Дракула. Кровь и шёлк. Раздел 1

Путь из бездны Тишина ущелья была нарушена нечеловеческим стоном. Влад открыл глаза, и первое, что он ощутил — это невыносимая тяжесть собственного бессмертного тела, принявшего на себя ярость камня. Его левое крыло было вывернуто под неестественным углом, кости раздроблены, а спина горела огнем, который мог бы испепелить простого смертного. Но он не чувствовал своей боли. В его руках, точно сломанный лилия, лежала Мина. Её голова безжизненно откинулась назад, а бледная кожа в предрассветных сумерках казалась прозрачной, как пергамент. Влад поднялся. Каждый шаг отдавался в его теле скрежетом костей, но он не замечал этого. Он прижал её к своей груди, укрывая остатками изорванного плаща, и рванулся вверх по тропе. Его движения были рваными, полными отчаяния; он больше не был величественным королем — он был раненым зверем, несущим свою единственную добычу, свою жизнь и свою погибель в одном лице. Замок теней Ворвавшись в замок, он не звал — он ревел имя Абрахама, и этот крик разносился по коридорам, заставляя дрожать старинные доспехи. Ван Хельсинг, бледный и осунувшийся после ночных потрясений, выбежал в холл. Увидев окровавленного, истерзанного Влада с телом Мины на руках, старик пошатнулся. — На стол! Живо! — скомандовал Абрахам, мгновенно отбросив страх. Когда Мину уложили в библиотеке на широкий дубовый стол, Абрахам дрожащими пальцами приложил ухо к её груди, а затем нащупал тонкую жилку на шее. Секунды тянулись как столетия. Влад стоял рядом, его глаза, еще недавно горевшие демоническим светом, теперь были полны первобытного ужаса. — Жива... — выдохнул Абрахам. — Но едва-едва. Пульс нитевидный, дыхание поверхностное. Внутренние повреждения... она разбита изнутри, Влад. — Мы должны везти её к врачам! В город! — голос Влада сорвался. — Нет! — Абрахам резко обернулся. — Посмотри на неё! Она не перенесет дороги по этим серпантинам. Любая тряска станет последней. К тому же... — старик понизил голос, — как ты объяснишь врачам характер её травм? И то, почему её кровь начинает менять цвет, соприкасаясь с аурой этого проклятого места? Она уже слишком глубоко ушла в твой мир, Влад. Обычная медицина здесь бессильна. Либо она выкарабкается здесь, под защитой этих стен и моих знаний, либо она уйдет. Горькое прозрение Влад отошел к окну, из которого еще час назад Мина шагнула в пустоту. Он смотрел на свои руки — руки, которые могли сокрушать армии и разрывать сталь, но не смогли удержать одну маленькую женщину от её собственного решения. Он недооценил её. Он смотрел на неё как на хрупкий сосуд, который нужно спрятать в шкатулку, не понимая, что внутри этого сосуда бушует шторм, равный его собственному. Он думал, что спасает её, лишая выбора, но на самом деле он лишь подтвердил её худшие опасения: что она для него — лишь тень прошлого, а не живая душа с собственной волей. — Она оказалась сильнее меня, — прошептал он, и в его голосе было столько горечи, что Абрахам на мгновение перестал разбирать склянки с лекарствами. — Я думал, что я — Дракон, властелин ночи. А я — лишь трус, который побоялся разделить с ней её нынешнюю жизнь. Она была готова умереть, чтобы доказать мне, что она здесь не случайный гость. Влад опустился в кресло в тени, не сводя глаз с её неподвижного лица. Его изломанные крылья медленно втягивались, причиняя мучительную боль, но он приветствовал её. Эта боль была единственным, что он заслужил. Мина лежала в глубоком беспамятстве. Её дыхание было едва заметным движением воздуха, а душа блуждала где-то на границе между Лондоном и Снаговом, ища путь назад к тому, кто, наконец, начал понимать, какую великую силу он пытался изгнать из своего сердца.