Дракула. Кровь и шёлк. Раздел 1

Погружение в бездну Мир исчез. Влад больше не чувствовал камня под ногами и холодного дыхания Александра. Он падал сквозь вязкую, пульсирующую тьму, которая пахла старым вином и сожженными цветами. Когда его стопы наконец коснулись опоры, он оказался не в библиотеке, а в кошмарном отражении Снагова. Стены замка здесь были сотканы из запекшейся крови, а вместо окон зияли пустые глазницы небес, истекающие черным дождем. Это был мир Мины — мир женщины, чей разум был расколот надвое между нежной любовью настоящего и яростным горем прошлого. Призрак на бастионе Влад шел по коридору, который бесконечно растягивался, точно живая плоть. Впереди, в багровом мареве, он увидел фигуру. Она стояла на самом краю зубчатой стены, и её белое платье развевалось на ветру, как погребальный саван. — Елизавета! — крикнул он, и его голос разбился о тишину, как стекло. Фигура обернулась. Но это была не та кроткая Княгиня, которую он помнил. Лицо женщины было обезображено глубокими шрамами от когтей судьбы, а из глаз вместо слез текла густая тьма. Это была Мина, принявшая на себя весь ужас финала Елизаветы. — Ты пришел досмотреть спектакль, Дракон? — её голос звучал одновременно из тысячи глоток. — Ты хотел, чтобы я вспомнила? Смотри же! Смотри, как умирает та, кого ты любил, в теле той, кого ты предал! Танец смерти Внезапно пространство вокруг них исказилось. Влад оказался в той самой ночи пятьсот лет назад, но теперь он был лишь бессильным призраком. Он видел самого себя — молодого, безумного от ярости, прижимающего к груди умирающую Елизавету. Но в этом видении всё было иначе. Умирающая женщина вдруг начала стареть и рассыпаться в прах прямо в его руках, превращаясь в Мину. Она кричала от боли, а Влад из прошлого, не замечая подмены, продолжал пить её жизнь, веря, что спасает. — Ты пьешь не мою кровь, Влад! — кричала Мина-Елизавета, прижимаясь к его призрачным ногам. — Ты пьешь мое право быть живой! Каждое твое «люблю» — это гвоздь в мой гроб! Ты пришел сюда просить прощения? Взгляни на свои руки! Влад посмотрел на свои ладони — они были покрыты невидимыми цепями, которые тянулись к шее Мины. Каждый раз, когда он пытался сделать шаг к ней, цепи натягивались, заставляя её хрипеть и задыхаться. Замок вокруг них начал рушиться; тяжелые камни падали, превращаясь в прах, и из этого праха вставали тени убитых им людей, шепча: «Оставь её... дай ей умереть...» Жестокая истина Мина стояла в центре этого безумия, и её облик постоянно менялся. То это была юная девушка из лавки, испуганно сжимающая руки, то величественная Княгиня в золотой короне, окропленной кровью. — Ты прогнал меня, — прошептала она, и этот шепот перекрыл грохот рушащихся стен. — Ты сказал, что мне здесь нет места. Ты прав, Влад. Здесь нет места живым. Здесь только ты и твои памятники. Зачем ты зовешь меня назад? Чтобы я снова стала камнем в твоем саду? Она сделала шаг назад, к самому краю пропасти, которая разверзлась прямо в полу залы. Внизу, в этой бездне, кипело море из слез и забытых молитв. — Если я вернусь, я принесу с собой всю эту боль, — её лицо стало пугающе спокойным, почти мертвенным. — Я больше не буду той Миной, что улыбалась старику в Лондоне. Я буду твоим личным адом. Ты готов захлебнуться в нем вместе со мной? Влад бросился к ней, протягивая руку, но между ними выросла стена из острых, как бритвы, осколков зеркал. В каждом осколке он видел себя — чудовище, монстра, убийцу. Сквозь звон разбивающегося стекла он слышал её смех, переходящий в рыдания. — Выбирай, Дракон! — закричала она, теряя очертания в нахлынувшем тумане. — Либо вечное забытье для нас обоих, либо жизнь, которая будет горче самой смерти! Туман стал ледяным, сковывая движения Влада. Он видел, как рука Мины медленно ускользает в пустоту, а её глаза закрываются, унося с собой последний луч света в этом кошмарном замке.