Девчонка что надо

Не то чтобы эта мысль прямо уж очень прочно засела у Паши в голове. Большую часть дня она его не беспокоила — так, мелькнёт разок-другой, и сразу исчезнет. Даже когда Марина приходила домой, даже когда они разговаривали по ночам, ничего особо не навевало. Тем более что Быкова больше ничего такого обсуждать, похоже, и не собиралась. Она довольно глубоко погрузилась в то, как они с мужем первый свой бизнес делать пытались ещё в начале девяностых — видеопрокат открыли в одном из областных кинотеатров. А уж историй там было… Самых увлекательных и очень занимательных. У них там даже перестрелку двое бандитов устроили — не поделили, кому их точка платить должна. А о всяких операциях — молчок. Однако ночью, перед сном мысли сами собой лезли в голову. Не про то, как это вообще делают, и даже не про то, есть ли в этом смысл. Нет, Паша просто невольно представлял себе свою жизнь в качестве девушки. Ну, то есть не то, что он там чего-то себе отрежет, а то, как всё было бы, если бы он действительно девочкой родился, Алисой Ведяевой. Как бы родители к нему относились? С кем бы он дружил в школе? Нравились бы ему мальчики или девочки? А если бы девочки, но сам он нравился мальчикам? А как бы он одевался? А что бы читал? А бабушку бы тоже навещал? Мысли, образы, вопросы и ответы закручивались в какой-то безумный вихрь, который так и оставался с парнем до тех пор, пока тот не засыпал. А просыпаясь утром, он испытывал какую-то странную тоску. Тоску по упущенным возможностям, по тому, чего не было. Паша отчего-то был уверен, что родись он Алисой, его жизнь бы сложилась куда лучше. Его не гнобили бы в школе другие мальчишки, у него бы были хорошие добрые подружки. Наверное, у него бы даже отношения какие-нибудь были. С мальчиками. Логично, что девочке нравились бы мальчики. И не надо бы было их куда-то приглашать, они бы сами это делали, подарки дарили, защищали… Ведяев сам понимал, что представления о девчачьей школьной жизни у него немного приукрашены, но ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что он упустил что-то замечательное и хорошее хоть и не терзала его постоянно, довлела где-то в высоте. «А проблема-то в том, что другие пацаны уверены всегда, что девчонкой быть им не понравится. Фу! Бабы! А я-то знаю теперь, что мне вроде бы и нормально», — подумал Паша очередной ночью. И эта, в общем-то нехитрая мысль почему-то стала источником нового навязчивого вопроса. А если я пропустил много хорошего из-за того что был парнем, а не девчонкой, то почему я должен и дальше это делать? И да, его жизнь сейчас была очень неплохой, ему всё более-менее нравилось. Но почему она такой стала? Потому что он связался с Вероникой. Потому что повёлся на её безумные идеи и понемногу стал… ну, Алисой. Начал жить как не он, а как она. В конце концов расмышления Паши сделали полный круг. Он пришёл к той самой мысли, что так долго боялся. Пришёл совершенно без чьей-то помощи, даже Вероника, которая всё больше тусила с какими-то новыми друзьями, ему на мозги не капала. Он сам решил, что стать девушкой было бы неплохо. Нет, операция его всё ещё пугала до пьяных чёртиков! Но вот если бы появился волшебник, который предложил бы ему какой-нибудь магический эликсир… Ведяев теперь считал, что согласиться было бы правильно. И эту мысль он однажды ночью озвучил Марине. Нелегко было признать её правоту, но и держать всё в себе Паше страшно надоело. — А чего ты так мрачно говоришь об этом? — удивилась Быкова. — Это же чудесно! — Ну да, вот завтра же отправлюсь чародея искать… — Алиса, позволь! Ты зря боишься этой операции. К тому же чтобы стать девушкой… Ну, в большей степени она и не нужна. — То есть как это не нужна? У вас что, магический эликсир есть? Под подушкой прячете? — саркастично спросил Ведяев. — Нет, волшебного эликсира у меня нет. Но есть вполне себе медицинские таблетки, которые дадут похожий эффект. — Похожий на что? — не понял Паша. — Похожий на этот твой эликсир. Правда пить их придётся для этого долго, и потом всю жизнь пить придётся. — Эм… простите, я немножко не понимаю, у меня что, от них там… отвалится? — Ох, надо бы тебе чего-нибудь почитать дать, — покачала головой Марина. — Нет, Алиса, не отвалится. Но сильно меньше станет. И вообще твоё тело станет как у девушки. Бёдра будут округлые, грудь вырастет. — Прямо как у вас? — Паша пристально всмотрелся в бюст третьего размера под ночной рубашкой. — Думаю всё-таки поменьше, но в остальном будет ничуть не хуже. И такая же чувствительная. — Да ладно… и это всё из-за таблеток? — Да. Ты не очень силён был в биологии, да? — Вроде бы четвёрка в аттестате, — припомнил Паша. — То как твоё тело выглядит зависит от гормонов. Знаешь, что такое гормоны? Ну хоть это хорошо. Так вот, у тебя сейчас в теле мужские гормоны. Их вырабатывают твои органы. Но с помощью таблеток их можно заменить женскими, и тогда твоё тело перестроится на женский лад. — А вы откуда всё это знаете? — Прочитала, когда узнала, что ты на самом деле не девушка. Знаешь, я думаю, у тебя и так довольно высокий уровень женских гормонов, сам по себе. Уж очень мило ты выглядишь. Если бы у тебя прямо мужские бушевали, ты был бы совсем другим. Мысль о собственной груди Паше показалась слегка соблазнительной. А то, что у него там что-то уменьшится… Он же вроде бы им особо и не пользуется. Женщины мира от этого потеряют не так уж и много. — И что дальше будет? — спросил он, очень плохо скрывая возбуждённый интерес. — А дальше, по идее ты должен сделать операцию, чтобы твой отросточек переделали в женскую дырочку, — Ведяева даже позабавило, как Марина выбирала выражения, говоря о таких вещах. — После чего ты пойдёшь в паспортный стол, и тебе выдадут новый документ. С новым именем. В котором будет значиться, что ты — женщина. Ну, так должно быть… Но в принципе закон ведь такая штука… Можно и миновать этап с операцией, если тебе захочется. — Звучит как-то очень уж просто, — скептически сказал Паша. — Правда? — удивилась Марина. — А я и не говорила, что будет легко или быстро. Но это всё вполне реально, если захочешь. Больше скажу, Алиса, я готова помочь тебе всем, чем только смогу. В том числе и деньгами. Если ты решишь сделать это, ты не потратишь ни одной своей копейки ни на таблетки, ни на взятки. — Взятки? — чуть брезгливо поморщился Ведяев. — Не переживай, это просто чтобы лишнюю бюрократию не разводить. Не будь такой чистоплюйкой. Тем более что платить их будешь даже не ты. — Я только не понимаю, зачем вам это нужно? Это же не несёт вам никаких выгод! — Ошибаешься, Алиса. Ошибаешься, — самодовольно ухмыльнулась Марина. — Но вы мне не скажете в чём именно, да? — Почему же? Скажу. Ещё как скажу! Мне бы пригодилась такая дочка, как ты. Не просто работница, а прямо самая настоящая дочь. Часть семьи. — Но у меня есть… И вдруг Паша понял. Понял, что семья-то у него есть, но есть она именно у Паши. Что скажут родители, когда он явится к ним и заявит, что собирается стать девчонкой? Они даже от того, что он институт бросил, его чуть не прокляли, а уж такое выдержать… Перед ним снова был выбор между сохранением старого и шагом в новое. Но коль скоро пару шагов в это самое новое он уже сделал, дальше в дело вступала инерция. Уж эту часть физики он худо-бедно помнил. — А зачем вам ещё одна дочка? — вдруг спросил он, хотя об этом вроде бы даже и не задумывался. — В смысле? — удивилась Марина. — Ну… Я могу понять, что там вам ещё с одной девчонкой хотелось бы понянчиться, но мне-то уже… — Господи, что за бред! — не громко удержалась от восклицания Быкова. — Ты хоть представляешь, через что я с Вероничкой прошла? Да я могла бы ещё детей завести, но мне такого добра больше не хотелось. — А я? Ну, если представить, что я вдруг решаю стать Алисой Быковой? — А ты, моя милая, уже совершенно самостоятельная и готовая к жизни личность. Тебе я смогу, например, своё дело передать, когда совсем устану. А ещё мне просто будет приятно смотреть на тебя, как ты по жизни идёшь, чего-то добиваешься. Понимаешь? — Ну и в старости стакан воды принести, да? — Надеюсь до этого не дойдёт, но тоже возможно. — А на Веронику у вас никаких надежд нет? — поинтересовался Паша. — Она же вроде совсем не дура, и… — Я понятия не имею, как у неё жизнь сложится, — со вздохом призналась Марина. — Может она будет жить очень весело и умрёт очень эксцентричной старушкой. А может у неё в голове однажды что-то сломается, и… Даже думать не хочу! Понимаешь? — Ага. То есть вы предлагаете мне сделку. Вы делаете из меня девушку, а я становлюсь вашей дочкой, со всеми обязанностями и привилегиями. — Не делаю, а помогаю стать! — поправила Быкова. — Но в целом ты всё поняла верно. — Мистер Адам Смит гордился бы нами, — улыбнулся Паша. — Адам… — Это просто шутка. Я согласна, — решился, наконец, Ведяев. Нельзя сказать, что у него не было сомнений. Были, да ещё какие! Но тут уж и так и так можно пожалеть о своём решении… И чуть привлекательнее было то, что предлагала Марина Быкова. Или теперь её следует называть словом «мама»? Всё началось с врачей. Точнее с одного хорошо знакомого врача, можно даже сказать очень близкого друга Марины, к которому она обратилась с очень необычной просьбой. А тот обратился к своим знакомым. Алиса впервые на практике смогла наблюдать почти весь путь прохождения того, что можно было назвать коррупцией, хотя денег пока никто никому и не предлагал. А вот когда они с Быковой пошли собирать по этим врачам справки и сдавать всяческие анализы, тут да, тут купюры замелькали в изрядном количестве. А больше всего их, судя по всему, досталось женщине-психиатру, с которой Алисе даже и поговорить-то никто не дал. Марина просто зашла и вышла с нужными справками и печатями. — Вот теперь ты можешь начинать принимать лекарства, — с улыбкой сообщила она Алисе. — У нас есть и рецепт нужный, и формальные основания. Та лишь пожала плечами. Ну есть и есть. Она так до конца и не поняла, зачем нужно было соблюдать все эти формальности, если ты их на деле всё равно и не соблюдаешь. У неё в голове всё было чуть проще: ты либо следуешь правилам, либо нарушаешь их. Однако опытная и ушлая Быкова смотрела на вещи совсем иначе: — Запомни, чего бы ты ни делала, если ты можешь получить бумажку — обязательно получай. Даже сущую мелочь самую, даже если тебе шкаф привезли из магазина. Ты никогда не знаешь, как именно сложатся дела и что может понадобиться. И кроме того, когда есть бумажка, люди к делу серьёзнее относятся. Алиса постаралась запомнить эту житейскую мудрость, хотя сама всё ещё не понимала, зачем так заморачиваться. В тот же день они купили два препарата. Один для того, чтобы подавлять мужские гормоны в крови Паши Ведяева, а другой для того, чтобы женские появились в крови у Ведяевой Алисы. Которая отчего-то уж очень много ждала от первого их приёма, а на деле просто выпила их и пошла готовить ужин. Ничего. Препараты так быстро не действовали. Не подействовали они и через неделю, и даже через месяц как-то ничего особенного заметить не вышло. Разве что в утренние часы чуть меньше беспокойства стало, того что обычно у парней бывает. Впрочем, даже тут Алиса посчитала, что это может быть мнительностью. Это тянулось месяцами, и процесс был далеко не из приятных. Настроение у Алисы прыгало так, что она периодически рыдала, сама не находя на то причин, или срывалась то на Веронику, то на Марину. Однако те и не думали обижаться. Ничего пока ещё не знающая про препараты девушка наоборот смеялась и с каким-то сочувственным злорадством говорила, что сестричка наконец поняла, что такое быть женщиной, видимо познав каким-то образом все радости ПМС. Марина же просто была непрошибаемой машиной и даже не замечала едкие обидные выпады со стороны Алисы. — Гормоны скачут. Так у женщин довольно часто бывает. Тебе ещё, в некотором роде, повезло. Насколько я поняла, ты пройдёшь через это только сейчас и всё, дальше будет стабильно. У нас же это каждый месяц случается. А уж во время беременности — просто жесть. — Знать ничего не хочу ни про какую беременность! — возмущённо воскликнула Алиса, а потом всхлипнула, начала плакать. — Всё равно на меня никто не посмотрит! Кому такая пакость сдалась? Я — просто ошибка природы. — Вообще-то ты очень красивая, — сказала женщина, но Алису это не успокоило. Она и сама понимала, что плачет на пустом месте. Но ей просто нужно было поплакать, вот она и придумала повод. Это было таким способом выпустить пар. Раньше с этим помогали видеоигры, они и сейчас иногда работали, но всё-таки были эмоции, которые с их помощью не выплеснешь. К счастью, гормональное буйство длилось хоть и довольно долго, но в конце концов полностью закончилось. Нет, конечно, сравнивая себя нынешнюю на гормонах и себя прежнюю, Алиса понимала, что стала куда более чувствительной, эмоциональной. Ей стало в разы сложнее сдерживать чувства. Но да, это, на самом деле, было и не так уж и плохо, если задуматься. Главное, что эти чувства теперь были более… понятными. Ожидаемыми. Рациональными даже, если так вообще можно говорить про такие вещи. Тело её тоже менялось, менялось медленно, но неуклонно. Марина помогала ей справиться с этими изменениями. Больше всего, пожалуй, проблем доставляла грудь. Её невероятная чувствительность, которая в иные ночные часы становилась источником немалых радостей, в обычное время была той ещё проблемой. Лифчик стал не аксессуаром, лифчик стал необходимостью. А кроме того, в какой-то момент у Алисы уже не получилось скрывать, что у неё выросла настоящая неподдельная грудь, от Вероники. Та однажды просто задрала ей футболку и увидела два очень даже настоящих бугорка, которые, по заверениям Марины, уже тянули на полноценный первый размер. — А это… это откуда? — спросила девушка, чуть ли не задыхаясь от восторга. — Ты же хотела, чтобы я стала девушкой? Вот твоё желание и исполнилось. — Да, но… это же настоящая грудь! Ты что, силиконовые сиськи себе сделала? — спросила Вероника. — Нет, это всё специальные таблетки. У меня и в остальных местах всё стало более… женским. — Обалдеть! — заявила Вероника. А потом вдруг так заверещала от восторга, так начала прыгать по комнате, что Алиса уже натурально забеспокоилась, что девушка сошла с ума. Впрочем, в какой-то момент она настолько истратила силы, что волей-неволей пришлось успокоиться. Правда при этом она так разгромила свою комнату, что Алиса волей-неволей сказала: — Я этот бардак убирать не буду. Сама приберёшься, поняла? — заявила она. — Да приберусь… конечно приберусь… — сказала девушка, едва не задыхаясь. — Боже, это так классно! Так… классно… — Ну, вообще довольно прикольно. — Слушай… раз уж ты теперь вся такая… такая… — С Антоном твоим я на свидание не пойду. — Нет… я… Она с недоумением посмотрела на Алису, как будто видела её в первый раз. Впрочем, взгляд этот быстро менялся, наполняясь чем-то совсем другим, чего Ведяева никак не могла понять. И вдруг, совершенно неожиданно, Вероника разрыдалась. — Эй, ты чего? — поспешила к ней Алиса. Девушка лежала на своей кровати, на розовых простынях, в чёрно-розовом наряде и буквально содрогалась от рыданий. Что с ней произошло? Почему? Она так и не смогла объяснить, ибо когда Вероника всё-таки хоть как-то успокоилась, той, кого она раньше называла сестрой и подружкой, она говорить вообще отказалась. Словно бы Алиса вообще перестала существовать как личность, стала просто какой-то девкой из прислуги. — И ты понятия не имеешь, что с ней случилось? — спросила крайне озабоченная Марина, когда Ведяева поведала ей эту историю на их ночных посиделках. — Ну… пока она плакала, она то шептала что-то, то почти кричала… — И что именно? — Эм… — Да говори уже! — махнула рукой Быкова. — Ты не поверишь, какие дикие вещи я от неё в своё время наслушалась. — Паша! Как ты мог! Паша… — Алиса попыталась передать тон Вероники, то чуть повышая голос, то срываясь на шёпот. — Я так тебя любила… Паша! Нет… ты меня бросил, бросил! Ну и там дальше в таком же духе, только ещё бессмысленнее, — заметила Ведяева. — А это прямо неожиданно, — заявила Марина. — Такое с ней впервые. — Нервный срыв? — Нет, они уже бывали. Правда по более ожидаемым поводам, например когда её какой-то мальчишка из школы бросил. Нет, тут совсем другое. Хотя… это с какой стороны посмотреть. — Я правда не понимаю. Всё же было хорошо, её мечта исполнилась… — Да. И видимо она не смогла подобного перенести, — сказала озадаченная Быкова. — Пожалуй, надо будет ещё раз сводить её к терапевту. — То есть её мечта исполнилась, и она перепридумала себе мир, в котором хотела быть со мной как с парнем, так? — А есть иное объяснение? — Ну, зато я, видимо, всё-таки смогла с ней поссориться. Отчего-то это заявление вызвало у Марины саркастический и чуть нервный смех. Однако она не стала пояснять его причины. Решила, что Алиса сама должна понять всё на практике. И в самом деле, долго Вероника на неё не дулась. Однажды вечером девушка заявилась к ней в комнату и заявила, что хочет поговорить. — Ладно, — спокойно ответила Алиса. — Я всегда рада. Ты на меня больше не дуешься? — Конечно дуюсь! — заявила возмущённая девушка и на всякий случай закрыла дверь, хотя в комнате они были вдвоём. — Я ведь так тебя любила, а тебе… А ты выбрал не меня. Ты выбрал быть девчонкой! — Ну, извини, — сказала Алиса, пытаясь держать лицо. — Нет, это ты извини. Я вела себя как ребёнок, но мне правда было так обидно… — Ничего, я тебя прощаю, — совершенно искренне заявила Ведяева. — Я просто подумала: наверное, это очень важно для тебя было, раз ты с собой всё это сделал. — Очень важно! Прямо, знаешь, почувствовала, что просто должна! — не удержалась от подколки Алиса. Однако Вероника не узнала собственных слов. — Думаю, я смогу это принять. Надеюсь, со временем мы сможем стать подругами. — Или даже сёстрами. — Или даже сёстрами, — с улыбкой заметила Вероника. — Это было бы просто чудесно. На чём она и ушла из комнаты, не забыв возле дверей чуточку всхлипнуть. К счастью, Марина не стала злорадствовать насчёт того, что Алиса с Вероникой опять разговаривать начали. Хотя взгляд у женщины был прямо-таки торжествующий. Причём общаться даже больше, чем раньше. Не так много, как тем безумным летом, но всё-таки заметно больше, чем все последние месяцы. Вероника отчего-то удумала, что раз уж её любимый Паша решил, что хочет жить как девушка, то она просто обязана показать ему, как эта самая женская жизнь устроена. Правда о том, что именно происходило с телом бывшего парня, анатомический аспект, она не понимала от слова совсем. И потому первое, чего они сделали, — это пошли покупать для Алисы прокладки. Та не стала разочаровывать девушку. Внимательно выслушала (параллельно узнав пару неприятных деталей о настоящих прирождённых женщинах), купила пару упаковок и пообещала использовать по мере нужды. Потом Вероника решила показать, что такое забота о своей внешности. Девушка натурально потащила Алису в салон красоты, где из маминых денег оплатила ей буквально все услуги, которые только были в наличии. В том числе полное удаление волос со всего тела. Включая самые интимные места. Ведяева ужасно засмущалась, когда настало время их оголить, однако довольно молодая женщина, мастер по удалению волос, оказалась очень тактичной. Она сделала вид, будто это совершенно нормальное и заурядное дело, и даже не стала комментировать. Просто выполнила свою работу, и всё. Куда больше проблем было во время маникюра. Вероника прямо-таки настаивала, что Алисе нужны красивые длинные ногти, на что та отвечала, что красивые-то можно, а вот длинные — это увольте, ей так-то по дому работу делать нужно. Остановились на умеренной длине. Которая, впрочем, всё равно немного мешала, но к которой всё-таки можно было привыкнуть. В итоге из салона вышла девчонка прямо-таки ангельской красоты. С причёской под названием звучным «аврора», совершенно лишённая волос на теле, с маникюром, педикюром и каким-то совершенно умопомрачительным макияжем. За макияж было даже обидно: над ним работали почти два часа, чтобы буквально через несколько часов просто смыть его перед сном. — А чего ты ждал, Паш? — удивилась этим возмущениям Вероника. — Вот так вот и живут девчонки. На всё готовы, чтобы хоть ненадолго стать красивее. — Нет, не пойми неправильно, — пояснила свою мысль Алиса. — Если бы мы собирались куда-то пойти… В театр там, ресторан, на праздник какой-нибудь, я бы не жаловалась. Но просто так — это немножко бессмысленно. Денег жалко и времени. — Ну, вообще-то я знаю одно место, где ты можешь немножко покрасоваться. — Нет! — довольно резко заявила Алиса. — Паш, да ладно тебе… — Мне ещё ужин готовить надо… Вероника ухмыльнулась и достала телефон. — Алё, мам! Ты не против, если я нашу работницу на этот вечер украду? Нет, просто хочу погулять немного. Показать ей кое-что. Нет, к одиннадцати точно будем! Просто она ужин сегодня… А, ну я и говорю — закажете. Хорошо. Пока! Целую! — Ты ведь специально день выбрала, когда твоя компания собирается, да? — спросила Алиса. — А ты не думаешь, что я в таком виде буду там смотреться неуместно? — Нет, не думаю. Поверь, как раз сегодня ты будешь очень даже к месту. Как оказалось, собирались эти люди не только в том странном месте недалеко от ВДНХ. В этот раз Вероника повезла свою подружку в центр Москвы, в небольшую художественную галерею. Где как раз проходила закрытая выставка работ некоего Антона Хмурова. — У него реально такая фамилия? — удивилась Алиса. — Наверное, — пожала плечами Вероника. — Я как-то и не спрашивала. Это оказалась закрытая вечеринка. В небольшом зале, с закусками и лёгкой выпивкой, были выставлены странные замысловатые картины, портреты, в каждом из которых было сокрыто что-то ещё помимо человека. Лишь на одной Алиса смогла в полной мере разглядеть тигра, остальные же остались загадкой. — Ну, как тебе его рисунки? — спросила Вероника. — Честно говоря, по качеству так себе, но идея — прямо класс. Вокруг сновали люди. Их было немного, но и зал был довольно небольшим. В основном это были те самые девушки и парни, знакомые по первому посещению тусовки, только одеты получше. Хотя были и другие, те, кого Вероника довольно метко назвала «+1». Алиса не чувствовала, будто слишком ярко вырядилась и накрасилась. Нет, она в недавно купленном нарядном платье золотистого цвета выделялась на фоне остальных гостей, но как-то очень правильно, уместно. Это было не то же самое, что приехать в таком виде в парк. — Кстати, вон Антон стоит, — указала Вероника на героя торжества. — Подойди к нему, поговори. — Вероника… — Давай, Паш. Ты ведь этого хотел, так? Тебе парни нравятся больше, чем нравилась я. — Нет, просто… Алиса не успела ничего ответить, да и даже сформулировать аккуратные слова не смогла. Вероника взяла её за руку и потащила к художнику. — Антон! Привет! Помнишь Алису, мою подружку? — Привет! — улыбнулся парень. — Привет! — вежливо ответила ему Алиса. Она оглянулась было на Веронику, мечтая прямо-таки испепелить её взглядом, да только той и след простыл. Ведяева осталась с парнем наедине. — Как тебе мои картины? — спросил Антон. — Они очень интересные, — вежливо сказала Алиса. — Эм… послушай… Я не знаю, чего там тебе Вероника могла наговорить… — Наговорить? — удивился он. — Ты вообще о чём? — Она меня уже больше года пытается на свидание с тобой сосватать. Антон оказался от подобной новости в полном шоке. — Серьёзно? — удивился он. — Да! Серьёзно! — Господи… — Я так понимаю, что для тебя это большая новость, да? — уточнила Алиса. — Да ещё какая! Видишь ли… У меня уже пару лет есть отношения. Очень классные и даже, так сказать, стабильные. Не хуже любого брака. — Да я на тебя и не претендую, если что, — заявила Алиса. — Это всё Вероника придумала. — И очень хорошо, что не претендуешь, — вполне серьёзно и даже с некоторым облегчением заявил Антон. — Иначе бы мне пришлось тебя сильно разочаровать: у тебя не было бы и шанса. — А вот это уже даже немного обидно, — возмутилась Ведяева. — Нет, я не хотел… Ты не так всё поняла! Боже, это и правда такая несмешная шутка. Чёртова малолетка! — попытался он найти взглядом виновницу казуса. — Алиса, мне не нравятся девушки, понимаешь? Совсем! — Тебе не… Алиса вдруг рассмеялась. Рассмеялась в голос, каким-то истеричным весёлым смехом. Это и в самом деле была та ещё шутка, при том никто кроме неё не мог понять все её аспекты. Даже сама шутница, которая, видимо, искренне считала, что именно человеку таких вкусов, как Антон, может понравиться такая девушка, как Алиса. И возможно, на момент их первой встречи это даже имело смысл. А вот сейчас… — Прости! Господи, это такая дикая глупость… — заявила она, когда смех прекратился и люди перестали смотреть в их сторону. — Ничего. Я и сам себя чувствую последним дураком. Она ведь мне столько про тебя рассказывала… Оказывается, она решила в сводничество поиграть, — вздохнул Антон. — Думаю, нам стоит просто сделать вид, что этого разговора не было. — Какого разговора? — очень натурально удивился парень. Когда же Вероника спросила, чего там у них с Антоном случилось и как вообще, Алиса просто ответила: — Он не в моём вкусе. И так ответила, чтобы даже Вероника поняла: разговор об этом возобновлению не подлежит. Да и вечеринку они вскоре покинули. Во-первых, было уже поздно, а во-вторых откровенно скучновато. Особенно для Алисы, которая этих людей почти не знала и общаться с ними ни капельки не хотела. Но как оказалось, весь этот поход не имел особого значения. Вообще всё, что было в тот день, не имело особого значения, но в конечном счёте привело к тому, что оказалось реально важно. Хотя даже то, что это важно, Алиса так сразу и не поняла, только чуть позже, задним умом. А дело было в том, что домой пришли они с Вероникой очень поздно, и домработница, отлынивающая от работы, при этом была очень и очень красивой и нарядной. Платье, макияж, вся бесконечно ухоженная, с маникюром… Она, конечно, в первую очередь собиралась переодеться и смыть этот боевой раскрас, однако пришли они действительно поздно, и так получилось, что сделали это буквально за минуту до возвращения старших Быковых. Так что застали они Алису при самом полном параде — та только обувь снять и успела. Марина от такого облика немного разозлилась, правда не на свою работницу, а на дочь. Это так вы, значит, гуляете? Что вы там вообще делаете? Куда ты её водила? А сама где была? При этом женщина наверняка понимала, что побывай дочь даже в самом злачном притоне, полном насильников-наркоманов, она это через пару минут из головы выкинет. Спрашивать надо было у Алисы, но… Кажется, это было не столько выяснение обстоятельств происшествия, сколько именно воспитание. Ведяева с интересом наблюдала за допросом и за тем, как Вероника, надо отдать ей должное, говорит чистую правду. Так увлечённо наблюдала, что не заметила, что в коридоре в тот момент был ещё один человек. И во взгляде этого человека что-то в этот момент изменилось. Вообще-то до сих пор миры Антона Быкова и Алисы Ведяевой почти не пересекались. Они особо не разговаривали и очень мало знали друг о друге. Для Антона Ведяева была не столько какой-то личностью, сколько… прислугой. Очередной работницей. Девушкой с непростой судьбой, которую приютила его супруга. Ей можно заказать что-то особенное на ужин, можно немножко пожурить за плохо поглаженную рубашку или попросить закинуть костюм в химчистку. А чтобы поговорить или хотя бы лишним взглядом удостоить — это уже лишнее. Мужчина казался Алисе довольно холодным человеком, в том числе по отношению к Веронике. Впрочем, она о нём тоже редко задумывалась. Антон был для неё не столько личностью, сколько приложением к Марине. Её мужем. И вот мужчина начал замечать её существование и даже относиться к ней с некоторой теплотой и вниманием. А потом Ведяева вдруг поняла, что смотрит на него… Да и на Марину, на самом-то деле тоже, неверным взглядом. Они, судя по всему, были примерно одного возраста, а Марине было где-то тридцать пять. Уставшие много работающие люди. Особенно это было заметно по мужчине — половина волос поседеть успели, да и меньше сорока на вид никак не дашь. Но тут вдруг пришло банальное и даже где-то дурацкое осознание: тридцать пять — это вот вообще ещё не возраст для старости, как бы кто там ни выглядел. Даже не близко. И это привело к выводу, что внимание и теплота, что начал проявлять Антон к Алисе, имели в основе своей отнюдь не родительские чувства. Это было внимание мужчины к женщине. К очень красивой женщине, в чём, видимо, он убедился в тот самый вечер, пока его супруга кричала на дочь. И отчего-то это осознание резко поменяло для Алисы всю атмосферу, всё восприятие. Теперь взгляды Антона были другими, словно с двойным дном. А лёгкое касание плеча, когда они сталкивались возле дверей, или тёплая улыбка, когда Ведяева ему накладывала ужин, стали казаться настоящим флиртом. И всё бы даже ничего… Алиса убеждала себя, что эти мысли — в основном мнительность. Ну, увидел Антон красивую девушку, теперь знаки внимания ей оказывает. Мужчины вообще благоволят симпатичным дамам, это одна из причин для женщин следить за собой. Разве это значит, что у него в голове самые грязные мысли… думала она, пока в очередной раз не столкнулась с ним в коридоре. Она была после ванной, в чуть запахнутом и не самом длинном халате, вся распаренная и видимо какая-то особо интересная… Ибо внезапно Алиса ощутила ну прямо совсем уж откровенный взгляд. Всего на секунду, но тут уже не было никаких полутонов, и желания были до крайности очевидные. Наверное многие девушки бы от этого чрезвычайно страдали. Винили бы себя, боялись бы… Да только Алиса, не имевшая женского воспитания, увидела в этом просто очередную, хотя и серьёзную проблему. Проблему, которую надо обязательно обсудить с Мариной. Это ведь был её муж! Мысли о том, что женщина в порыве ревности обвинит Алису в совращении мужчины и вгонит взашей, у Ведяевой даже не возникло. И не зря. Марина довольно спокойно отнеслась к этой новости. — Но он ведь ничего тебе не сделал, так? — уточнила она. — Да. Это в основном взгляды, улыбки… Наверное он и сам этого не замечает. — Да нет, замечает, — бесстрастно заявила Марина. — Хотя вряд ли контролирует. — Меня прямо удивляет ваше спокойствие. — Милая моя, если бы я ревновала от каждого взгляда мужа в сторону красивой девушки, у меня бы ни на семью, ни на работу времени бы не осталось. Он же не импотент. Пока думает и смотрит — это его личное дело. Хотя я, конечно, понимаю, что тебе очень неловко. — Ну да, как-то странно прямо. — Эм… Алиса, а раз уж мы такие вещи обсуждаем, мне хочется знать твоё мнение. Что ты думаешь про Антона как про мужчину? Теперь, когда ты поняла, что он действительно… мужчина. Поделись своим женским взглядом. — Я давно уже поняла, что вы немножко сумасшедшая! — ухмыльнулась Алиса. — Нет, мне правда любопытно. А у подруг я такое спросить никогда не решалась. — Ну, если так подумать… Мне он не нравится. Знаю, он наверное красивый мужчина, но я как-то не ценительница мужской красоты. А ещё он кажется каким-то холодным. А теперь оказывается, что внутри-то совсем иначе. — А мне вот всегда это очень милым казалось, — призналась Марина. — Когда никто не видит его настоящую натуру, и она существует только для меня одной. — Марин, это всё хорошо, но проблему-то не решает. — А в чём проблема? — В том, как он на меня посмотрел в последний раз! — резко напомнила Ведяева. — Я не знаю, чего у вас там было раньше, но теперь… Это может нехорошо закончиться, понимаете? — Возможно ты и права, — задумалась Быкова. — Я так-то мужу доверять привыкла, но никогда рядом с ним чужая красивая девушка так не жила. Нет, не подумай, я не верю, что он к тебе ночью прокрадётся, ничего такого. Просто не хочу его мучить. — Вы же не выгнать меня хотите? — с подозрением спросила Алиса. — С чего бы? Нет, я просто расскажу ему правду о том, кто ты есть. Ну, про то что ты с самого начала был не совсем девушкой. И что у тебя до сих пор между ног. — А он меня тогда не выгонит? — Тогда сам следом отправится! — довольно резко заявила Марина. — Квартира-то на меня оформлена. Как ни странно, но идея Марины сработала на все сто десять процентов. На следующий же день всю неловкость и всю теплоту как рукой сняло. Антон так впечатлился, что целую неделю избегал Алису и даже ужин себе сам накладывал. Впрочем, вскоре ему это надоело, и всё вернулось к прежней норме сосуществования. А вот что к норме не вернулась, так это сама Алиса. Она никак не могла забыть тот взгляд…