Кофе и государственная измена
9 июня 2026 г., 00:49
Ночью Элизабет всё-таки уснула.
Не сразу.
Сначала ещё почти час ворочалась, слушая гул холодильника и шум машин за окном. Потом усталость наконец оказалась сильнее мыслей.
Утро пришло слишком быстро.
Серое.
Холодное.
Обычное.
Она проснулась с ощущением, будто её всю ночь били по рёбрам.
На кухне ждал вчерашний бардак.
Чайник.
Пустая пачка сигарет.
Половина батона.
Ничего нового.
Элизабет механически поставила воду, умылась, собрала волосы и проверила телефон.
Никаких сообщений от заказчика.
Только статус задания.
«Наблюдение продолжается.»
Она скривилась.
— Конечно продолжается.
Через двадцать минут она уже стояла на знакомой улице.
Тот же район.
Тот же поток людей.
Тот же отвратительный сладкий кофе.
На этот раз она выбрала место возле автобусной остановки.
Удобный обзор.
Мало внимания.
Идеально.
Телефон завибрировал.
Новый заказ.
Элизабет открыла уведомление.
«Требуется наблюдение за объектом М.
Срок: 48 часов.
Оплата: 12.000$.»
Она даже не дочитала.
Закрыла.
Потом снова открыла.
Потом снова закрыла.
— Нет.
На сегодня хватит одного человека.
Кофе оказался слишком горячим.
Она сделала глоток и сразу поморщилась.
Прошло минут пятнадцать.
Вилланель всё не появлялась.
Двадцать.
Тридцать.
Элизабет уже начала раздражаться.
Телефон коротко пискнул.
Неизвестный номер.
Она нахмурилась.
Сообщение состояло из одной строки.
«Не кури возле синей урны.»
Элизабет замерла.
Медленно подняла взгляд.
Синяя урна стояла в трёх метрах от неё.
Рядом с остановкой.
Сообщение пришло снова.
«Камера смотрит прямо на тебя.»
По позвоночнику пробежал холод.
Элизабет автоматически посмотрела вверх.
Под козырьком ближайшего магазина действительно висела камера.
Она была там вчера.
И позавчера.
Но только сейчас она её заметила.
Пальцы медленно сжали телефон.
Третье сообщение пришло почти сразу.
«И кофе у тебя ужасный.»
Сердце неприятно ударило в грудь.
Элизабет резко подняла голову.
Через дорогу.
У витрины книжного магазина.
Стояла Вилланель.
Тёмное пальто.
Шарф.
Рюкзак на одном плече.
Обычная студентка среди десятков прохожих.
Только глаза были направлены прямо на неё.
Безошибочно.
Будто она смотрела туда всё это время.
Экран телефона снова загорелся.
«Наконец-то заметила.»
Элизабет почувствовала, как внутри что-то медленно опускается.
Не страх.
Не совсем.
Скорее осознание.
Она действительно знала.
Всё это время.
Вилланель подняла руку.
Легонько помахала.
Словно увидела знакомую.
Потом развернулась и пошла дальше по улице.
Телефон снова завибрировал.
Последнее сообщение.
«Если собираешься следить за мной сегодня, держись хотя бы с другой стороны дороги.»
Элизабет ещё несколько секунд стояла неподвижно.
Люди проходили мимо.
Автобусы подъезжали к остановке.
Город жил своей жизнью.
А она смотрела на пустое место, где только что стояла Вилланель.
Потом медленно выдохнула.
— Ну всё.
Она убрала телефон в карман.
— Теперь точно приплыли.
Элизабет не пошла за ней сразу.
Это было бы глупо.
Впервые за долгое время она заставила себя остановиться.
Стояла возле остановки и смотрела на экран телефона.
Неизвестный номер.
Никакой подписи.
Никакой истории сообщений.
Она быстро набрала вызов.
«Абонент недоступен».
Конечно.
— Отлично.
Она убрала телефон и медленно выдохнула.
Если Вилланель знала о слежке, вариантов было всего два.
Либо она невероятно наблюдательна.
Либо кто-то предупредил её заранее.
Второй вариант нравился Элизабет ещё меньше.
В тот день она не пошла домой.
Вместо этого отправилась в центр города.
Туда, где за деньги можно найти почти любую информацию.
Подвал старого компьютерного магазина выглядел так же отвратительно, как и пять лет назад.
Тот же запах пыли.
Те же старые мониторы.
Тот же хозяин.
— Ого, — хмыкнул мужчина за стойкой. — Неужели живая.
— Пока да.
— И чего надо?
Элизабет бросила на стол фотографию.
Ту самую, из заказа.
С фотографией Вилланель.
— Всё.
Мужчина посмотрел на снимок.
Потом на неё.
Потом снова на снимок.
— Подружка?
— Рабочий вопрос.
— А-а.
Он понимающе кивнул.
— Значит, подружка.
Элизабет молча достала купюру.
Шутки закончились сразу.
— Имя?
— Вилланель.
— Настоящее?
— Не знаю.
— Возраст?
— Не знаю.
— Родители?
— Не знаю.
— Адрес?
— Не знаю.
Мужчина медленно поднял взгляд.
— Ты издеваешься?
Элизабет неожиданно поняла, насколько это звучит плохо.
Она следила за человеком уже несколько дней.
Видела дом.
Колледж.
Работу.
Но по-настоящему не знала ничего.
Вообще ничего.
Результат пришёл вечером.
И оказался странным.
Очень странным.
Настолько, что Элизабет несколько раз перечитала файл.
Имя.
Есть.
Адрес.
Есть.
Колледж.
Есть.
Работа.
Есть.
Всё выглядело абсолютно нормально.
Слишком нормально.
Будто кто-то специально собрал идеальную биографию.
Без единого изъяна.
Без единого белого пятна.
Без единого конфликта.
— Чушь.
Она нахмурилась.
Любой человек оставляет следы.
Штрафы.
Старые аккаунты.
Фотографии.
Комментарии.
Ссоры.
Что угодно.
У Вилланель не было ничего.
Словно её история началась три года назад.
И всё.
Будто до этого человека просто не существовало.
Ночью Элизабет сидела на кухне.
На столе лежала распечатка.
Рядом остывал чай.
За окном снова шёл снег.
Телефон завибрировал.
Незнакомый номер.
Она сразу подняла трубку.
— Кто это?
Тишина.
Только слабое дыхание.
— Если это очередная шутка...
— Ты плохо спишь.
Голос был женским.
Спокойным.
Знакомым.
У Элизабет внутри всё похолодело.
— Вилланель.
— Угадала.
— Откуда у тебя мой номер?
— Это сейчас главный вопрос?
Элизабет резко поднялась со стула.
— Ты следишь за мной?
На другом конце коротко усмехнулись.
— Забавно слышать это от тебя.
Ответить было нечего.
— Что тебе нужно?
Пауза.
Очень длинная.
Потом Вилланель сказала:
— Если завтра получишь новый заказ, не принимай его.
Элизабет замерла.
— Что?
— Просто не принимай.
— Почему?
Снова тишина.
— Потому что тогда будет поздно.
Связь оборвалась.
Этой ночью Элизабет почти не спала.
А утром проснулась от звонка телефона.
Заказчик.
Редкость.
Обычно они писали.
Она посмотрела на экран несколько секунд.
Потом ответила.
— Да.
— Появились изменения по объекту.
Голос мужчины звучал непривычно напряжённо.
— Какие?
Пауза.
— Наблюдение закончено.
Элизабет нахмурилась.
— И что дальше?
На другом конце кто-то тихо выдохнул.
— Следующий этап.
Телефон пикнул.
Пришёл новый файл.
Она открыла его.
И почувствовала, как кровь медленно отхлынула от лица.
Потому что под фотографией Вилланель появилась новая строка.
Не «наблюдение».
Не «контроль».
Не «сбор информации».
Всего два слова.
«Подготовка устранения».
Утро выдалось отвратительным.
Элизабет не спала почти всю ночь.
Фраза «Подготовка устранения» продолжала крутиться в голове как заевшая пластинка.
Почему именно она?
Кто заказчик?
Что такого могла сделать обычная студентка?
И самый раздражающий вопрос из всех:
Почему меня это вообще волнует?
Она остановилась возле кофейни напротив колледжа.
— Один очень сладкий.
Бариста кивнул.
— Как обычно?
— Как обычно.
Потом Элизабет помолчала пару секунд.
— И ещё один.
— Такой же?
— Нет.
Она задумалась.
— Менее вредный для человеческого организма.
Бариста удивлённо посмотрел на неё.
— Это какой?
— Понятия не имею. Сделай нормальный.
Через несколько минут она уже стояла возле колледжа с двумя стаканчиками.
Вилланель появилась ровно в то время, в которое обычно приходила.
Тёмное пальто.
Шарф.
Рюкзак.
Тот же спокойный взгляд.
Элизабет шагнула ей навстречу.
Вилланель остановилась.
Посмотрела сначала на неё.
Потом на кофе.
Потом снова на неё.
— Это взятка?
— Это кофе.
— Обычно взятки так и выглядят.
— Возьми уже.
Вилланель приняла стаканчик.
Осторожно сделала глоток.
Посмотрела на напиток.
Потом на Элизабет.
— Ты угадала.
— Что?
— Я действительно не понимаю, как ты пьёшь свою химическую смесь.
Элизабет фыркнула.
— Это называется вкус.
— Это называется диабет.
Несколько секунд они молча стояли посреди тротуара.
Потом Элизабет вздохнула.
— Нам надо поговорить.
— Очень зловещая фраза.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Пять минут.
— У меня пара через десять.
— Три минуты.
— Уже лучше.
— Две.
Вилланель закатила глаза.
— Ты торгуешься как пенсионерка на рынке.
— А ты идёшь или нет?
— Ладно.
Они свернули в узкий переулок между двумя зданиями.
Тихо.
Безлюдно.
Ветер почти не доставал сюда.
Элизабет сразу достала сигареты.
Закурила.
Потом машинально протянула пачку.
— Будешь?
— Буду.
Элизабет замерла.
— Серьёзно?
— Что?
— Я думала, ты из тех людей, которые читают состав йогурта.
— А я думала, ты из тех людей, которые не делают выводы по внешности.
— Справедливо.
Вилланель прикурила сигарету.
Совершенно спокойно.
Будто делала это тысячу раз.
Элизабет неожиданно почувствовала лёгкое раздражение.
Почему-то ей хотелось, чтобы хоть что-то в этой девушке оказалось предсказуемым.
Вилланель докурила сигарету почти до фильтра.
Спокойно.
Неторопливо.
Словно разговор шёл не о заказных убийствах и слежке, а о погоде.
Элизабет это бесило.
И одновременно нравилось.
Что раздражало ещё сильнее.
— Ты сейчас улыбаешься? — вдруг спросила Вилланель.
— Нет.
— Улыбаешься.
— Нет.
— Уголок губ дёрнулся.
— Это нервный тик.
— Очень милый нервный тик.
Элизабет едва не подавилась дымом.
— Господи, заткнись.
— Вот теперь точно улыбаешься.
Вилланель выглядела слишком довольной собой.
Элизабет поймала себя на том, что уже минуту смотрит ей в глаза вместо того, чтобы задавать вопросы.
Чёрт.
Она отвела взгляд первой.
Проиграла.
Снова.
— Вернёмся к делу.
— Конечно.
— Кто тебя заказал?
— Не знаю.
— Врёшь.
— Возможно.
— Почему мне кажется, что ты получаешь удовольствие от этого разговора?
— Потому что получаю.
Элизабет закатила глаза.
— Невыносимая.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Всё равно приятно.
Несколько секунд они молчали.
Вилланель отпила кофе.
Посмотрела на стакан.
Потом на Элизабет.
— Ты действительно купила мне отдельный кофе.
— Да.
— И помнила, что я не люблю слишком сладкий.
— Не делай из этого событие.
— Для тебя это уже событие.
— Почему?
— Потому что неделю назад ты бы не запомнила.
Попадание оказалось неприятно точным.
Элизабет ничего не ответила.
Потому что ответ был очевиден.
Запомнила.
Сама того не желая.
Какой кофе любит.
Какой шарф носит.
Во сколько выходит из дома.
Когда улыбается.
Какие книги покупает.
Какие песни иногда слушает в наушниках.
Она знала слишком много для человека, который должен был просто выполнить заказ.
— Ты опять задумалась.
— Не начинай.
— Ты очень громко думаешь.
— Это невозможно.
— С тобой возможно.
Вилланель слегка наклонилась ближе.
Не вызывающе.
Просто любопытно.
Но почему-то расстояние между ними вдруг показалось слишком маленьким.
— Можно вопрос?
— Нет.
— Тогда задам.
— Конечно.
— Почему ты решила меня защищать?
Элизабет застыла.
Сразу.
Потому что это был именно тот вопрос, от которого она всё утро бегала.
— Я не решила.
— Правда?
— Да.
— Тогда почему ты здесь?
— Хотелось поговорить.
— Вместо того чтобы выполнить работу.
— Возможно.
— Вместо того чтобы сообщить заказчику всё, что узнала.
— Возможно.
— Вместо того чтобы держаться подальше от меня.
— Возможно.
Вилланель тихо усмехнулась.
— Очень много «возможно».
— Ты специально это делаешь?
— Что именно?
— Заставляешь меня звучать как идиотку.
— Нет.
Она сделала ещё один глоток кофе.
Подумала.
И добавила:
— Это ты сама.
Элизабет уставилась на неё несколько секунд.
Потом неожиданно рассмеялась.
Впервые за последние дни по-настоящему.
Без нервов.
Без злости.
Просто рассмеялась.
— Ладно.
Это было заслуженно.
Вилланель улыбнулась в ответ.
И на секунду всё стало странно нормальным.
Слишком нормальным.
Для двух людей, один из которых следил за другим.
А второй явно знал больше, чем говорил.
Телефон в кармане Элизабет завибрировал.
Обе посмотрели вниз одновременно.
Сообщение от заказчика.
Короткое.
Всего одна строка.
«Статус объекта?»
Улыбка медленно исчезла с лица Элизабет.
Она почувствовала взгляд Вилланель.
Спокойный.
Внимательный.
— Он? — тихо спросила Вилланель.
— Да.
— И что ответишь?
Элизабет посмотрела на экран.
Потом на неё.
Потом снова на экран.
Палец завис над клавиатурой.
И впервые за очень долгое время она не знала, на чьей стороне находится.
Телефон всё ещё ждал ответа.
«Статус объекта?»
Элизабет смотрела на экран.
Вилланель смотрела на неё.
— Ну? — спросила она.
— Думаю.
— Удивительно.
— Замолчи.
— Нет.
Элизабет тяжело вздохнула.
— Если я сейчас напишу правду, нас обеих ждут проблемы.
— А если соврёшь?
— Тогда проблемы будут чуть позже.
— Звучит как хороший план.
— Это ужасный план.
— Но всё ещё план.
На несколько секунд воцарилась тишина.
Потом Вилланель вдруг протянула ей руку.
— Что?
— Давай поклянёмся.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мне не двенадцать лет.
— Зануда.
— Реалистка.
— Почти одно и то же.
Элизабет уже собиралась отказаться ещё раз, но Вилланель продолжала держать руку вытянутой.
Совершенно серьёзно.
— Давай.
— Господи.
— Повтори за мной.
— Нет.
— Повтори.
— Нет.
— Повтори.
— Ладно!
Вилланель немедленно просияла.
— Всегда и навечно.
Элизабет закатила глаза.
Так сильно, что едва не увидела собственный мозг.
— Это звучит ужасно.
— Повтори.
— Всегда и навечно.
— Верность друг другу.
— Верность друг другу.
— Что бы ни случилось.
— Что бы ни случилось.
Вилланель удовлетворённо кивнула.
Будто только что заключила международный договор.
— Отлично.
— Ты ненормальная.
— Зато теперь официально.
Элизабет усмехнулась.
Детский сад.
Абсолютный детский сад.
И всё же почему-то она запомнила каждое слово.
До последней буквы.
Телефон снова пискнул.
«Статус объекта?»
— Ладно, — сказала Элизабет. — Возвращаемся к реальности.
— Какая скука.
— Ты знаешь заказчика?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— Кто-нибудь связывался лично?
— Никогда.
— Деньги?
— Через посредников.
— Документы?
— Поддельные.
Элизабет нахмурилась.
— То есть ты тоже ничего не знаешь.
— Именно.
— Великолепно.
— Правда?
— Нет.
Она быстро напечатала сообщение.
«Объект под наблюдением. Подтверждаю ежедневный маршрут. Продолжаю работу.»
Отправить.
Через несколько секунд пришёл ответ.
«Продолжайте.»
— Отлично, — сказала Элизабет. — Значит, пока верят.
— И что дальше?
— Я тяну время.
— Потом?
— Потом нахожу человека, который отдаёт приказы.
— Потом?
— Потом задаю вопросы.
— Потом?
— Потом смотря насколько честно он отвечает.
Вилланель улыбнулась.
— Мне нравится этот план.
— Меня это пугает.
— Почему?
— Потому что тебе нравятся очень плохие планы.
— Справедливо.
Она сделала ещё один глоток кофе.
Ветер слегка пошевелил ворот её пальто.
Верхние пуговицы были расстёгнуты.
Совсем немного.
Ничего особенного.
Абсолютно ничего особенного.
Элизабет случайно посмотрела.
Потом ещё раз.
Потом снова.
Чисто машинально.
Разумеется.
Именно поэтому она не сразу заметила, что Вилланель уже несколько секунд молча улыбается.
— Что?
— Ничего.
— Тогда перестань так смотреть.
— Как?
— Как голодная женщина возле витрины кондитерской.
Элизабет моргнула.
Потом поняла.
И немедленно отвернулась.
— Я не смотрела.
— Конечно.
— Не смотрела.
— Уже третий раз за две минуты.
— Ты считаешь?!
— Работа такая.
Элизабет почувствовала, как начинают гореть уши.
Что было особенно унизительно.
Потому что Вилланель явно наслаждалась каждой секундой.
— Может, мне застегнуть пальто? — невинно спросила она.
— Меня совершенно не волнует твоё пальто.
— Правда?
— Правда.
— Тогда почему ты выглядишь расстроенной?
— Я не выгляжу расстроенной.
— Немножко выглядишь.
— Замолчи.
— Или оставить расстёгнутым?
— Вилланель.
— Просто уточняю.
— Вилланель.
— А то вдруг это важная часть операции.
Элизабет закрыла лицо рукой.
— Господи.
— Что?
— Ты невыносима.
— А ты очень внимательно изучаешь мои ключицы.
— Я тебя сейчас придушу.
— Всегда и навечно?
Несколько секунд Элизабет смотрела на неё.
Потом не выдержала и рассмеялась.
Вилланель тут же победно улыбнулась.
Будто именно этого и добивалась.
Скорее всего, так и было.
