Дракула. Кровь и шёлк. Раздел 1

Обида в обличье правды Влад стоял среди руин своего замка, глядя на призрачную фигуру, которая осыпала его обвинениями. Стены вокруг дрожали, и каждый звук был подобен удару молота по наковальне. Он видел её гнев, её искаженное болью лицо, но в какой-то миг сквозь пелену ужаса он осознал: это не она. Перед ним стояла не та Мина, что кормила птиц в саду или с тихой нежностью перелистывала страницы старых книг. Перед ним была её Обида — воплощенный крик растерзанной души, её последняя защита от него. — Нет... — прошептал он, делая шаг сквозь острые осколки зеркал, не замечая, как они режут его призрачную плоть. — Ты не она. Моя Мина не умеет ненавидеть так люто. Ты — лишь эхо тех слов, которыми я сам выжег её сердце. Криков раскаяния Он упал на колени, и этот жест в мире теней отозвался стоном самих гор. Влад протянул руки к фигуре, которая замерла на краю бездны. — Мина! — закричал он, и в этом крике было столько первобытной боли, что туман вокруг начал светлеть. — Я знаю, что я монстр. Я знаю, что я трус, спрятавший свою любовь за ледяной стеной гордыни. Я прогнал тебя, потому что боялся увидеть в твоих глазах свет, которого я не достоин! Прости меня... Прости за каждую минуту одиночества, за каждый мой холодный взгляд. Я вернул тебе память о прошлом, но забыл дать тебе будущее. Слезы — настоящие, горькие, человеческие слезы — потекли по его лицу, оставляя следы на призрачной коже. — Я не прошу тебя снова быть Княгиней. Я не прошу тебя быть моей. Просто вернись к жизни... вернись ради того старика в Лондоне, ради Элеоноры, ради самой себя! Не позволяй моей тьме победить твой свет. Прошу тебя, Мина... вернись... Он рыдал, прижавшись лбом к холодному, крошащемуся полу. Весь его многовековой пафос, вся его власть — всё рассыпалось в прах. Здесь, в тишине её умирающего сознания, он был просто нищим, вымаливающим крупицу жизни. Фигура на краю обрыва медленно обернулась. На мгновение сквозь маску ярости проглянуло лицо настоящей Мины — её глаза были полны невыразимой печали. Она посмотрела на его протянутую руку, на его содрогающиеся плечи. Её губы дрогнули, словно она хотела произнести его имя. Но в тот же миг тень обиды снова накрыла её. Она не сделала шага навстречу. Она не протянула руку. Она лишь медленно покачала головой, и горькая, тяжелая слеза упала в бездну, разделяющую их. — Еще не время, Влад... — прошептал её голос, доносясь словно из-под толщи воды. — Раны слишком глубоки. Она начала растворяться в сером тумане, уходя в ту глубину своего подсознания, куда он не мог за ней последовать. Влад рванулся вперед, но пространство растянулось, превращаясь в бесконечную пустоту. Они остались там — запертые в сумерках её души, один на коленях в пыли своего позора, другая — в коконе непрощенной обиды. Тревога в мире живых В это время в реальном зале замка Александр резко отстранился от тела Влада. Его дыхание стало тяжелым, а лицо бледным, как мел. Он видел, как охранная печать на груди Влада начала тускнеть и покрываться инеем. — Нет... — Александр быстро подошел к окну, глядя на луну, которая внезапно скрылась за черными тучами. — Это не должно было занять столько времени. Он чувствовал, как нить, связывающая Влада с реальностью, натягивается до предела и начинает рваться. Магия Снагова больше не подпитывала их — она начала поглощать их обоих. Александр сжал эфес своего меча, его пальцы дрожали. Он понимал: Влад не смог её убедить. Они не возвращаются. И если в ближайшие часы ничего не изменится, замок станет гробницей не для одной, а для двух душ. — Ты слишком глубоко зашел, Влад, — прошептал Александр, оборачиваясь к неподвижным телам в библиотеке. — И теперь ты тонешь в её горе вместе с ней.