Соперники с привилегиями

Они рассказали родителям Шейна… Ну, как рассказали: Дэвид — отец Шейна просто увидел их, целующихся, через стеклянную заднюю дверь, выходящую из гостиной прямо на пирс. После Холландер-старший деликатно развернулся и сбежал к себе домой. Им пришлось спешно переодеваться и ехать следом, чтобы объясниться. Но, вроде бы, всё прошло хорошо, Юна Холландер оказалась даже ещё более помешанной на хоккее, чем её сын, хотя Илья сомневался, что такое вообще возможно. И больше сердилась, что Илья собирается переходить из Бостона в Оттаву — его недостаточная лояльность первой команде раздражала мать сильнее, чем его отношения с сыном. Под конец того неловкого разговора Дэвид нашёл в себе силы даже пошутить. Так что да, всё прошло хорошо. Родители взяли с Шейна обещание поужинать как-нибудь вместе, но тот пока не совсем отошёл от вынужденного каминг-аута, так что Илья решил в ближайшие дни эту тему не поднимать. Но вот что ему хотелось поднять — так это кое-что другое.

***

Илья проснулся один — его ранняя пташка уже встал и теперь вовсю хозяйничал на кухне, разнося по всему дому запах своего почти-несъедобного-диетического завтрака. Огурец, шпинат и сельдерей, измельчённые в блендере до кашицеобразного состояния, составляли обычный завтрак всемирно-известного хоккеиста. Илья знал, что в некоторые дни Холландер также добавлял в эту ядовито-зелёную смесь орехи, овсяные отруби или псиллиум — делая смузи ещё более жутким. И сегодня, похоже, был как раз такой завтрак — судя по визгливо-заливающемуся блендеру, пытающемуся разрубить орехи — Шейн решил побаловать себя добавкой с миндалём. Неторопливо спустившись на кухню, Илья успел только краем глаза уловить как канадец допивает свою гадость, когда тот развернулся к нему с улыбкой. — Привет, — и шагнув навстречу, легонько поцеловал в губы. — Привет, — промурлыкал Розанов. — Я просыпаюсь в надежде на приятное утро, а моего горячего парня нет рядом. Не хорошо… — Я компенсирую, — чуть застенчиво порозовел скулами Шейн, но не отстранился, когда Илья сжал его в объятиях, прижимая к себе вплотную. — У меня есть идея на сегодня, — подумав, выдал Илья. — Какая? — Давай возьмём гидроциклы и скатаемся на один из необитаемых островков на юге? — Что ты задумал? — Ничего, — лицо Ильи было абсолютно честным и невинным. — Просто экскурсия.

***

Из дома они смогли выбраться ближе к четырём, когда солнце уже перестало так сильно припекать. Отправив Шейна одеваться, Илья оперативно собрал небольшой рюкзачок и, не дожидаясь хозяина, прошёл на пирс, где в водном сарае и стояли два гидроцикла. На озере было прохладно, дул свежий ветер, гоняя по водной глади небольшие волны. Гагары — эти дьявольские птицы, устроили себе гнездовье в середине небольшой заводи, в скоплении осоки и водных лилий, неподалёку от коттеджа Холландера, и теперь их «волчьи» крики Илья слышал почти постоянно. Поначалу вздрагивал, но день на третий почти привык. — Куда едем? — догнал его слегка запыхавшийся Шейн, и Илья в очередной раз завис на этом красивом лице. Веснушки, которых от солнца стало ещё больше, выделялись на идеальной золотистой коже, тёплые карие глаза сейчас были доверчиво распахнуты, а пухлые красные губы так и просили поцелуя. — Туда, — Илья махнул рукой влево, навигатор в телефоне подсказывал, что именно в том направлении, минутах в десяти езды, расположен микроскопический островок. — Кто последний, тот сегодня моет посуду, — вскочив на гидроцикл, выкрикнул Шейн. Илья, усмехнувшись, дал ему малюсенькую фору — всё же многолетнее вождение спорткаров давало ему преимущество за любым рулём. Они добрались до островка одновременно: десятиметровая суша, почти полностью покрытая высокими деревьями — берёзами, осинами, соснами и елями, и совсем крошечный пустой пятачок посередине, были именно тем местом, которое Илья искал. Гидроциклы были вытащены на берег и привязаны к самым толстым деревьям, когда Илья взял Шейна за руку и повёл к полянке, виднеющейся между стволами. Два на два метра — чуть больше кровати Шейна, размера кинг-сайз, покрытая зелёной травкой и совершенно ровная, не считая листвы, веток и упавших прошлогодних шишек. Вытащив из рюкзака, он разложил широкий коврик, накрыл его сверху пледом, достал бутылки с водой, протеиновые батончики и полотенца. — У нас пикник? — с улыбкой спросил Шейн, глядя на все эти приготовления. — Типа того, да, — ответил Илья и устроился в середине импровизированной зоны отдыха. — Иди сюда. Шейн приземлился рядом, предварительно обтерев о траву свои гидроботинки. Илья тут же притянул его за талию ближе, оставляя на губах короткий страстный поцелуй. Тот завертел головой, всматриваясь в просветы между деревьями — не плывёт ли кто по озеру? Не затаился ли в кустах? Илья только хмыкнул, тревожность партнёра была привычной, к тому же, несмотря на страх разоблачения телу Шейна явно нравилось происходящее: солнце на коже, ветер в волосах, пение птиц и шум волн. И призрачный взгляд неизвестного (или неизвестных) — возбуждающая неопределённость. — Нас могут заметить, — нервно сказал Шейн. О, Илья прекрасно знал, как его отвлечь, когда ронял спиной на плед, навалившись сверху и целуя скулы, подбородок, губы, кончик носа, снова скулы, линию челюсти и шею за ухом. — Помнишь, я рассказывал, — между поцелуями, горячим шёпотом прямо в ухо, выдал Илья, — как хочу трахнуть тебя на одном из этих маленьких островков, а ты будешь кричать так громко, как только можешь? — Блядь, Илья! — задыхаясь выдохнул Шейн, но полностью вставший член недвусмысленно намекал, что идея ему нравится. — И никто тебя здесь не увидит, — продолжил Илья, обеими руками стягивая со своего парня шорты, — но, возможно, кто-нибудь услышит. С лодки. Если ты будешь недостаточно тихим. Розанов быстро избавил от одежды их обоих, смазка и презервативы были предусмотрительно вынуты из рюкзака и лежали под матом. Он впился в губы Шейна, вызывая у того стон, спустился ниже, покрывая тело короткими жгучими поцелуями, от которых тот выгибался и хныкал. Всё ещё недостаточно громко. Нагрев в руках смазку, он принялся растягивать Шейна под себя, благо тот был ещё достаточно мягким после их утреннего секса на кухне. Пальцы легко входили и выходили из расслабленного тела, Илья использовал уже три пальца, не торопясь заходить дальше. Средний палец касался простаты каждым третьим толчком, от чего Шейн уже начал течь. Илья обожал его мокрый член, так и просящийся, чтобы его облизали и сдавили глубоко в горле. Но не сегодня! Сегодня у него была приготовлена совсем другая программа, и Илья твёрдо намеревался довести Шейна до криков. — Пожалуйста, — просил Шейн, едва держа пьяные от возбуждения глаза открытыми. — Что пожалуйста, милый? — Илья и сам едва держался, Холландер был сейчас безумно привлекателен. — Блядь, Илья, вставь мне уже. — Ещё нет, чуть позже. — Блядь, блядь, блядь! — выкрикнул он. — Я сейчас кончу. — Нет. Если ты меня любишь, то продержишься ещё немного. Шейн не шутил, Илья видел, что он на грани — малейшее движение по члену могло толкнуть его за черту. Но Розанову дико нравился такой покорный Холландер, то, как он сжимает зубы, как у него вздуваются вены на лбу и поджимается живот, в надежде ещё чуть-чуть оттянуть собственное удовольствие, быть хорошим для Ильи. От очередного движения пальцами, член Шейна выдал прозрачную струйку, и Илья просто сорвался. Холландер заставлял его хотеть, желать, брать, вожделеть. Всё это, усиленное многократно, будил в нём любимый. Натянув защиту, он ворвался одним движением и сразу до конца. — Да, — застонал Шейн, — наконец-то. Он звучал всё громче, выгибаясь в спине и обняв пятками поясницу партнёра. — Хочешь сильнее? — зарычал Илья, мечтая услышать крики Шейна. — Да, да, сильнее, трахни меня сильнее. И Розанов отпустил себя, с Холландером он не мог оставаться хладнокровным — тот будил в нём зверя, взрывного и жадного. — О, черт. Блядь! Илья. Илья всё интенсивнее толкался в твёрдые мышцы бедра. Тело под ним задрожало, готовое вот-вот финишировать. — Да, давай, кончай Шейн. — Я почти, ещё чуть-чуть. Я уже… Сдвоенный громкий крик пронёсся над островком, спугнув с ветки какую-то птицу, и улетел дальше по глади озера. «Мой идеальный, — расслабленно думал Илья, любуясь лежащим рядом таким же расслабленным и улыбающимся Шейном. — Создан точно под меня».