Когда вместе - это вместе

Школьная парковка постепенно пустела, унося с собой привычный гул голосов и хлопанье автомобильных дверей. В паре десятков метров, у старого джипа Стайлза, уже вовсю шуршала молодая стая Хейла: Эрика лениво запрыгнула на пассажирское сиденье, Бойд привычно подпирал плечом дверцу, а Айзек из-под лобья продолжал бросать растерянные взгляды в сторону крыльца. Скотт замер на асфальте, превратившись в каменное изваяние — от него буквально веяло глухой, тяжелой угрозой. Стайлз же, напротив, замер рядом, превратившись в сплошной слух, его цепкие глаза лихорадочно фиксировали малейшие микро-движения участников драмы. Дерек сделал еще один шаг ближе к Эмилии. Он двигался не резко, без своей привычной агрессивной манеры, а почти осторожно, словно боялся, что она развернется и уйдет. — Нам нужно поговорить, Эми, — негромко, так, чтобы звук не разлетался по парковке, произнес он. — Наедине. Без лишних свидетелей. Стайлз мгновенно вскинул голову, активно замахав руками, будто привлекая к себе внимание регулировщика: — Так, стоп! Почему у меня сейчас возникли стойкие, пугающие ассоциации со свиданием? Потому что если это свидание, то я официально на правах лучшего друга семьи голосую против. Ребята, посмотрите на него: у Хейла же на лбу написано лицо человека, который физически не способен сходить на нормальное человеческое свидание и не разрушить при этом пару кварталов! — Стайлз, ради всего святого, заткнись, — устало, сквозь зубы прошипел Скотт, даже не поворачивая головы в сторону друга. Эмилия перевела спокойный, оценивающий взгляд с набычившегося брата на замершего перед ней оборотня. В её глазах не было паники, только холодный расчет специалиста, который привык контролировать ситуацию. — Расслабьтесь оба, я не собираюсь прямо сейчас сбегать с ним в закат, — ровно произнесла она, поправляя лямку папки на плече. — Это просто разговор. Два старых знакомых обсуждают школьные годы, ничего криминального. — Именно с ним? — Скотт сделал шаг вперед, его пальцы судорожно сжались в кулаки. Он выглядел так, словно был готов физически встать между сестрой и Хейлом, наплевав на разницу в силе. — Эми, ты не знаешь, кто он такой. — Да, Скотт, именно с ним, — мягко, но с той самой непреклонной сталью в голосе, которая не терпит возражений, ответила она. Дерек, даже не посмотрев в сторону злящегося мальчишки, коротко добавил, глядя только на Эмилию: — Пять минут. Мне больше не нужно. Стайлз позади них неслышно забормотал себе под нос, скрестив руки на груди: — Ага, конечно, пять минут. Извечная классика жанра: «нам нужно просто поговорить». Обычно после таких пятиминутных бесед в уединении кто-то один уходит абсолютно эмоционально разрушенным, а второй идет крушить стены в заброшенном депо. Мы это уже проходили, спасибо большое. Эмилия проигнорировала очередную тираду Стилински и посмотрела брату прямо в глаза, слегка смягчив тон: — Всё нормально, Скотти. Со мной ничего не случится. Иди к машине. Скотт до боли прикусил губу. Каждая клетка его волчьего тела кричала о том, что отпускать сестру с хмурым Альфой — это огромная, непоправимая ошибка. Он не верил ни единому слову Дерека, но под прямым, уверенным взглядом Эмилии его упрямство дало трещину. Против воли, подчиняясь её человеческому авторитету, он медленно сделал два шага назад, уступая им пространство.

***

Они отошли в самую глубь школьного двора, к старым деревянным трибунам за футбольной площадкой. Краска на досках давно потрескалась и облупилась, здесь почти никто не ходил. В этом углу было заметно тише, только порывы ветра хлестали сильнее, принося с поля запах сухой травы и нагретой солнцем земли. Несколько долгих секунд они просто стояли друг напротив друга в глухом, неловком оцепенении.— Ты злишься, — нарушил тишину Дерек. Глухой голос прозвучал ровно, без попытки оправдаться. — А тебя это удивляет? — абсолютно спокойно, не повышая тона, отозвалась Эмилия. Она скрестила руки на груди, удерживая папку как импровизированный щит. Хейл не отводил от неё своего тяжелого, пристального взгляда: — Я не хотел, чтобы ты узнала о моем возвращении вот так. Случайно. На школьной парковке. — А как именно ты планировал это сделать? — её голос оставался ровным, но в нем отчетливо прорезались ледяные нотки. — Или ты вообще рассчитывал, что я никогда ничего не узнаю, Дерек? Он промолчал, и в этой внезапно затянувшейся паузе между ними словно материализовались все те долгие годы, что они не виделись. Годы тишины, вопросов без ответов и глухой обиды. — Пейдж была моей единственной близкой подругой, — тихо, глядя куда-то мимо его плеча, произнесла Эмилия. — Я сглупила тогда, в старших классах. Наверное, просто по-детски ревновала её к твоему времени, поэтому мы немного отдалились. А потом она… просто погибла. И я до сих пор, черт тебя дери, так и не поняла — как именно это произошло. Врачи говорили про укус какого-то животного в лесу, но это звучало как бред. Дерек медленно опустил голову, пряча глаза. Его широкие плечи под кожаной курткой заметно напряглись, а челюсти судорожно сжались. — В её смерти была только моя вина, Эми. — Это не ответ на мой вопрос, Дерек. Это уход от него. — Но это единственный честный ответ, который у меня есть для тебя прямо сейчас. Эмилия сделала шаг вперед, сокращая дистанцию и заставляя его снова посмотреть на себя. — Ты ведь просто исчез сразу после похорон. Испарился. Я приходила к вашему дому, колотила в дверь, но твои родственники сказали мне через порог, что ты никого не хочешь видеть. И особенно меня. — Я просто не хотел, чтобы ты видела меня таким, — глухо, едва разжимая губы, процедил он. — Каким «таким»? — Полностью сломанным. Уничтоженным. Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тем, как резкий ветер трепал полы её светлой блузки и бросал пряди волос на лицо. — Ты мог сказать мне хотя бы крупицу правды, — негромко произнесла она, и в её голосе впервые проступила чистая, не прикрытая броней психолога человеческая боль. — Хоть какую-то часть. Чтобы я не сходила со ума от неизвестности. — Я пытался защитить тебя, Эмилия. Насчет остального мне было плевать.Она коротко, горько усмехнулась, качнув головй: — Защитить от чего? От горя? Так оно меня всё равно накрыло с головой. И твое исчезновение сделало только хуже. Эти слова попали точно в цель. Дерек резко вскинул на неё глаза. В них больше не было привычного для него напускного холода или высокомерия Альфы — только безграничная, усталость человека, который слишком долго тащит на себе неподъемный груз. — Я был слишком молод. И совершил глупый, страшный выбор, с последствиями которого мне приходится жить каждую секунду до сих пор. Эмилия долго, изучающе всматривалась в его резко заострившиеся черты лица. — Я искренне ненавидела тебя все эти годы, — тихо призналась она, и это прозвучало как окончательный диагноз. — И даже не потому, что считала тебя виноватым в её гибели. А просто потому, что Пейдж закопали в землю, а ты остался жив. И уехал. Дерек принял этот тяжелый удар без малейшей попытки защититься или огрызнуться. Он лишь едва заметно кивнул: — Я знаю. И ты имела на это полное право. Внезапно вибрирующее напряжение между ними изменило свой характер. Оно перестало быть колючим, агрессивным и оборонительным. Теперь оно ощущалось как тяжелая плита, которая одна на двоих придавила их к этим старым деревянным ступеням трибун. — Я не враг тебе, Эмилия, — тихо, но удивительно твердо произнес Хейл, делая полшага навстречу. — Что бы там ни думал твой брат или Стайлз. — Я знаю, — после долгой, выматывающей паузы ответила она, наконец расслабляя плечи и опуская папку. — Но ты должен понимать: ты больше не тот мальчик, которого я помню по школе. Время ушло. — Ты тоже изменилась. Уголки её губ едва заметно дрогнули в подобии слабой улыбки. — Мы определенно могли нормально поговорить обо всем этом еще тогда. Намного раньше. — Да. Могли, — согласился он.— Но почему-то говорим только сейчас. Стоя на обшарпанных трибунах. Дерек коротко, с облегчением кивнул: — Поздно — это всё-таки лучше, чем вообще никогда. Эмилия сделала глубокий, очищающий вдох, словно сбрасывая с себя невидимую тяжесть, копившуюся годами: — Я больше не хочу никаких недосказанностей, двусмысленных фраз и тайн между нами. Договорились? — Их не будет, — твердо пообещал он. Это не выглядело как пафосная, громкая клятва на крови, скорее как простое, взрослое мужское обещание человека, который слишком устал врать самому себе. Несколько секунд они просто стояли рядом, плечом к плечу, глядя на пустеющее футбольное поле. Но стояли уже совершенно иначе. Не как старые враги, лелеющие взаимные обиды, а как двое взрослых людей, намертво скованных одним общим, трагическим прошлым. — Ладно, Хейл, — Эмилия повернулась к нему, и её взгляд стал заметно мягче, теплее. — Давай попробуем начать сначала? Без груза трибун за спиной. Дерек едва заметно улыбнулся самым краем губ, и эта улыбка на секунду вернула его в те самые семнадцать лет: — Давай попробуем. Начнем.

***

Когда они вдвоем вернулись обратно к парковке, в воздухе между ними больше не звенела та колючая, яростная искра, что пугала окружающих пять минут назад. На смену глухому раздражению пришло странное, почти осязаемое спокойствие — тяжелое и монолитное, как остывший бетон. Скотт заметил эту перемену первым. Он по-прежнему стоял у джипа, скрестив руки на груди, но его волчьи инстинкты моментально уловили смену гормонального фона. И это внезапное мирное затишье испугало молодого Альфу гораздо сильнее, чем любая открытая ссора. Отсутствие явной вражды между его сестрой и самым хмурым оборотнем города не поддавалось его контролю. Стайлз тут же прищурился, забавно наклонив голову набок и переводя взгляд с Эмилии на Дерека: — Ну и? Кто из вас двоих официально признан эмоционально разрушенным? Признавайтесь, я зря готовил утешительную речь? — Никто, Стайлз, — ровно ответила Эмилия, поправляя ремешок тяжелой папки на плече. — Можешь поберечь свои ораторские таланты для уроков истории. — Подозрительно, чертовски подозрительно, — недоверчиво забормотал Стилински, недоверчиво косясь на Хейла. — Обычно после таких драматичных бесед за трибунами люди как минимум выходят в слезах, хлопают дверями или пафосно уезжают в закат на угнанном мотоцикле. Вы ломаете мне все школьные стереотипы. Дерек проигнорировал его ворчание. Он молча подошел к своему потрепанному черному автомобилю, открыл тяжелую дверь и сел на водительское сиденье. Но перед тем как окончательно захлопнуть дверцу и завести мотор, он на секунду замер. Хейл поднял голову и посмотрел на Эмилию сквозь опущенное стекло. В этом его взгляде больше не было призраков прошлого, застарелой вины или боли по погибшей Пейдж. Он смотрел на нее как на живого, реального человека, с которым их прерванный много лет назад разговор только что начался заново. На абсолютно новой странице. И впервые за всё это бесконечное, удушливое послеполуденное время между ними не осталось удушливой недосказанности. На месте старых тайн наконец-то появилась четкая, жирная точка. Тот самый необходимый фундамент, после которого двое взрослых людей могут просто начать нормально общаться.