. Впервые в жизни его «завтра» обещало быть не серым и однообразным, а полным новых, странных и немного пугающих, но таких живых открытий.