Соперники с привилегиями

Сентябрь две тысячи десятого, Монреаль. Шейн любил всё держать под контролем: его расписание на день всегда было одним и тем же. Он вставал в шесть утра, занимался утренней пробежкой, мылся, завтракал плотными и полезными микроэлементами, витаминами и насыщенными жирными кислотами, одевался и ехал на утреннюю тренировку. После тренировки он ел полезную и правильную еду с товарищами по команде, прослушивал рекомендации тренеров, смотрел какой-нибудь из прошедших у соперников матчей, разбирал общую стратегию и личные особенности нападающих, проводил вечернюю тренировку (или полноценную игру), приезжал домой, ужинал полезной и питательной едой, снова смотрел хоккей (если не слишком устал после игры) и ложился спать в одиннадцать вечера. Изо дня в день, из месяца в месяц. Шейн прошёл тренировочный лагерь этим летом и сейчас, в начале нового сезона был полностью готов к игре среди профессионалов. Уже через месяц, в октябре, состоялась первая встреча Вояджерс против Беарз, которую, к гордости своей, Холландер выиграл. Розанов надувал щёки, клялся на камеру забить полсотни голов за полгода и действительно показывал результат. Но не против Шейна — за Шейном он пока не успевал. Январь две тысячи одиннадцатого, Нэшвилл. «Матч всех звёзд», куда пригласили их обоих. Не удивительно, за полгода он успел набить больше сорока голов, слегка опережая Розанова, с его тридцатью семью. Они были самыми многообещающими новичками и конечно попали в двенадцать лучших. К тому же на обоих висели миллионные рекламные контракты, а зрителям хотелось видеть их «противостояние» как можно чаще, и не только в профессиональном хоккее, но и на таких вот полуигровых мероприятиях. Хоккеистов разделили в разные команды — Северная Америка против всех остальных. Но новички, традиционно, участвовали только в конкурсах. Так что для Холландера и Розанова «Матч всех звёзд» того года стал больше игровым, чем спортивным мероприятием — много интервью, встреч с прессой и спонсорами, показательные выступления на «скорость катания», «красоту исполнения буллитов», «силу и точность броска». С той памятной ночи прошло полгода, они виделись несколько раз на играх и конференциях, но близко больше не пересекались. И Шейн было подумал, что слава тебе, Господи, отпустило — сумасшедший сталкинг за Розановым закончился. Но нет… Он сам подъехал ближе к команде соперников на льду, лишь бы ещё разок поглазеть на ярко-розовые щёки, прихотливо изогнутые губы, хитрющие ореховые глаза и кудряшки, от которых он млел, как младшеклассница. — Развлекаешься? — невинно спросил Розанов. — Да, типа того, — ответил Холландер. — А мне вот скучно. И сегодня вечером будет ещё скучнее. Шейн на секунду даже завис. Это что, флирт? — Эм… — да, очень умный ответ, Шейн, ты молодец. — Кстати, я остановился в комнате пятнадцать пятьдесят один. — О… — да что с ним не так? Что за междометия вместо нормального ответа? Розанов развернулся к своим и Шейну ничего не оставалось, как ретироваться. Этим вечером всё изменилось. Шейн честно не собирался никуда идти — Матч всех звёзд прошёл отлично, он выиграл соревнование на «силу и точность броска», даже побил рекорд Лиги, может гордиться собой. Но поймал себя в момент выбора рубашки после использования дезодоранта. «Чем я, блядь, занимаюсь?» — на секунду промелькнула мысль, но также быстро спряталась куда-то вглубь сознания. На автопилоте, но бдительно оглядываясь по сторонам, он поднялся на третий этаж и быстро постучал. Илья, одетый в футболку и спортивные штаны, открыл дверь сразу. Шейн же, услышав, как за спиной открываются двери лифта, ураганом ворвался в номер. Вид у него был одновременно перепуганный и целеустремлённый, будто прямо сейчас он собирается прыгать с тарзанкой в пропасть, не проверив предварительно страховку. Этот парень Илью бесил. Не так, как бесят действительно неприятные люди — до кипящей злости и чёрной ненависти, а как бесят чуть более успешные и красивые на экране — до лёгкой зависти и желания дотянуться до того же уровня. «Что ж, Холландер пришёл сам, поиграем…» — Холландер, ты что-то украл? — вкрадчиво поинтересовался Илья. — Что? — тот казался сбитым с толку, но румянец двусмысленной ситуации, в которой он оказался, уже заливал его щёки, делая веснушки на них более заметными. — За тобой гонится полиция, мафия, ФБР? — продолжал подкалывать соперника Илья. — Нет! Всё в порядке, — а, вот и он, мальчик-всё-в-порядке вернулся. Шейн решительно взял инициативу в свои руки и прижался к Илье яростным поцелуем. Эта территория была им уже знакома, оба выдохнули с облегчением и словно упали друг в друга. Илья обхватил Шейна одной рукой за шею, второй за талию, прижимая ближе. Шейн был ниже, поэтому обнял Илью за спину, под лопатками. Но даже несмотря на страсть в поцелуе — не расслабился. — Перестань думать, — оторвался от его губ Илья. — Давай, расслабься. — Не могу, — сквозь сжатые губы ответил Шейн. Всё внутри полыхало, тело требовало прикосновений прямо сейчас, но мозг — его маленький хоккейный мозг — подкидывал одну картинку за другой: как кто-то врывается в номер, как их видят, фотографируют, выкладывают фотки в сеть, скандал набирает обороты, его выкидывают из Лиги, родители его презирают. И снова, и снова, и опять — круг за кругом — стыд и паника потихоньку набирали обороты. Илья, видимо, успел прочесть что-то на его лице, потому что резко схватил его за волосы и потянул на себя. — Смотри на меня, — приказал он. — Сегодня я решаю, да? — Да, — с облегчением выдал Шейн, чувствуя, как согласие на передачу контроля в чужие руки распрямляет сжавшуюся внутри напряжённую пружину беспокойства, поднявшееся тут же желание смывает уродливые картинки, а мысли наконец перестают тошнотворно кружиться, замирая. Мышцы сладко задрожали, а во рту скопилась слюна, он как никогда готов был следовать за этим властным голосом и красивым телом. — Что ты говоришь, если хочешь остановить меня? — уточнил Розанов. — Я не хочу остановить тебя, — выдохнул Холландер. — А если захочешь? — Нет, подожди… — Окей, нет — подожди, я запомнил. Илья отстранился и, в два шага преодолев расстояние до кровати, сел на неё. — Иди сюда. Шейна не нужно было упрашивать, он стремительно метнулся к такому желанному сейчас телу и, чуть не сбив Илью на пол, навалился сверху. — Такой нетерпеливый, — выдохнул прямо в губы Илья, обвивая талию Шейна руками и усаживая к себе на колени. Шейн вцепился в его кудри, пытаясь то ли сожрать, то ли задушить соперника своим языком глубоко в горле. Илья провёл рукой по спине вверх, погладил шею и принялся расстёгивать пуговицы рубашки, потираясь своей эрекцией о вставший член Шейна. — Сними, — скомандовал он, закончив с пуговицами и потянул собственную футболку через голову. Шейн повёл плечами, рубашка белым облаком спланировала на пол. Илья опустился губами к шее, посасывая, пока Шейн расправлялся с собственным ремнём, пуговицей и молнией на джинсах — какого чёрта он надел такие тесные штаны? Привстав, чтобы содрать оставшуюся одежду, Шейн на секунду застыл, очарованный открывшимся перед ним видом — полуголый Розанов развалился на кровати, тяжёлым оценивающим взглядом глядя на него снизу вверх. Кровь бросилась в лицо, захотелось прикрыться, хотя, почти всю жизнь проведя в мужских раздевалках и душевых, Шейн давно перестал обращать внимание на собственную наготу. Но перед Розановым почему-то стало неловко, хотя в глубине души Шейну нравился этот голодный взгляд… — Иди сюда, — хрипло выдохнул Илья, похлопав по собственным бёдрам, с которых одним быстрым движением стянул штаны и трусы. Шейн повиновался. — Вот как всё будет, — продолжил Розанов. — Я вылижу тебя всего, трахну пальцами, и когда скажу — ты кончишь. Не раньше. Да? — Да, — выдохнул Шейн, чувствуя, что ещё минута таких разговоров, и для него всё закончится постыдно-быстрым оргазмом. В голове стало блаженно-пусто, а в крови будто закипел огонь. Он не мог больше ждать, призывно застонав. Илья перевернул их, уложив Шейна на спину и, навалившись сверху, зафиксировал руки того над головой. — Держи здесь, — приказал он. Шейн повиновался, сжав в кулаках уголки подушки. Илья поцеловал его шею, спускаясь по телу ниже, когда у Шейна вырвался первый стон. — И будь потише, не то я заткну тебя чем-нибудь, — заметил он. Эта мысль молнией поразила Шейна, ему так хотелось ощутить что-то во рту, что тело немедленно отозвалось, член дёрнулся и потёк. Илья, конечно, заметил, ухмыльнулся уголками своего бесячего рта, но вида не подал и продолжил путешествие вниз по телу. Шейн честно старался вести себя тише, понимая, что за стеной живут другие игроки НХЛ, но столь редкое отсутствие панических мыслей и страхов в голове настолько расслабили его, что сдерживаться не было никаких сил. Илья спустился до паха и начал посасывать член. Это было так хорошо, что Шейн начал стонать на одной ноте, становясь всё громче с каждым движением губ и языка по стволу. Илья обхватил губами чувствительное место под уздечкой, и Шейн едва не кончил. Крик вырвался из горла сам собой, тело выгнулось, и он почти встал на лопатки, пытаясь удержаться на краю. Руки рефлекторно дёрнулись вниз, но чувствительный шлепок по бедру немного привёл его в себя, и он снова зажал подушку в кулаках. Илья пережал его член у основания, давая так необходимую сейчас передышку. — Ты очень громкий сегодня, — ухмыляясь, с мнимым недовольством сказал он. — Придётся тебя заткнуть. Он подхватил Шейна за бёдра, поставив того на колени, а сам проскользнул между его разведёнными ногами и лёг на спину так, чтобы их члены оказались точно на уровне губ друг друга. — Соси, Холландер, — приказал он. — Руками не трогать. Шейну нравился член Розанова, розовый, больше среднего и достаточно толстый, чтобы приятно растягивать губы и тяжестью ложиться на язык. Но ещё больше он балдел от вкуса и запаха — мускус, солёная горечь моря и свежесть цитрусового геля для душа создавали неповторимый коктейль, под которым ощущался личный запах Ильи — что-то возбуждающе-неповторимое, только его. Без рук справляться было сложнее, но Шейн не был бы Шейном, если бы боялся вызовов — тем более от Розанова. Он смочил губы и сразу взял наполовину, вспоминая всё то, что ему самому нравилось получать в минете. Илья, облизав палец, принялся сосать яйца Шейна, за бедро удерживая его над собой. Он уже заметил, что яйца того были очень чувствительны и хотел сегодня довести Холландера до оргазма, не касаясь члена. Скользким пальцем он обвёл дырку Шейна, тот даже не дёрнулся, увлечённый членом Ильи, который с глухим стоном заглатывал. — Давай, расслабься, — скомандовал Илья и Шейн послушно впустил его внутрь. Палец легко вошёл и не понадобилось много времени, чтобы нащупать бугорок простаты. Илья начал движения взад-вперёд, чуть сильнее нажимая на выходе, обводя внутри по кругу, от чего член Шейна потёк ещё больше. От первого движения пальца по простате Шейн застыл, а после начал покачивать бёдрами в такт толчкам пальцем. На шею и грудь Ильи уже натекло целое море предсемени и по поджавшимся во рту яичкам он понял, что Шейн вот-вот кончит. Сам он тоже был близок к оргазму — Холландер оказался поразительно усердным учеником, схватывающим новые знания на лету. — Кончай, — хрипло приказывает Розанов. Шейн стонет в ответ, начиная сосать ещё усерднее. Особенно удачное движение пальца, заглушенный членом во рту крик и Шейн обильно кончает на грудь Ильи, заливая живот и попадая на собственный подбородок. Не контролируя себя, он рефлекторно берёт Илью в горло и его предоргазменный стон отдаёт прямо в яйца, доводя Розанова до края. Шейн с трудом удерживает себя на руках, пока Илья кончает, после роняет себя в сторону и переворачивается на спину, сипя словно астматик. Отдышавшись, Илья проходится руками по почти безволосым ногам Шейна и его коротко постриженному лобку. — Хороший мальчик, — самодовольно произносит он. Мягкий член под рукой дёргается, и Илья отмечает это, решив поэкспериментировать с похвалой в следующий раз.