Когда вместе - это вместе

Летний вечер опускался на город медленно, укутывая центральный парк густым, теплым воздухом. После дневного зноя земля наконец остывала, и от газонов отчетливо тянуло сладковатым, влажным запахом скошенной травы и нагретой коры. Скотт и Стайлз лениво брели по засыпанной гравием дорожке. Они шли как обычно — плечом к плечу, но в совершенно разном темпе: Скотт двигался тяжело и размеренно, словно тащил на себе невидимый мешок с цементом, а Стайлз то и дело забегал вперед, разворачивался спиной и хаотично жестикулировал. — Я просто искренне не понимаю, чувак, — Скотт на ходу раздраженно сорвал с куста сочный зеленый лист, покрутил его в пальцах и тут же выбросил под ноги. — Почему её мать смотрит на меня при каждой встрече так, будто я лично повинен в крушении западной цивилизации? Что я ей сделал? — Всё просто, МакКолл, потому что ты подросток мужского пола, — без секундной паузы отозвался Стайлз, перепрыгивая через торчащий из земли корень. — В глазах любой матери этого округа данный факт — уже половина судебного обвинения. А если рассуждать серьезно, то родители симпатичных девушек в принципе не переваривают потенциальные источники гормонального хаоса на своем пороге. — Стайлз, мне сейчас вообще не смешно, — глухо процедил Скотт, не разделяя его энтузиазма. — А я и не смеюсь. Я исключительно информирую тебя на правах лучшего друга. У меня, знаешь ли, сейчас включен круглосуточный режим «Радио Стайлз», вещаю без перерывов на рекламу. Он резко развернулся на пятках, преграждая Скотту путь и начиная активно размахивать длинными руками: — Вот смотри и анализируй: миссис Арджент — взрослая, опытная, пугающе хладнокровная женщина. Она открывает дверь и видит: парень, шестнадцать лет, подбородок кирпичом, глаза полные экзистенциальной драмы. И её внутренний материнский радар мгновенно выдает четкий сигнал: «Внимание, зафиксирован объект типа беда в кедах». Скотт болезненно сморщился, поправляя лямку рюкзака: — Я не беда, Стайлз. — Хуже, МакКолл. Ты — ходячая катастрофа с исключительно хорошими намерениями. — Спасибо за поддержку, очень мотивирует. — Всегда пожалуйста, обращайся в любое время дня и ночи. Скотт тяжело, со свистом выдохнул сквозь зубы и уставился на свои кроссовки: — Виктория официально запретила нам видеться. Наотрез. — Ну, это же чистая классика жанра! — Стайлз победно щелкнул пальцами. — Чем жестче родительские запреты, тем выше взлетают рейтинги у этой вашей подростковой трагедии. Вы уже перешли к финальной стадии в стиле «мы будем любить друг друга назло всему миру и здравому смыслу»? — Нет. До этого еще не дошло. — Искренне жаль. Я уже мысленно приготовил декорации с балконом, ядом и пафосными монологами. Обожаю классическую драматургию. Скотт резко остановился прямо посреди аллеи, и его взгляд стал пугающе тяжелым. — Стайлз. Прекрати. Это вообще ни разу не игра. Стилински тоже мгновенно замер, растеряв всю свою напускную клоунаду. Он внимательно, не мигая, всмотрелся в осунувшееся лицо друга, улавливая исходящую от него глухую волну чисто волчьего напряжения. — Я знаю, Скотти, — уже гораздо тише, без привычного ерничанья ответил он. В теплом воздухе парка повисла плотная, неловкая пауза. Было слышно, как в кронах старых деревьев лениво трещат цикады. — Ты просто слишком отчаянно пытаешься казаться идеальным и правильным, — мягко, почти с сочувствием добавил Стайлз, засовывая руки в карманы толстовки. — А это, поверь мне, дико нервирует взрослых. Они на подсознательном уровне предпочитают, когда подростки ведут себя как круглые тупицы. С тупыми им как-то привычнее и проще контролировать ситуацию. Скотт обреченно покачал головй, глядя куда-то сквозь кусты в сторону озера: — Я ведь просто хочу, чтобы в нашей жизни всё наконец-то стало нормально. Ну, хотя бы на пару недель. — Нормально — это миф, МакКолл, — Стайлз горько усмехнулся, увлекая его дальше по дорожке. — Такая же сказочная чушь, как розовые единороги или моя официальная медицинская диета. Забудь. Мы живем в Бейкон-Хиллс, здесь это слово не работает. Стайлз вдруг резко замолчал на полуслове, его ладонь взлетела вверх и намертво вцепилась в рукав куртки друга. — Стоп. Тормози, МакКолл. — Что там еще? — Скотт недовольно дернул плечом, пытаясь высвободиться. Стилински с силой потянул его чуть в сторону, увлекая с открытой аллеи под раскидистую тень разросшихся кустов сирени. — Только не оборачивайся сейчас резко. Умоляю тебя. — Почему? — Потому что это будет выглядеть максимально подозрительно, — зашептал Стайлз, округлив глаза. — А мы прямо сейчас очень не хотим выглядеть как два прыщавых сталкера, которых застукали за подглядыванием. Разумеется, Скотт проигнорировал предупреждение. Он всё равно резко развернулся через плечо — и мгновенно замер, словно наткнулся на невидимую стену. Его волчье зрение, обострившееся в наступающих сумерках, без труда сфокусировалось на дальней части аллеи. У старого, покрытого мхом каменного фонтана, под раскидистыми вековыми клёнами, стояли двое. Дерек Хейл. И Эмилия. В этот самый момент Эмилия тихо, но на удивление искренне рассмеялась, чуть наклонив голову набок — так, как делала только дома, когда была абсолютно расслаблена. Дерек стоял чуть ближе к ней, чем требовали рамки приличия для случайной уличной встречи старых знакомых. Руки в карманах неизменной куртки, плечи опущены, поза абсолютно спокойная. Он смотрел на неё не своим привычным тяжелым взглядом исподлобья, а как-то на редкость внимательно и открыто. Скотт почувствовал, как глубоко внутри, под ребрами, что-то резко и болезненно сжалось в тугой холодный ком. — Что они, черт возьми, делают вместе в этом парке? — глухо, с трудом сдерживая вибрирующий в горле рык, спросил он. Стайлз прищурился, вытягивая шею из-за кустов: — Ну… чисто визуально они общаются. Дышат свежим летним воздухом. Физически существуют в одной географической точке нашего округа. — Стайлз, мне сейчас вообще ни разу не смешно. — А я и не шучу, МакКолл, я занимаюсь глубоким анализом ситуации. Смотри внимательнее: у Хейла полностью отсутствует телесное напряжение. Видишь? Нет никакой сцены из дешевой мелодрамы с заламыванием рук. Это… просто нормальный человеческий разговор. Два гомосапиенса обмениваются репликами. Скотт продолжал неотрывно наблюдать за парой, и его зрачки то и дело опасно расширялись. Эмилия что-то увлеченно рассказывала, слегка помогая себе жестами. Дерек ответил ей какой-то короткой фразой. Сестра шутливо закатила глаза, а хмурый Альфа в ответ едва заметно улыбнулся самым краем губ. Это выглядело до тошноты спокойно. И именно эта мирная, теплая атмосфера между ними Скотту не нравилась больше всего на свете. — Он стоит слишком близко к ней, — процедил он сквозь зубы. — Ты сейчас про физическое расстояние в метрах или про какую-то твою личную внутреннюю философию оборотня? — Стайлз! — Ладно, ладно, окей. Да, Дерек стоит близко. Но не неприлично близко. Это стандартный уровень в стиле «мы знаем друг друга сто лет и прямо сейчас хотя бы не пытаемся друг друга поубивать». Скотт решительно сделал широкий шаг вперед, намереваясь выйти из укрытия и направиться прямиком к фонтану, но Стайлз мертвой хваткой вцепился ему уже в плечо, буквально повиснув на друге всем весом. — Даже не думай. Не смей туда соваться. — Это еще почему? — Потому что ты сейчас пойдешь туда со своим фирменным лицом «я грозный Альфа своего двора», — убедительно затараторил Стайлз, упираясь ногами в гравий. — А это будет выглядеть дико неловко, шумно и абсолютно разрушительно для местной хрупкой экосистемы. Поверь мне на слово. МакКолл продолжал сверлить Дерека тяжелым взглядом: — Он не должен находиться рядом с ней. Точка. — Скотт. Посмотри на меня, — Стайлз внезапно перестал дурачиться и заговорил непривычно серьезно. — Ну что? — Твоя старшая сестра — абсолютно взрослая, дееспособная женщина. — Я знаю это, Стайлз! — И прямо сейчас она не выглядит похищенной, загипнотизированной или находящейся в смертельной опасности. Угомони своего волка. Скотт упрямо промолчал, раздувая ноздри. И в эту самую секунду Эмилия, заканчивая какую-то мысль, легко, мимолетно коснулась ладонью предплечья Дерека. В этом жесте не было никакой романтики — скорее привычный, старый знак согласия с чем-то сказанным, понятный только им двоим. Но Скотт в своем ослеплении увидел только сам факт физического прикосновения. — Вот! Видишь?! — выкрикнул он, снова дернувшись вперед. — Вижу, МакКолл, — абсолютно ровно и спокойно осадил его Стайлз, не разжимая пальцев на его плече. — В мире обычных людей это называется простой человеческой жестикуляцией. Хватит параноить. Скотт шумно, со свистом выдохнул сквозь зубы, силой заставляя себя остаться на месте. — Мне всё это чертовски не нравится, Стайлз. — Тебе просто очень не нравится тот факт, что у твоей старшей сестры, оказывается, есть полноценное прошлое, — абсолютно ровно, без капли издевки отозвался Стилински. — Прошлое, в котором есть другие люди. И старые привязанности. Этот точный удар попал прямо в цель. Скотт растерянно обернулся и посмотрел на друга, но Стайлз не отвел глаз. — Дерек — огромная часть этого её прошлого, Скотти, — тихо продолжил он, убирая руки в карманы. — И он снова здесь, в городе. — Да. Я вижу. — И самое паршивое для тебя, — Стайлз мягко положил ладонь ему на плечо, — заключается в том, что ты физически не можешь это контролировать. Никак. Твой статус Альфы тут не работает. Скотт снова перевел взгляд на каменный фонтан. Эмилия теперь говорила о чем-то очень серьезно, нахмурив брови, а Хейл молча слушал, изредка согласно кивая головой. Между ними не было флирта, заигрываний или напускной мелодрамы. Это был просто тяжелый, выстраданный разговор двух людей, которые давным-давно должны были сесть и поговорить по душам, но смогли сделать это только сейчас. — Если этот хмурый ублюдок хотя бы попытается её обидеть… — глухо начал Скотт, чувствуя, как под кожей снова закипает волчья кровь. — То в ту же секунду у неё за спиной появишься ты, — спокойно и весомо перебил его Стайлз. — Но ты появишься там не как круглосуточный вооруженный телохранитель, МакКолл. А как любящий младший брат. Это разные вещи, улавливаешь разницу? Парень долго и угрюмо молчал, слушая, как в кустах лениво поют цикады. — Я просто всей душой ненавижу, когда важные вещи в моей семье происходят вообще без моего ведома, — наконец тихо, признавая свое поражение, выдавил он. Стайлз понимающе усмехнулся, увлекая его обратно на дорожку: — Что ж, чувак, добро пожаловать в настоящую взрослую жизнь. В ней, прикинь, у каждого окружающего есть свои собственные, независимые сюжетные линии. Приходится с этим мириться. Они постояли в тени сирени еще пару секунд, безмолвно наблюдая за парой у воды. И в этот момент Эмилия, словно почувствовав на себе чужой пристальный взгляд, резко повернула голову в их сторону. Её глаза мгновенно сфокусировались на кустах. Она медленно, с легким подозрением подняла одну бровь. Скотт тут же судорожно выпрямился и принял максимально независимый вид, изо всех сил притворяясь, что они со Стайлзом просто случайно прогуливались мимо по своим очень важным подростковым делам. Стайлз же, ни капли не смутившись, принялся вовсю махать Эмилии рукой, выдавая это за абсолютно нормальное стечение обстоятельств: — О, надо же! Привет, Эми! Какая неожиданная встреча! Парк! Зеленые деревья! Свежий воздух! Живые люди! Какое потрясающее, невероятное совпадение, а?! Скотт в абсолютном отчаянии закрыл лицо широкой ладонью, мечтая прямо сейчас провалиться сквозь землю вместе с гравием. В эту секунду до молодого оборотня наконец-то дошло то, от чего он так упрямо бегал все эти дни. Его старшая сестра больше не принадлежала исключительно ему и их маленькому, понятному семейному миру. Эмилия МакКолл была отдельным, сильным человеком со своими скрытыми историями, шрамами и секретами. И одна из этих историй прямо сейчас стояла перед ней под старым клёном, тускло поблескивая кожаной курткой в сгущающихся летних сумерках.