Когда вместе - это вместе

Школа довольно быстро решила, что появление нового психолога — это главное событие недели. Уже к среде имя Эмилии МакКолл вовсю шептали у металлических шкафчиков между уроками. В этом шепоте не было злости или открытой агрессии, скорее — слишком навязчивый, зудящий интерес подростков к новому лицу. Эмилия шла по главному коридору спокойно, ровно держа осанку. Светлая блузка, строгая папка с личными делами под мышкой, негромкий стук каблуков — она отчетливо спиной чувствовала эти десятки липких, изучающих взглядов. Для учеников она не была своей, но и до полноценного, грозного учителя тоже не дотягивала. Скорее, она казалась им экзотическим, новым объектом в привычных серых стенах. Скотт видел это лучше всех. Он буквально кожей считывал каждый косой взгляд в её сторону, каждую дурацкую ухмылку, задержавшуюся на полсекунды дольше положенного, и любой шорох за их спинами. В какой-то момент его внутренний предохранитель просто не выдержал. — Ты можешь не пялиться? — резко, едва ли не с рычанием бросил Скотт какому-то парню из параллельного класса, который слишком долго провожал Эмилию глазами. — Эй, МакКолл, ты чего? Я просто хотел спросить, где теперь кабинет психолога! — парень испуганно отшатнулся, вскинув ладони. — И смотреть для этого нужно было обязательно вот так? — Скотт сделал шаг вперед, его плечи опасно приподнялись, а пальцы, сжимавшие лямку рюкзака, побелели от напряжения. — Скотт! Тормози! — между ними мгновенно, словно из ниоткуда, вырос Стайлз. Он уперся ладонями в грудь друга, силой удерживая его на месте. — Парень просто… эм… искренне ценит обновленную школьную инфраструктуру. Очень визуально ценит, понимаешь? Чисто эстетический интерес к кадрам. — Заткнись, Стайлз, — сквозь зубы прошипел Скотт, но с места больше не двигался. Стайлз, разумеется, и не подумал заткнуться. Он дождался, пока напуганный параллельноклассник поспешно скроется за поворотом, и только тогда повернулся к Скотту, активно жестикулируя: — Нет, ну серьезно, МакКолл, ты чего на людей кидаешься? Эмилия взрослая. И да, давай признаем объективный медицинский факт: она эффектная девушка. Это, знаешь ли, уголовным кодексом штата пока не запрещено. Скотт так сильно сжал челюсть, что на щеках перекатились желваки. Ему не нужно было это доказывать — он и сам прекрасно знал, что его старшая сестра красивая. Эмилия всегда притягивала к себе внимание, даже когда сама училась в этих чертовых старших классах. Но одно дело — знать это как семейный факт, и совсем другое — стоять посреди школьного холла и видеть, как у твоих прыщавых одноклассников при виде нее буквально слюна капает на линолеум. Это бесило его до темноты в глазах. И дело было вовсе не в глупой братской ревности или упрямом собственничестве оборотня. Им двигал чистый, первобытный страх. Если на Эмилию обращают столько внимания, значит, она автоматически приковывает к себе чужие глаза. Она бессознательно шагает в самый центр общего поля видимости. А в Бейкон-Хиллс центр — это самое проклятое и опасное место, где всегда, абсолютно всегда начинает происходить какое-нибудь кровавое дерьмо.

***

Вечером Скотт всё-таки сорвался. Напряжение, которое он весь день аккуратно копил в школьных коридорах, выплеснулось наружу прямо на кухне, стоило Мелиссе вернуться с работы и поставить на стол остывший ужин. — Ты могла хотя бы предупредить меня заранее! — резко, едва ли не с порога бросил он матери, даже не сняв тяжелую куртку. Мелисса, медленно массировавшая затекшие от постоянного хождения лодыжки, устало подняла на него глаза: — Предупредить о чём именно, Скотт? — О том, что Эмилия выходит на работу прямо сейчас! — парень с силой грохнул связку ключей на тумбочку в прихожей. — В школу! В мою, черт возьми, школу! Мать даже не вздрогнула. Она спокойно взяла чайник, налила себе воды и повернулась к сыну всем корпусом, скрестив руки на груди: — Вообще-то, это и её школа тоже, Скотт. Она училась там задолго до того, как ты пошел в старшие классы. И её практика — это нормальный шаг для её карьеры. — Ты просто берешь и втягиваешь её во всё это! — его голос сорвался на глухой, вибрирующий регистр. — Во что — «во всё это»? — Мелисса прищурилась, и в её голосе прозвучал холодный родительский металл. — Во что я втягиваю твою сестру, Скотт? Объясни мне наконец. Он осекся на полуслове и замолчал, упрямо раздувая ноздри. Челюсти его судорожно сжались. Скотт не мог сказать правду. Не мог вывалить на уставшую мать историю про оборотней, охотников, трупы в лесу и то, что их тихий Бейкон-Хиллс превратился в бойню. Гнев и бессилие повисли в тесном пространстве кухни, как тяжелая, неразряженная грозовая туча. — Это просто не тот год, — глухо, пятясь к выходу, повторил он свою излюбленную мантру. — Сейчас неподходящее время. Ей нельзя здесь находиться. Мелисса долго, с нескрываемой грустью и разочарованием смотрела на своего взрослеющего, вечно скрывающего что-то сына.— Знаешь, Скотт… у тебя в последнее время буквально каждый год — «не тот», — тихо, почти шепотом произнесла она, отворачиваясь к плите. — Каждый божий день ты ведешь себя так, будто на твоих плечах держится вся планета. Хватит. Дай сестре жить своей жизнью. Вместо ответа Скотт резко развернулся, шагнул в коридор и вышел из дома, с такой силой хлопнув тяжелой входной дверью, что на кухне жалобно звякнули старые кружки в сушилке.

***

Последние дни превратились для Скотта в сплошной, затянувшийся ад. После финального звонка воздух на школьном дворе казался липким, удушливым и густым от поднятой сотнями ног дорожной пыли. Эмилия стояла у самого крыльца, чуть прищурившись от яркого послеполуденного солнца, и вежливо выслушивала монолог проходящего мимо учителя истории. Она понимающе кивала, мягко улыбаясь самым уголком губ. Случайный порыв ветра лениво приподнял прядь её темных волос, и Скотт, стоявший в паре десятков метров у своего шкафчика, вдруг с новой силой, почти физически ощутил её присутствие здесь. В его школе. Прямо посреди его личной, смертельно опасной территории. Он и без того весь день находился на взводе, готовый сорваться от любого шороха.И именно в этот момент на школьную парковку резко, но практически бесшумно въехал знакомый черный автомобиль. Скотт узнал этот тяжелый силуэт мгновенно. Внутри у него все сжалось в тугой холодный узел. — Да ну нет… только не это, — глухо выдохнул он, чувствуя, как когти едва не начинают позорно портиться из-под ногтей от подступившей паники. — Что там опять? — Стайлз, стоявший рядом, лениво дожевывал протеиновый батончик, но тут же проследил за взглядом друга и замер. Тяжелая водительская дверь открылась. Дерек Хейл вышел из машины медленно, скрестив руки на груди, словно он вообще никогда и никуда в этой жизни не торопился. Его кожаная куртка тускло блеснула на солнце. И в ту же секунду произошло то, чего Скотт не мог предположить даже в самом жутком кошмаре. Дерек привычно окинул взглядом школьный двор, поднял голову и наткнулся глазами на Эмилию. Хейл буквально завис на месте. Не на долю секунды, как обычный прохожий, а гораздо дольше, намертво впившись в неё тяжелым, немигающим взглядом. Было отчетливо видно, как его плечи на секунду дрогнули, словно весь мир вокруг него резко сдвинулся со своей оси. Оборотень уловил её запах — старый, знакомый, который он явно не ожидал встретить на этом парковочном асфальте. Скотт почувствовал, как по спине пробежал мороз. — Он чего на неё так уставился? — прошипел он, хватая Стайлза за локоть. — Так, а вот это уже становится чертовски интересным, — заинтересованно пробормотал Стайлз, вытягивая шею и моментально забыв про свой батончик. Дерек двинулся вперед. Он шел к Эмилии через толпу учеников напролом — прямо, размашисто, ни на секунду не сомневаясь и ни на кого не обращая внимания. Эмилия машинально обернулась на шаги, и на её лице мгновенно вспыхнуло искреннее, неподдельное удивление, смешанное с чем-то еще, чего Скотт не смог разобрать. — Дерек? — негромко произнесла она. Хейл даже не подумал остановиться на границе обычной человеческой вежливости. Он сократил дистанцию в один шаг, подойдя к ней почти вплотную. От него вело неестественным, лихорадочным теплом. — Эмилия, — глухо произнес он. И прежде чем Скотт успел хотя бы сообразить, что происходит, Дерек резко притянул её к себе и обнял. Это не было формальным, дежурным объятием старых знакомых при случайной встрече. Он сжал её плечи крепко, по-настоящему, утыкаясь лицом в её волосы и судорожно вдыхая запах, словно пытался убедиться, что перед ним не призрак. Так обнимают людей, которых похоронили в своей памяти слишком много лет назад. Скотт, не помня себя от ярости и непонимания, сделал резкий шаг вперед, едва не ломая пальцами лямку своего рюкзака: — Ты сейчас это серьезно?! Айзек Лейхи чуть сощурился от солнца, переводя растерянный взгляд со Скотта на Эмилию и обратно. На его худом лице отразилось запоздалое озарение. — Подожди… МакКолл? Черт, точно. Ты же Эмилия МакКолл. А я, придурок, всё это время думал, что вы просто однофамильцы. — Ты думал?! — Стайлз от возмущения едва не выронил свой батончик, подпрыгнув на месте. — Лейхи, включи мозги! Ты серьезно полагал, что в нашем крошечном депрессивном городке совершенно случайно бегают две эффектные МакКолл, и они вообще не родственники? У твоей логики сегодня официальный выходной, да? Но Скотту было совсем не до шуток Стайлза. Он, не мигая, наблюдал за тем, как его старшая сестра аккуратно, но без малейшего восторга отвечает на объятие Хейла. Она не растаяла в его руках, не улыбнулась во все тридцать два зуба, как улыбаются старым друзьям. Эмилия держалась подчеркнуто прямо, сохраняя жесткую внутреннюю дистанцию, хотя Дерек всё еще сжимал её плечи слишком крепко для простого знакомого. — Я слышал, что ты вернулась в город, — тихо произнес Дерек, и в его обычно суровом голосе прорезались непривычно мягкие, глухие нотки. — Да. Временно. Чисто ради практики, — Эмилия мягко высвободилась из его рук и сделала полшага назад, поправляя воротник блузки. Скотт подошел к ним почти вплотную. Оборотень внутри него буквально исходил глухим, предупреждающим рыком. — Дерек, ты вообще-то мог бы и раньше сказать, что знаешь мою сестру. Хейл медленно, с легким вызовом повернул голову и посмотрел на Скотта сверху вниз своим фирменным тяжелым взглядом: — МакКолл, я знал её гораздо раньше, чем вообще узнал о твоем существовании. На парковке повисла густая, звенящая тишина. Стайлз за спиной Скотта демонстративно шумно сглотнул и прошептал: — Оу. Ладно. Это сейчас прозвучало как мощный трейлер к какой-нибудь мрачной семейной саге. Мне уже нравится. Скотт почувствовал, как у него внутри всё сжалось от яростного непонимания. — Откуда вы вообще друг друга знаете? Эмилия ответила быстрее, чем Дерек успел открыть рот, явно пытаясь погасить разгорающийся конфликт: — Мы учились в одной школе, Скотт. В параллельных классах. — И она близко дружила с Пейдж, — негромко добавил Дерек. Имя погибшей девушки он произнес спокойно, почти обыденно, но в воздухе вокруг него словно мгновенно разлилась свинцовая, удушливая тяжесть. Эмилия на секунду замерла, и её взгляд, обращенный на Хейла, стал заметно холоднее и острее. — Да. Мы дружили. Скотт перевел ошарашенный взгляд на сестру: — Ты никогда в жизни не говорила дома, что знаешь кого-то из Хейлов. — А ты, если мне не изменяет память, тоже ни разу не упоминал, что водишь с ними знакомство, — мгновенно и абсолютно спокойно парировала она, затыкая брата одной фразой. Стайлз, переводя глаза с одного МакКолла на другого, замахал руками: — Так, стоп, народ. Мне кто-нибудь по-человечески объяснит, почему эта случайная встреча на парковке выглядит как незаконное пересечение трех временных линий и скрытой драмы? Здесь кому-то нужно выдать попкорн?Дерек сделал небольшую уступку общественному мнению и чуть отступил назад, к своей машине, но всё равно остался стоять непозволительно близко к Эмилии. Его территориальный инстинкт так и вопил. — Я действительно рад тебя видеть, Эми, — сказал он, и это было, пожалуй, самое искреннее, что Скотт вообще слышал от Хейла за всё время их знакомства. Эмилия коротко, едва заметно кивнула, но её лицо оставалось непроницаемой маской профессионального психолога: — Не могу ответить тебе тем же, Дерек. Извини. — О-о-о, да тут искры летят во все стороны, но явно не те, на которые мы все рассчитывали, — снова влез со своим шепотом Стайлз, за что Скотт наградил его яростным тычком локтем в бок. МакКолла буквально накрывало волной глухого бешенства. И дело было вовсе не в банальной братской ревности или упрямом собственничестве. Скотта до глубины души пугало то, как Дерек смотрел на его сестру. Хейл видел в ней ту, другую Эмилию, которую сам Скотт никогда не знал — Эмилию из далекого прошлого, из того времени, когда они еще не были расколоты тайнами и когда их семья не выживала из последних сил. — Держись от неё подальше, Хейл, — резко, с угрозой процедил Скотт, делая шаг вперед и заслоняя собой сестру. Эмилия среагировала мгновенно, жестко положив ладонь ему на плечо: — Скотт. Перестань. В этом одном коротком слове прозвучало такое четкое, непреклонное родительское предупреждение, что Скотт невольно замер. Дерек лишь снисходительно усмехнулся, даже не сменив позы: — Расслабься, МакКолл. Твоей сестре ничего не угрожает. — Не говори мне, что мне делать! — Вообще-то, Дерек прав, ты реально не умеешь расслабляться, — уже совершенно не скрываясь, вставил Стайлз, активно жестикулируя. — Это твой главный жизненный талант, чувак. Напрягаться на пустом месте, на непустом месте и вообще превентивно генерировать панику в радиусе мили. — Это всё становится слишком странным, — тихо пробормотал Айзек, осторожно пятясь к джипу Стайлза от греха подальше. Скотт не отводил тяжелого взгляда от лица Дерека. И именно в эту секунду до него наконец дошел истинный масштаб катастрофы. Дело было не в том, что этот хмурый оборотень — опасный Хейл. Дело было в том, что Дерек являлся огромной, скрытой частью жизни его сестры. Частью, о которой сам Скотт не имел ни малейшего понятия. А значит, Эмилия не принадлежит полностью его привычному, контролируемому миру. Она привезла с собой собственные старые тайны, и этот факт пугал молодого Альфу сильнее любых монстров из леса.