Когда вместе - это вместе

Вечером в доме воцарилась глухая, почти осязаемая тишина. Мать снова ушла на ночную смену в клинику, и в опустевшей кухне старые настенные часы тикали неестественно, раздражающе громко. Эмилия стояла у раковины, закатав рукава светлой блузки по локоть, и неторопливо смывала с чашек плотную мыльную пену. Окно над мойкой было приоткрыто, и из темноты заднего двора в помещение тянуло отчетливой ночной прохладой, сыростью и густым запахом примятой мокрой травы. Скотт вырос в дверном проеме бесшумно — так, словно просто проходил мимо по коридору и случайно заглянул на свет. Он уперся плечом в косяк, засунув руки в карманы толстовки. — Ты сегодня поздно, — глухо заметил он, разглядывая свои кроссовки. — Я вообще-то живу здесь, Скотти, — абсолютно спокойно, не оборачиваясь, ответила она. — Мне можно приходить, когда посчитаю нужным. Брат промолчал, переминаясь с ноги на ногу. Пауза затянулась, став неловкой, прежде чем он решился задать главный вопрос: — И давно вы… ну, общаетесь? Эмилия выключила воду, заставив дребезжащую струю затихнуть, и повернула к нему голову: — Кто именно — мы? — Ты и Дерек Хейл. Имя своего невольного наставника Скотт произнес подчеркнуто ровно. Даже слишком ровно для парня, у которого от одного упоминания этого человека обычно сводило челюсти. Эмилия неторопливо сорвала с крючка махровое полотенце и принялась тщательно вытирать мокрые ладони. — Я же тебе уже сказала на парковке. Мы учились в одной школе. — Ну да, это я слышал, — буркнул он.Скотт наконец отлип от косяка, подошел к столу и тяжело опустился на стул. Он выставил локти на пластиковую столешницу и крепко сцепил пальцы в замок, подавшись всем телом вперед — типичная оборонительная позиция человека, который готовится к тяжелому допросу. — И это всё? Просто учились? Эмилия внимательно, не мигая, посмотрела на него сверху вниз: — А что конкретно ты рассчитываешь от меня услышать, Скотт? — Да ничего особенного. Просто… — он неопределенно передернул плечами, пытаясь придать лицу равнодушное выражение. — Он вообще-то не самый простой человек в этом городе. Мягко говоря. — А ты у нас, значит, самый простой? — с легкой иронией подловила она его. Он поморщился, явно недовольный тем, что разговор уходит в сторону: — Эми, я серьезно. — Я тоже абсолютно серьезна. Она отодвинула соседний стул и села прямо напротив брата. Скотт на долю секунды трусливо отвел взгляд в сторону окна, но затем пересилил себя и снова посмотрел ей прямо в глаза. — Ты всё еще злишься на него? — вопрос вылетел у него изо рта гораздо быстрее и резче, чем он планировал. Эмилия чуть склонила голову набок, изучая его напряженное лицо профессиональным взглядом психолога: — Когда-то очень сильно злилась, да. — За что? — За то, что он просто взял и исчез, когда был мне нужен. Это была чистая правда. Но далеко не вся правда, и Скотт моментально зацепился за это слово, словно ищейка, напавшая на след. — Он исчез? Сразу после школы? — Да, сразу после школы, — коротко отрезала она, закрывая тему. — У людей в депрессивных городах иногда так бывает, Скотт. Они собирают вещи и уезжают без объяснения причин. Брат нахмурился, судорожно соображая, как связать эту новую информацию со своим знанием о пожаре в доме Хейлов. — На парковке ты выглядела… ну, как будто вообще не рада его видеть. — Я в принципе не очень люблю неожиданные и шумные возвращения из прошлого прямо посреди рабочего дня, — Эмилия откинулась на спинку стула. Голос её звучал гораздо спокойнее и увереннее, чем было у нее на душе на самом деле. Скотт буквально сканировал её лицо, пытаясь уловить малейшее изменение в дыхании или мимике. Его волчьи чувства требовали определенности. — Он тебе нравился? Ну… тогда, раньше? Эмилия не выдержала и тихо усмехнулась, качнув форфоровой чашкой на столе: — Скотти, ты со мной сейчас разговариваешь как заботливый младший брат или как следователь из окружной полиции? — Просто как брат, — тихо, потеряв былую спесь, ответил он. — Тогда расслабься наконец и иди спать. Тебе завтра к первому уроку. Он раздраженно, с шумом выдохнул сквозь зубы, запуская пятерню в свои растрепанные волосы:— Да я просто пытаюсь понять, кто этот парень для тебя, Эми! Мне нужно знать. — Он — человек из моего далекого прошлого, Скотт, — медленно, выделяя каждое слово, подвела итог она. — И всё? Больше ничего? Эмилия выдержала долгую, тяжелую паузу, заставив брата первому отвести глаза. — И больше ничего. Ответ Эмилии не принес Скотту ни малейшего облегчения. Напротив, в его душе заскреблось новое, еще более паршивое предчувствие. — Он сегодня на парковке смотрел на тебя так, будто… — парень резко осекся, подбирая правильное, безопасное слово. — Будто что, Скотт? — Будто он знает о тебе какую-то другую правду. Которую не знаем мы с мамой. Эмилия мягко, одними уголками губ улыбнулась, наклоняясь к столу и пододвигая к себе поближе остывшую чашку: — Он действительно меня знает, Скотти. Мы выросли в одном и том же проклятом городе, ходили по одним улицам. У нас с Дереком есть огромное, общее «до». Это короткое слово тяжело повисло в душном кухонном воздухе, заставив Скотта внутренне подобраться. Его волчьи чувства моментально обострились, улавливая скрытый подтекст. — До чего? — тихо, едва ли не шепотом спросил он. Эмилия не могла не заметить этого внезапного изменения. Но её наметанный взгляд психолога считал здесь вовсе не банальную подростковую ревность или упрямство. В позе брата вибрировала глухая, осязаемая тревога — чистый страх за её безопасность. — До университета, Скотт. До того, как я собрала чемоданы и уехала отсюда. До того, как ты сам внезапно стал таким пугающе серьезным, дерганым и закрытым. Парень чуть поморщился, недовольно переводя взгляд на свои сцепленные пальцы: — Я вообще-то всегда был серьезным. Сколько себя помню. — Нет, — Эмилия мягко накрыла его ладонь своей. — Раньше ты был смешным, открытым и постоянно улыбался. А сейчас ты выглядишь так, словно на твоих плечах держится вся средняя школа Бейкон-Хиллс. Этот неожиданный укол воспоминаниями из детства явно сбил Скотта с толку. На секунду его маска грозного Альфы дала трещину, и он растерянно отвел глаза в сторону темного окна. Но упрямство быстро взяло верх, и он задал вопрос, который по-настоящему терзал его всю дорогу до дома: — Ты доверяешь ему? Хейлу? Вопрос прозвучал слишком быстро, сорвавшись на глухую хрипоту. Эмилия сделала долгую, нарочитую паузу, прежде чем ответить, давая брату возможность прочувствовать всю весомость ситуации. — Я в принципе не доверяю людям автоматически, Скотт. Никому. Этот навык приходит со временем и поступками. — Это не ответ на мой вопрос, Эми. — Это самый честный и взрослый ответ, который я могу тебе дать. На кухне снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, монотонным стуком настенных часов. Скотт наконец поднял голову, и в его расширенных зрачках Эмилия прочитала глухое бессилие. — Просто… держись от него на расстоянии, ладно? Пожалуйста. — Почему я должна это делать, Скотт? Дай мне хотя бы одну адекватную причину. — Потому что. Просто послушай меня. Эмилия чуть наклонилась вперед, заглядывая брату прямо в лицо и полностью перехватывая контроль над разговором: — Скотт. Посмотри на меня. Ты не обязан защищать меня от всего подряд в этом мире. И уж точно не тебе решать, с кем мне общаться. — Я не пытаюсь… — Пытаешься, — твердо закончила она за него, не давая вставить ни слова. — Ты почему-то искренне убедил себя в том, что обязан контролировать каждый мой шаг ради моей же безопасности. Но это так не работает. Пальцы Скотта, сжимавшие край столешницы, побелели от напряжения, а под кожей на руках на долю секунды судорожно дернулись вены. Его внутренний волк буквально выл от невозможности вывалить всю правду. — Я просто очень не хочу, чтобы ты пострадала, Эми. Вот оно. Наконец-то наружу вылезла истинная причина его агрессии. Не эгоизм молодого лидера стаи, а чистый, первобытный страх за жизнь единственной сестры. Лицо Эмилии мгновенно смягчилось, лед в её взгляде растаял.— Пострадала от Дерека? — тихо спросила она. Скотт промолчал, упрямо раздувая ноздри, но Эмилия и без слов прекрасно поняла: дело было далеко не в одном только хмуром Хейле. Брат явно скрывал от нее какую-то глобальную, масштабную угрозу, нависшую над всей их семьей. — Скотт, — она выдержала паузу, говоря максимально мягко и доверительно. — Послушай меня внимательно. У меня была вполне успешная, взрослая жизнь до твоего появления в старших классах, и она точно так же продолжится после того, как ты окончишь эту школу. Это абсолютно нормально. — И Дерек… он действительно часть той твоей жизни? — Да. Из песни слов не выкинешь. Он её часть. Брат принял этот удар тяжело, шумно сглотнув вставший в горле ком. Его авторитет Альфы в этих четырех стенах таял на глазах, уступая место обычному человеческому бессилию. — И ты всё равно собираешься… продолжать общаться с ним? Несмотря на всё, что я сказал?Эмилия посмотрела на него прямо, открыто и без малейших сомнений: — Да, Скотт. Я буду с ним общаться. Это короткое, твердое слово ударило по его иллюзии контроля сильнее любых физических аргументов. Скотт медленно, словно деревянный, кивнул головой, признавая свое полное тактическое поражение: — Ладно. Хорошо. Но в этом его глухом «ладно» не было ни капли истинного согласия или смирения. Эмилия медленно встала из-за стола, подошла к брату со спины и мягко, с чистой сестринской нежностью положила ладонь ему на напряженное каменное плечо. — Хватит паниковать, Скотти. Я со всем справлюсь. Честное слово. Парень так и не повернулся к ней лицом, продолжая упорно сверлить взглядом стену перед собой: — Я знаю, что справишься. Но прозвучало это настолько вымученно и неуверенно, что Эмилия мысленно вздохнула. Скотт впервые за очень долгое время с ужасом осознал, что прямо сейчас, прямо в его родном доме, какие-то важные события начинают происходить абсолютно вне его поля зрения и контроля. Огромный пласт прошлого его сестры ожил, пришел в движение, и у него, молодого вожака мистической стаи, не было абсолютно никаких рычагов, чтобы это остановить.