Девчонка что надо

Подловить Марину в гордом одиночестве было почти невозможно — она всё время проводила вместе с мужем. Не по дороге в туалет же её перехватывать с такими-то новостями. Поэтому Паша поступил иначе. Он дождался глубокой ночи и словно заправский вор прокрался к ним в спальню. Пару раз потряс за плечо женщину, а когда та открыла глаза, жестами призвал молчать и идти за собой. Уже в своей комнате, плотно закрыв дверь, он сказал: — Извините, но у меня для вас очень плохие новости. — Настолько плохие, что надо с постели поднимать? — сонно спросила она и тут вдруг всполошилась. — Погоди, чего-то случилось? Пожар? — Нет… — стушевался Паша, который точно бы не стал предпринимать стелс-миссию во время такого бедствия. — С Вероничкой что-то не то? — уже ближе к делу спросила Марина. — Да. Очень не то. Вы лучше присядьте. Я вам сейчас скажу такую новость… Заинтригованная женщина села на край кровати и с видом самого придирчивого экзаменатора велела: — Говори! И Паша рассказал. Всё рассказал. Признался, что на самом деле он парень и полгода встречался с их дочкой, правда чисто в платоническом смысле. В двух словах пересказал, почему притворяется девушкой, что они с Вероникой делятся секретами. И тогда, наконец, подошёл к главной новости. Паша говорил на эмоциях, не раз сам сдавливал ногтями собственную руку, когда вдруг замечал, что голос срывается на обычную громкость. Однако Марина выслушала его совершенно спокойно. А когда Паша закончил, заявила: — Да уж… Вероничка в своём репертуаре. Столько деталей выдумывает! Мне даже иногда кажется, что она скрытый гений, когда такие истории выслушиваю. — То есть вы не верите, что… — у Паши чуть челюсть на пол не упала от реакции женщины. — Причём здесь вера? — тихо усмехнулась женщина. — Я совершенно точно знаю, что ничего такого не было. — Знаете? Как вы можете знать? — удивился Паша. — Вы же спали! — Так в том-то и дело, что я за всю поездку ни одной ночи нормально не проспала. Не выношу эту южную жару, но просто обожаю их магазины! А уж каналы… — чуть стыдливо и мечтательно сказала она. — Поверь, мой муж вообще ни разу не выходил ночью из номера. За всю поездку. К тому же у него не было ключа от номера Вероники, он не мог туда зайти без спроса. — Может она номер забыла закрыть… Или вы думаете, что она сама… — Паш… тебя же Павел зовут, да? — Да. — Паша, ты совершенно не понимаешь, что происходит. Вероничка… Наша Вероничка очень особенная девочка. Очень особенная! Понимаешь? — Вы говорите так, будто она ненормальная, — смутился парень. — Я бы выразилась иначе, но… Нет, нормой там точно даже и не пахнет, если говорить прямо. Боюсь, ты попался на её обман. С самого начала. — Вы о чём вообще? — Ты говоришь, ей пятнадцать лет было, когда вы познакомились? Подожди минутку. Женщина ненадолго вышла из комнаты, а потом вернулась и что-то протянула Ведяеву. Парень в недоумении раскрыл паспорт, принадлежащий Веронике Антоновне Быковой. — Быкова? Но разве ваша фамилия не… — Ты лучше дату рождения почитай. И посчитай. По ночному времени и усталости Паше потребовалась пара минут, чтобы точно убедиться, что дата и вправду была очень интересной. — Получается, ей уже тогда шестнадцать было? — Ага. А ещё ты наверное не заметил, но она родилась в августе. Зато… — женщина эффектно достала спрятанный в кармане халата уже свой собственный паспорт. — Мой день рождения тебе покажется очень-очень знакомым. Это была моя поездка! — разъяснила она. — И мой праздник. Говорю же, я просто обожаю тамошние магазины! А город… красивый, аж сил нет! Давно бы переехала, если бы могла жару выдержать. — То есть она всё это время мне врала? — до сих пор стоявший Паша аж присел. — Тут… — женщина вздохнула и села на кровати рядом с ним. — Тут, видишь ли, всё намного сложнее. Она очень необычная девочка. Очень! — Я не понимаю… — Наверняка ты считал её очень искренней, даже не подозревал, считал, что она никогда не соврёт… Это у неё с детства. Видишь ли, Вероничка немножко… не от мира сего. Она с детства выдумывала какие-то воображаемые миры, и это была не игра. Она буквально жила в них, полностью отрицая реальность. Сейчас-то ещё ничего, но тогда было совсем плохо. Она в школу пошла в восемь лет, кстати, как раз вот именно поэтому. — То есть она верила во всё, что говорила, так? — Слово «верила» тут тоже не очень подходит. Это ты верил, что она говорит правду. А для Веронички это и есть реальность. Так у неё голова работает. Можно подавлять это таблетками, но от них такие жуткие побочки… Вместо этого мы нашли самого лучшего терапевта, и та ей помогла. С большим трудом! — Помогла? — возмущённо спросил Паша. — Помогла! — Ну, ты же поверил ей, не так ли? Её собственная реальность теперь более… приземлённая, как бы сказать. В ней нет ни фей, ни чудовищ… Представляешь, как весело маме, когда её дочь ни капельки не сомневается, что умеет летать? — Представляю… — Нет, не представляешь, — покачала головой Марина. — Скажи вот, ты ведь только недавно узнал про эти приставания, да? — Ну да… — А перед этим наверняка сказал ей что-то резкое. Может на каком-то несоответствии поймал… Ведь я права, да? — она подождала, чтобы Паша хотя бы кивнул. — Именно так это всё и работает. Если ты разрушаешь старую реальность, она тут же придумывает новую, которая объясняет все проблемы со старой. — То есть теперь она живёт в реальности, где отчим к ней приставал? — А ведь и в самом деле… — вдруг осознала ситуацию Марина. — Это проблема! Кстати, Антон ей именно отец, а не отчим. — Но они же непохожи совсем! — Группа крови у них одинаковая, — заявила женщина. — Правда это я тебе сейчас доказать не смогу. — Оу… господи, если это всё правда… — А ты поговори с ней завтра. Расскажи, что поговорил со мной, что я тебе рассказала, что этого не может быть, что я там на юге все ночи не спала и она всё это выдумывает. Если бы это была правда, что бы сделала нормальная девушка? Любой нормальный человек? — Думаю, она заплачет, что я ей не верю, или как-то так. — Или начнёт спорить, доказывать, обижаться… Но это если речь про обычного человека. А она просто скажет, что на самом деле это была ложь, чтобы скрыть настоящую правду, и выдумает что-то своё. — Хорошо. Если это окажется так, я сразу же уеду из вашего дома. Но если нет… — Можешь в полицию пойти, — спокойно заметила женщина. — Но там над тобой только посмеются. Они нашу семью хорошо знают, да и справки у нас все есть. Думаешь, ты первый, кому она страшные вещи рассказывала? Год назад Вероничка убедила соседку, что мы её собираемся насильно сослать в монастырь. Именно сослать! Представляешь? Не отправить даже, а как царевну Софию. — Посмотрим, — заявил Паша, стараясь звучать как можно твёрже. — И кстати, я совсем не против, чтобы ты здесь жил, — вдруг сказала Марина. — Только Антону не рассказывай, что ты парень, а то он за невинность Веронички страшно печётся. Иронично, правда? — усмехнулась она. — А я вот отчего-то теперь уверена, что ты к ней в постель не полезешь. — Вы не против, чтобы я тут жил? — удивился Ведяев. — После всего… Простите за грубость, но вы что, тоже того? Женщина сделала вид, будто всерьёз задумалась над этим вопросом. — Нет, конечно я не того, — сказала она без всякой обиды. — Но Вероничке с тобой, похоже, весело. Да мне и самой нравится, что ты тут живёшь. У меня как будто две дочки стали, одна из которых… ну, без странностей. — За исключением того, что она — парень? — А ведь и правда… Что ж, видимо такая у меня судьба! — усмехнулась Марина. — Но я правду говорю — можешь жить у нас дальше, пока будешь делать вид, что ты девушка. Кстати, я прямо удивляюсь, как ты вообще на это согласился? — Ну, Вероника… — Вероника могла тебе много всего наговорить, но она же не волшебница! Если она тебя в чём-то убедила, значит ты позволил себя убедить. Хороший повод задуматься? Ладно, давай спи… Алиса. Мне в отличие от тебя завтра рано вставать, — сказала она и вышла из комнаты. Спи… Хорошенькое дело, спать после такого! Голова у Паши просто взрывалась! Он пролежал всю ночь без сна, пытаясь понять, кто говорит правду: мама или дочка? Утром, едва дождавшись ухода её родителей, он вошёл в комнату Вероники. Девушка уже не спала, сидела и что-то смотрела на компьютере. — Вероник… — Чего? Ой, ты чего такая жуткая, Алис? Ты всю ночь не спала? — Нет. Вероник… Я не сдержала слова. Я поговорила с твоей мамой, и… Отчего-то Паша очень надеялся, что Вероника разрыдается или там начнёт кричать, что его обманули, обвинять в нарушенном обещании. Но нет, произошло примерно то же самое, что было в первый раз. Прямо ровно те же реакции. И в конце концов девушка призналась: — Паш, я и правда всё это выдумала. Ты простишь меня? — похлопала она ресницами. — Постараюсь. — Просто понимаешь… На самом деле я уже давно мечтала, чтобы у меня была сестричка. Не подружка, а прямо… И когда ты сказал, что ты мне не нравился, я запаниковала. Правда. Вот и выдумала эту историю про отца… Боже, ну что я за человек, а? — Человек с богатым воображением, — заметил Паша. — Кстати, он тебе отец или отчим? — Отец, вроде бы. Хотя я иногда и сомневаюсь — мы такие разные с ним… Паша вздохнул, и во вздохе его, как ни странно, было большое облегчение. — Значит, ты решила превратить меня в свою сестричку, да? — спросил он. — И все эти разговоры про то, что для меня преступление оставаться парнем… — Чистая правда! — вдруг заявила Вероника. — Ни от одного слова не отказываюсь! Тебе обязательно нужно быть девушкой. — Хм… вот интересно, а если я предложу тебе: давай я буду тебе как брат или буду девушкой, но совсем чужой… — Девушкой! Будь девушкой! Это намного важнее! Да и брат мне не нужен… Мне хочется, чтобы у меня была сестра. Я с детства об этом мечтала! Паша так и не решился уйти в тот день. Да и трудно было это сделать, когда у тебя только женские шмотки в наличии — вещи, в которых он приехал, Вероника то ли выкинула, то ли куда-то запрятала. Паша решил остаться ещё ненадолго… И вдруг следующей ночью к нему заявилась Марина. Заявилась, разбудила и тоном настоящей начальницы потребовала отчёта о разговоре с дочкой. — Значит, теперь она считает, что всегда мечтала о сестре, — ещё раз уточнила женщина, когда Паша пересказал ей недавнюю беседу с подругой. — Ну, это очень неплохой вариант. Прошу тебя, не разубеждай её в этом, а то она что-то похуже придумает. — Да я уже догадался, — ответил Паша. — Я теперь думаю, как бы мне потихоньку сбежать. Кстати, а Вероника… она ничего такого не сделает? Ну, из-за того что я уйду. — Расстроится сильно, — ответила женщина. — Но никаких похищений учинять не станет, если ты об этом волнуешься. — Да я скорее не о себе беспокоюсь. — А, ты имеешь в виду, не навредит ли она сама себе? Из-за того что ты сбежал — вряд ли. Другое дело, что без тебя она ещё чего-нибудь придумать может, и тут уже без гарантий. Честно говоря, Паш, я действительно хочу, чтобы ты пока остался. Мне намного спокойнее, когда кто-то вместе с ней есть, а с тобой она сама хочет быть рядом. — То есть вы мне предлагаете быть ей кем-то типа няньки? Или надсмотрщика? — Паша брезгливо поморщился. — Вообще-то я надеялась на любящую заботливую сестру, но если ты так на это смотришь… Я могу заплатить тебе. Отчего-то это спокойное предложение так возмутило Павла, что он аж вскочил с кровати и едва сдержался, чтобы не закричать. — Вы меня за кого вообще принимаете? — спросил он у Марины. — За человека, у которого свои интересы есть, — пожала плечами женщина. — Я понимаю, что теперь, когда ты всё знаешь, тебе будет не так легко, как раньше. И поэтому хочу убедить тебя остаться. Ещё немного побыть для Веронички сестричкой. — Это же какой-то фарс, обман… — Паша, ты ещё не понял? Вся её жизнь — сплошной обман, и исключительно по её собственной воле. Я прошу тебя просто подыграть ей. Ты удивишься, но мне правда хочется, чтобы она была счастлива. И с тобой, милый мой, она действительно счастлива. — Я не буду брать деньги просто за то, что с кем-то общаюсь. Это… это какая-то проституция! — Скорее эскорт, — поправила женщина. — Но я понимаю, что звучит странно. Ну а просто так остаться ради неё ты не хочешь? Паша хотел было гордо согласиться, но… Он вдруг ощутил, что есть в этом какая-то подстава. Он сильно подозревал, что женщина просто играет на его чувствах и ни капельки этого не стесняется. — А вот не знаю, стоит ли… Да и сколько мне этим заниматься? Мы с ней так-то договорились на лето, но кажется, она об этом и не вспомнит теперь. — Ты ещё не понял, как у неё голова работает? — с толикой разочарования спросила Марина. — Вспомнит. Только сама придумает себе причину, почему это ваш договор соблюдать не нужно. — В общем, я не очень понимаю, чего вы от меня хотите. И мне кажется, вы на чувство вины сейчас давите. Ах, не бросай мою несчастную дочку… Марина пристально взглянула на Пашу и усмехнулась. — А ты куда умнее, чем кажешься, — признала она. — Только ты не подумай, что я какая-то эмоциональная террористка. Я просто хочу убедить тебя, чтобы ты остался, но деньги ты брать отказываешься. — Уж точно не за этот… эскорт. — Хм… хорошо! — лицо женщины вдруг осенил свет новой идеи. — А что если я найму тебя на другую работу? — В смысле, на другую? — В прямом. Ты ведь у нас несчастная девчушка, сбежавшая от плохой мамы, так? — Ну, вроде того. — А ещё, как я заметила, ты кое-как по дому управляться умеешь. Готовить тоже можешь? — Простые вещи, — честно заявила Паша. — Пюре сделать, курицу пожарить. Филе-миньоны готовить не пробовал. А это вы к чему? — Ты ещё не понял? Я думаю, нам бы совсем не помешала… знаешь, домработница. Вообще-то давно надо было кого-то нанять, очень, знаешь ли, выматывает на редких выходных ещё и квартиру драить. — А почему же не наняли? — Из-за Веронички и не наняла, — мрачно ответила Марина. — Боялась, что она чего-нибудь отчебучит. Ну а потом как-то привыкли. Ужин вот теперь в ресторане покупаем, да и сама Вероничка помогает немного. — То есть я буду прибираться, готовить и ещё приглядывать за вашей дочкой? — А ты права, это уже не домработница, это уже гувернантка. Они стоят дороже, — хитро улыбнулась Марина. — Вообще-то у меня универ, и… — А я и не предлагаю тебе его бросать. Впрочем, что там с учёбой — это твои личные трудности. Давай смотреть на это с деловой точки зрения. Я предлагаю тебе не самую сложную работу. За хорошие деньги. Очень хорошие. Думаю, вдвое выше рыночной зарплаты хватит. Я всегда столько предлагаю, когда реально хочу человека заполучить к себе. — И я при этом буду жить здесь. — Да. Заметь, совершенно бесплатно! Еда, одежда, развлечения… Всё включено. Неужели откажешься? — Но у меня своя квартира есть… — Так сдай её в аренду. Хочешь, я тебе с этим помогу? У меня хороший риэлтор есть знакомый. У каждого человека есть своя цена, и цена эта, конечно, зависит от цели покупки. Если тебя хотят купить, чтобы ты на гнусные преступления глаза закрывал — это одно дело. Если же тебя просто пытаются завербовать на морально сомнительное, но вполне законное дело подписаться — это совсем другой разговор. В тот момент, когда речь зашла про возможность сдавать квартиру, Паша понял: продано! Довольно дорого продано, есть повод для гордости. Он протянул руку для заключения сделки. — И конечно же Вероника не должна об этом ничего знать? — предположил он. — Почему же? — удивилась Марина. — Я ей сама завтра всё и расскажу. Ну, может не прямо всё… Для неё я просто наняла тебя на работу, чтобы по дому помогать. Решила помочь несчастной девушке. — А если мне надоест девушкой притворяться? Или мы с Вероникой поссоримся? — Если решишь уйти — держать не буду. Ты же не в рабство себя продаёшь! Ну а насчёт Веронички… Ты ещё узнаешь, насколько сложно с ней поссориться. Марина покинула гостевую комнату и отправилась спать. Или это уже и не гостевая была? Может, правильнее назвать её комнатой прислуги? Ведяев отчего-то страшно озаботился именно этим совершенно неважным вопросом. Впрочем, долго он им задаваться не смог — после прошлой бессонной ночи его очень быстро отправило в царство грёз. Узнав, что Алиса получила место в их доме, Вероника была в восторге. Прямо в неистовом восторге, радовалась как маленькая. — Я же говорила тебе! Вот! Вот! — кричала она Паше. — Ты просто создан, чтобы быть девушкой. Нельзя тебе парнем оставаться! — Убираться у кого-то дома — это не предел мечтаний… — Но это только начало, а потом… — И потом! — почти в унисон ей повторил Паша. — Ты же понимаешь, что я не смогу теперь проводить с тобой столько времени? У меня работы будет море. — Ой, да ладно, переживу! — улыбнулась Вероника. — Главное, чтобы ты была тут… прямо как сестричка! Ух, как же это классно! Кстати… Мама велела тебе передать, чтобы ты сразу к обязанностям приступала. Она тебе записку на холодильнике оставила, что нужно сделать. Только сперва пойдём позавтракаем. — Вообще-то теперь завтраки мне готовить бы… — А ну цыц, служанка! — с доброй усмешкой ввернула Вероника. — Одевайся, прихорашивайся и пойдём в «Шоколадницу». Что поделать? Пришлось подчиниться столь яростному напору. Тем более что для работы время ещё оставалось. Для целой кучи работы. Помыть полы, пропылесосить там, где мыть нельзя, протереть все шкафы, закинуть стираться белые вещи, закинуть их в сушилку, которой Ведяев ещё ни разу в жизни не пользовался, приготовить суп им с Вероникой на обед, приготовить что-нибудь на ужин, для чего ещё и в магазин идти пришлось, ибо у Быковых не то что курицы или картошки, у них даже нормальной толкучки для пюре не было. Сразу ясно стало, что в этом доме давным-давно забили на готовку. Готовить, впрочем, для Паши было делом обычным, просто сделал он больше, чем раньше. А вот что было действительно необычно, так это кормить этим других людей. Накладывать, подавать, ждать, как им: понравится или нет? Он прямо какое-то особенное волнение ощутил, когда Быковы его стряпню в первый раз пробовали. — Ну как? — спросила Алиса дрожащим голосом. — Нормально, — пожал плечами отец семейства. — Не фуа-гра, но и не хлеб без масла. — Фуа-гра! — с укором поправила его супруга. — А еда — довольно вкусная. Домашняя. Мы уже сто лет такого не ели. Вероника же ничего не сказала. Она сидела и откровенно наслаждалась тем, как мама нахваливает её подругу. А та также за еду принялась и поняла, что получилось прямо вот очень неплохо. На твёрдую четвёрку с плюсом. — И с уборкой ты постаралась. Неужели весь список сделала? — спросила Марина. — Ага. Не знаю только, насколько хорошо… — У меня нет никаких нареканий. Благодарю за работу, — привычным уже тоном начальницы сказала женщина. Спать Паша лёг с каким-то невероятным чувством морального удовлетворения. Такого он не чувствовал уже пару лет, с тех пор как узнал, что всё-таки поступил в институт. С тех пор жизнь его разделилась на две части, и в каждой он был скорее девушкой, чем кем-то ещё. В одной он был подружкой и сестричкой для Вероники, в другой же — очень старательной, но довольно-таки неопытной домработницей. И трудно было сказать, какая из этих задач была для него сложнее. С одной стороны, домашняя работа была тяжёлой рутиной, а местами ещё и довольно-таки грязной. Копаться в чужом белье, отбирая вещи по цветам — то ещё удовольствие. Однако же было в этой работе что-то очень правильное и честное. Ты работаешь — тебе платят. Раз в неделю тебе на карточку сбрасывают неплохую такую сумму. А скоро ещё больше станет, когда риелтор в квартиру жильцов найдёт. Впрочем, самой-то работы это не касается! Просто не было в этой домашней службе никакой заковырки. Никакой грязи. Настоящей грязи, а не пыли на ковре. Гнусности не было. Общаться с Вероникой же… Нет, это было действительно весело, тут ничего не скажешь. Она постоянно таскала его в интересные места, была рядом и вообще излучала просто море позитива. Да только теперь Паша знал, что всё это не совсем настоящее. А Вероника не знала, что он знал. И узнать, вроде бы, не могла. Стоит ей об этом рассказать, как она чего-нибудь выдумает и в жизни ничего не признает. Неприятно это было. И грязно. Однако же он заметил, что интерес к нему со стороны Вероники то ослабевает, то наоборот повышается в зависимости от того, как он ведёт себя и как говорит. Стоило ему однажды без иронии сказать: «Между нами девочками», как та его два дня вообще никуда не звала, спокойно занимаясь своими делами. Видимо посчитала, что нужды в этом нет, всё и так в нужном ей направлении идёт. Это тоже было по-своему мерзко: осознавать, что он сам ей не интересен. Не интересен ни как пара, ни как сестра. Ей просто хотелось исполнить свою идею фикс. И Паша всеми силами старался показать, что идея сия совершенно точно исполняется. Вот прямо с опережением графика. Так ему жилось намного спокойнее. Совесть не грызла. А между тем август стремился к концу. Настоящего дня рождения Вероники её родители отмечать не стали, чтобы не смущать и без того смущённый ум дочери. Однако утром двадцать первого числа она обнаружила у себя в комнате подарок: новый и очень современный ноутбук любимого ей окраса — чёрного и розового. Девушка была так рада… И с не меньшим удовольствием отдала старый, но тоже ещё не самый плохой ноут Алисе. — Три компьютера для меня перебор! — заявила она. — Держи. — Спасибо, — с благодарностью принял подношение Ведяев. Ноут, к слову, оказался как бы не круче его компьютера. Впрочем, компьютер он тоже готовился перевести в свою новую комнату. Как и некоторые другие свои вещи. А другие, по совету Марины Быковой, собирался отправить в камеру хранения. Квартира-то уже сдана была, до въезда жильцов всего пара дней оставалась. Он уже готовился, планировал, как поедет вещи забирать: весь в чёрном, с капюшоном на голове, чтобы причёски никто не видел. Забрал. Отвёз. Отправил. Через риелтора передал ключи и даже подписал договор на небольшой срок, вроде как для страховки. И всё было хорошо… пока Паша не осознал, что вообще-то август уже закончился. Наступало время возвращаться к учёбе. Только вот стоило ли оно того? Тут как представишь, чего с его новым видом люди говорить начнут, прямо хоть вешайся! Поневоле скучать начнёшь по времени, когда все тебя оборванцем считали! Но с другой стороны, бросать учёбу тоже не хотелось. Но тогда придётся к родителям ехать, деньги бр… А, нет, денег-то у него хватит! Только как объяснить им, откуда они взялись? У Паши буквально голова раскалывалась от этой дилеммы. И как тут чего-то решишь? Однако тут он вдруг понял, что не учёл в этом деле одну проблему по имени Вероника. Тут ведь какое дело… Если вдруг он решит продолжить учиться, делать это он будет как парень, так ведь? Так! А значит, она тогда с него не слезет и вовсе не в том прикольном смысле, который уже теперь настолько уж заманчивым не казался. Да и вообще, как она могла бы на это среагировать? Ну а учиться как девушка… Хм, он бы может и попробовал, да только кто же ему даст? Алиса ведь существовала только в узком кругу семьи Быковых, а в институте числился вполне себе Паша Ведяев. А если Вероника на него наседать начнёт с общением, он не сможет нормально за домом следить, и… Вот тут вдруг дилемма приобрела совсем иной масштаб. Перед Пашей стал выбор между жизнью старой и жизнью новой. Отчего-то от одного из этого необходимо было отказаться… и что бы он ни выбрал, это будет чего-то стоить. И Паше, хотя далось ему это совсем нелегко, выбрал именно новую жизнь. Выбрал, хотя прекрасно понимал, что это будет скорее жизнь девушки, чем жизнь парня. Вероника могла бы гордиться собой… Да она и гордилась! Девчонка прямо вновь запрыгала от радости, когда узнала, что Паша решил в институт не возвращаться. Правда возникла другая небольшая проблемка: она отчего-то сразу решила, что Паша таким образом целиком и полностью признал её правоту. Больше того, что она теперь может крутить им как вздумается. — Кстати, тут про тебя Антон спрашивал… — Вероника! — довольно резко ответила Алиса, стараясь при этом звучать как можно более женственно, для убедительности. — Я прямо скажу: меня не интересует твой Антон. Совсем. Прекрати! Не надо меня пытаться с ним свести… — Ой, да ладно тебе. Если бы ты ещё раз… — И на тусовку твою я больше не пойду, — перебил её Паша чуть более резко, чем собирался. — Мне там не нравится, и дел у меня много. Я ведь учиться всё равно буду, просто сама! — выдумал он на ходу аргумент. Вероника насупилась, посмотрела на него как на самого страшного предателя и ушла к себе, а Паша продолжил спокойно снимать занавески, чтобы отправить их в стирку. Он особо не беспокоился насчёт девушки. Ему даже любопытно было: а как она себя поведёт? Что ж, ему и в самом деле довелось прочувствовать слова госпожи Быковой насчёт того, что поссориться с Вероникой довольно трудно. Любительница чёрно-розового и в самом деле перестала звать его на тусовки и даже в совместные с ней походы особенно не тянула. Зато она воспользовалась тем фактом, что у неё снова начались занятия в школе, и начала чуть ли не каждый день ходить к Алисе с просьбой помочь ей с домашкой. Что ж, Марина платила Паше как гувернантке, и это тоже было его обязанностью. Хотя не то чтобы он всегда мог нормально помочь… Однако Вероника, кажется, в его помощи на самом деле и не нуждалась. Ей просто нравилось делать вместе с Алисой уроки. И называть её при этом сестричкой. Сестричка, подскажи мне… Сестричка, я тут кое-что не поняла… В целом Пашу такой расклад даже устраивал. Та часть его жизни, что раньше казалась какой-то грязной, стала заметно чище. Он больше не притворялся, он буквально делал свою работу, за которую ему платили. Конечно, ему могло бы стать немного грустно, так как его очень близкая подружка превратилась в назойливую младшую сестру, однако же нет. Там, где что-то убудет, обязательно что-то и прибудет. Так что вместо общения с одной Быковой Паша получил возможность болтать по ночам с другой. Марина взяла привычку захаживать к нему после того, как засыпал её муж, чтобы поговорить. Наверное, в этом было что-то неприличное: ходить к молодому юноше, когда твой муж спит, и Марина прекрасно это понимала. Она сразу обрисовала дистанцию и довольно резко, в рамках личной беседы, начала называть Ведяева исключительно именем Алиса. И обращалась к нему как к девушке, разумеется. С точки зрения Паши уровень непотребства от этого только возрастал, однако Марина, видимо, думала, что эта идея даёт ей полную индульгенцию, и потому ходила к Алисе совершенно спокойно, даже не скрываясь. — Мы могли бы и пораньше поболтать, — заметил как-то Паша, которому эти разговоры не давали вовремя лечь спать. — Вечер я посвящаю мужу! — заметила Марина. — Мы и так редко видимся из-за работы! Нельзя ещё и вечером его бросать. — А вы вообще как познакомились? Чем он вам глянулся? — поинтересовалась Алиса. Не то чтобы ей ну прямо очень надо было это знать, хотя любопытно, конечно, было. Но спросила она в основном потому, что Марина именно за этим и ходила. Ей не хотелось обсуждать проблемы. Ей хотелось о себе рассказать, узнать, как у её гувернантки день прошёл. Немножко про дочь и её успехи в школе спросить. — О, мы с Антошей в пионерах познакомились! — улыбнулась Марина. — Это такая необычная история. Понимаешь, мы с ним как раз так попали, что в пионеры нас приняли, а в комсомол не успели. Могли бы, но сразу не пошли, а потом… Погоди! Ты вообще знаешь, что такое комсомол? Паша покачал головой. Нет, слово-то он слышал и знал, что там чего-то с молодёжью связано, но чего там на деле было — не имел ни малейшего понятия. Так что пришлось Марине ещё и про комсомол рассказывать, и про своё детство среди пионеров… Эдак до их с будущим мужем знакомства дело только через несколько дней дошло. Однажды, уже ближе к октябрю, Паша решил испытать судьбу и задал Быковой несколько неуместный вопрос. — Эм… а вы всегда так с подчинёнными болтаете? Ну, то есть я совсем не против, мне скорее интересно… — Я понимаю, что ты имеешь в виду, успокойся! — улыбнулась Марина. — Вообще-то нет, обычно я стараюсь держать дистанцию с подчинёнными. — А со мной почему не так? — Наверное потому, что остальные подчинённые не живут у меня дома и не дружат с моей дочкой, — метко заметила Быкова. — Я не могу относиться к тебе так же, как к ним. — Эм… а как тогда вы ко мне относитесь? Чёрт, как-то это прозвучало… — Нормально это прозвучало. Алиса, ты не стесняйся, спрашивай о чём хочешь! Я не на всё отвечу, но на вопросы обижаться не буду. Вот это, кстати, очень хорошее правило, если когда-нибудь людьми будешь руководить! — наставительно заметила Марина. — Никогда не порицай их за вопросы, даже самые глупые и неуместные. А что до твоего, тут всё просто. Ты для меня как… Ну, может не дочка, но как минимум племянница. В общем, как родня. — Это очень приятно слышать, — признался Паша, хотя уже об этом и догадывался. — И кстати, раз уж ты задаёшь такие вопросы, можно и я задам один? — Конечно! — Ты ведь сейчас живёшь как девушка. Ты одеваешься как девушка. Ты бросила… Кстати, ты родителям сказала? — Да. Правда обещала потом детали рассказать, и всё никак не соберусь… — Ну, сказала, и то уже неплохо, — похвалила Марина. — Так вот, ты живёшь во всём как девушка… И тебя это устраивает, так? — Да вроде бы устраивает. — Тогда почему ты не девушка? — вдруг спросила Быкова, как будто это самый важный в мире вопрос. — Как это почему? — удивился Паша. — Родился таким. Гены так сложились. Точнее хромосомы, — припомнил он учебник биологии. — Это всё хорошо и правильно, но я немного другое имею в виду. Я просто не понимаю, как ты так можешь? Это не претензия, — уточнила она. — Я просто не понимаю. Ты живёшь как Алиса и тебя это устраивает, но ты не хочешь ей быть. — Я не очень понимаю, что вы имеете в виду. — Да, тут мы немного на разных языках говорим, — вздохнула Марина. — Да ещё и Вероника тебя запутала. Скажу прямо, Паш, — она вдруг обратилась к нему настоящим именем. — Ты действительно можешь стать девушкой. Не притворяться ей, а стать. Самой настоящей. — Эм… вы имеете в виду операцию, да? Когда отрезают… — Не отрезают, а переделывают, — заметила Марина. — Поверь, я прочитала. Но ты хотя бы понял направление моей мысли. Но вообще-то я не только про операцию. Знаешь, ведь можно даже паспорт поменять! Стать девушкой, так сказать, официально. — А не боитесь, что у Вероники от радости сердце остановится? — Прячешься за иронией? — хмыкнула с лёгким осуждением Марина. — Сдаётся мне, ты об этом никогда не думал. — Да вот как-то не приходилось… — А может стоит? — с лёгким нажимом спросила Быкова. — А может не надо? — в тон ей ответил Паша. — Дело-то твоё. Я просто хотела, чтобы ты знал, что такая возможность есть. — И почему в этой семье все хотят из меня девчонку сделать, а? — вдруг возмутился Паша и даже повысил голос. — Что вы, что Вероника… — Про завихрения Веронички я даже гадать не буду, — вздохнула Марина. — А про себя скажу: мне кажется, так для тебя будет лучше. — Ну да, операции-то всегда безвредны… — Операции делают в двух случаях, милая моя. Чтобы спасти человеку жизнь — это да, но ещё и для того, чтобы улучшить качество этой самой жизни. И вот мне кажется, что это именно тот случай. — А мне так не кажется! — А я и не настаиваю, — развела руками женщина. — Настаиваете! — И не давлю. — Ещё как давите! — резко заметил Паша. — Алиса, ты просто не видела, как я умею настаивать и давить. Поверь, я даже не начинала. Просто подумай об этом, хорошо? — Ладно, подумаю. Той ночью Паша и в самом деле много думал над этим вопросом. Правда не над тем, делать или нет какую-то жуткую операцию, тут у него даже сомнений не было. Скорее он размышлял о том, что скажет ему Марина, когда он объявит ей твёрдое: «Нет». Не уволит ли? Нет, не уволит. Паша считал, что успел немного узнать эту женщину, и… Он был уверен, что сохранит это место как минимум до выпускного Вероники. А может и до того момента, как та диплом получит и вступит в самостоятельную жизнь. Хотя какой у неё будет эта жизнь… Впрочем, вскоре мысли Паши вернулись к прежнему вопросу. Ему вдруг стало отчего-то очень страшно, и он не мог сказать почему. Понадобилось немало времени и усилий уставшего мозга, чтобы дать ответ. И ответ этот был… неприятен. Он боялся, что Марина окажется права. Точнее нет, даже не так… Он боялся, что Быкова его сможет убедить в том, что она права. Ведь другая Быкова такой номер уже однажды провернула. А Марина уж точно не глупее Вероники. Это было очень странное состояние: бояться чего-то, чего тебе может захотеться самому. Довольно новое для Ведяева явление, которое он, впрочем, не вполне сумел распробовать, ибо царство снов всё-таки вступило в свои права, и на очередном этапе самокопания он просто отрубился.