Черофобия

      Эйвери всегда считал себя неплохим бойцом: он быстр, достаточно ловок, чтобы уклоняться от бóльшей части ударов, и достаточно непредсказуем, чтобы враги недооценивали его до тех пор, пока он не начинал скакать на их головах с мечами в обоих руках. Но, черт возьми, наблюдать за тем, как сражается Д3рлорд3, было равнозначно наблюдению за звездой, схлопывающейся и превращейся в нечто, способное лишь разрушать. Этот человек двигался так, словно был сделан целиком из гибкого металла, словно золотые доспехи ничего не весили, словно гравитация вежливо отступала в сторону, когда он вступал в битву.       К тому времени они уже несколько часов бродили по окрестностям и забрели далеко за реку, в высокие березовые леса. Всю дорогу Эйвери болтал о том, каких животных он надеется там встретить («Если мы найдем свиней, я назову одного из них Гамильтоном», «Если мы найдем лам, мы их похитим», «Если мы найдем маленьких лис, я всех их усыновлю – без вариантов»). Д3р просто слушал с той спокойной невозмутимостью, на которую привык полагаться, время от времени издавая звуки, означающие, по мнению Эйвери, «Я тебя слышу». Хотя ещё подходило «Почему ты такой?». Затем стрела вонзилась в дерево рядом с макушкой Эйвери, и атмосфера мгновенно изменилась.       Эйвери вскрикнул и интуитивно пригнулся, вздрогнув от шока, а Д3р встал перед ним, как опускной мост. Из-за деревьев выскочила дюжина мародеров с поднятыми арбалетами. Они злобно и радостно рычали, как обычно: им казалось, что они загнали своих жертв в угол. Эйвери схватился за меч, стряхивая с себя панику, но тут же отвлекся, потому что боже правый, Д3р в бою беспощаден. Он не просто сражался, он доминировал на поле боя с такой точностью, о которой Эйвери мог только мечтать. Его доспехи сверкали на солнце ослепительными бликами, отраженным золотом, и рыцарь казался живым маяком. Каждый раз, когда он взмахивал мечом, металл со свистом рассекал воздух, и Эйвери завороженно уставился на него, пока не вспомнил, что тоже должен биться.       – Вообще-то, – Эйвери уклонился от удара мародёра, – Это несправедливо! Ты слишком блестящий. Перестань блестеть, я пытаюсь сосредоточиться.       Д3р проигнорировал шуточное обвинение, и, наверное, это было к лучшему, потому что Эйвери на девяносто процентов уверен – этот человек даже не осознавал, насколько ослепительно выглядит, когда на него падают солнечные лучи. Он буквально ходячая катастрофа: вырубал одного поборника, а другого пинал так, что тот перелетел через корень дерева. Эйвери держался молодцом. Когда мог – бросался в атаку, нанося удары мечом в незащищённые места, и уворачивался от ударов, заставляя мародеров выкрикивать гневные ругательства. Но все это время он не оторвал взгляд от движений Д3ра: от того, как сверкала его броня, от того, как он двигался, не нарушая ритма, от того, как его ботинки поднимали пыль до миллиметра вычерченными дугами.       Один из врагов подкрался к Эйвери сзади, подняв арбалет в нескольких сантиметрах от его затылка. Эйвери этого даже не заметил, настолько был поражён Д3ром на другой стороне поляны.       Не успел он осознать опасность, как сквозь шум раздался знакомый голос:       – Эйвери. Ложись.       Он подчинился без раздумий и вопросов. Упал на землю как раз в тот момент, когда над ним просвистела стрела и вонзилась прямо в грудь другого мародёра. Тот уставился на своего «союзника» с арбалетом, а затем обиженно что-то воскликнул и набросился на него.       – Ты что, только что... Натравил их друг на друга? – Эйвери подобрался к другу, наблюдая за нарастающим конфликтом.       Д3р не ответил и отступил в тень дерева, опустив меч и расслабившись, как будто угроза уже миновала.       – О боже, ты просто гений зла, это невероятно.       План сработал, причём как нельзя лучше. Как только раздался первый удар, мародеры тут же бросились друг на друга, поднимая в воздух листья, размахивая оружием, шипя и рыча, как дикие еноты, дерущиеся из-за бутерброда. В суматохе Д3р крепко схватил Эйвери за запястье – не грубо, но с такой уверенностью, что у Эйвери внутри все сжалось, – и потянул его за кусты.       – Сюда, – Пробормотал он, уже прокладывая путь через подлесок.       Эйвери последовал за ним, сердце бешено колотилось – не от страха, а от предвкушения побега. Они шли быстро, но тихо, пробираясь сквозь заросли берез, а звуки драки эхом разносились позади них, словно бой дурацкого боевого барабана.       Когда они отошли довольно далеко и лес почти полностью поглотил звуки хаоса, Эйвери наконец громко рассмеялся, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться.       – Это... Было... Потрясающе. Ты даже не смотрел на них! Ты просто просчитал угол в уме? Кто так делает? Кто смотрит на парня с арбалетом и думает: «Хм, да, перенаправление снаряда для разжигания внутренней вражды сейчас не помешает»?       Д3р бросил на него равнодушный взгляд из-под шлема.       – Любой, у кого есть опыт.       – Опыт борьбы с мародерами или опыт того, что от тебя исходит угроза?       – И то, и другое, – Сказал Д3р, вновь вызвав у Эйвери приступ смеха.       Он прислонился к дереву, от адреналина его кожа заблестела.              – Знаешь, обычно это я веду себя как сумасшедший, но сегодня.. – Он резко махнул рукой в ту сторону, откуда они пришли, – сегодня ты вел себя как безумец. Я горжусь. Очень горжусь. Десять из десяти. Золотая звезда.       – Я предпочитаю действовать эффективно.       – Пф, эффективность, как же. Это был мастер-класс по психологической войне.       Он не обратил внимания, что подошел ближе, пока их плечи не соприкоснулись. Д3р не вздрогнул, лишь слегка отодвинулся, чтобы Эйвери мог удобнее прислониться к нему и перевести дыхание. Эйвери так и сделал, без колебаний прильнув к нему, и, несмотря на холодный воздух, воцарилась уютная атмосфера.       – Ты в порядке? – Поинтересовался Эйвери, наконец, приходя к понимаю, что опасность миновала.       – Да.       – Хорошо, – Он игриво толкнул в гладиатора в бок, – Потому что это было самое крутое, что я когда-либо видел, и если бы с тобой что-то случилось, мне пришлось бы тащить тебя домой и без остановки хвастаться, пока ты не поправишься.       – Я бы предпочел, чтобы ты меня не тащил, – Пробормотал Д3р, к счастью, без малейшего раздражения. Скорее, его интонация означала обреченную покорность.       Они простояли так с минуту: Эйвери глубоко дышал, а Д3р прислушивался, не идет ли кто-нибудь за ними, но вокруг было тихо. Спокойно. Мирно.       В конце концов, Эйвери выпрямился, подпрыгнул на месте и заявил:       – Ну вот и все! Разбойников нам удалось избежать, кризиса не настало, животных мы так и не нашли. Приключения продолжаются!       Д3р покачал головой, но когда Эйвери снова зашагал вперед, полный энтузиазма и сияющий от радости, то без колебаний направился следом.       В блестящих доспехах и все такое.       А Эйвери продолжал оглядываться – на этот раз не из-за возможных врагов, а потому что не находил в себе сил перестать любоваться игрой света на золотых пластинах Д3ра, превращая того в живой маяк, уверенно движущийся среди деревьев.       Слишком блестящий.       Слишком отвлекающий.       Слишком легко ему довериться.       Но Эйвери не возражал против того, чтобы его отвлекали.       Ничуть.

***

      Эйвери привык к тому, что на него постоянно пялятся.       Он вырос в соответствующей обстановке: противники оценивающе смотрели на него в Скайварсе, товарищи по команде ждали, когда он совершит ошибку, которую можно будет на него свалить, незнакомцы пытались понять, представляет ли этот полуслизняк угрозу или это просто какая-то диковинка.       Однако сейчас все.. Иначе.       Когда Д3рлорд смотрит на него, в его взгляде нет остроты. Нет подозрительности.       Он не оценивал его, как делают бойцы перед убийством.       Это больше похоже на... Любопытство.       Легкое недоумение.       Так человек смотрит на странного жука, которого никогда раньше не видел, и сомневается, ядовит он или просто интересно выглядит.       Эйвери это не смущает.       Он любит жуков.       Он склонился над зельеварочной стойкой, высунув кончик языка, и старался собрать что-то, отдаленно напоминающее алхимический стол. Д3р сидел на низкой скамье в конце хижины, наполовину в доспехах, слегка наклонив шлем, чтобы смотреть на Эйвери. И угол обзора был выбран не случайно.       Он пялился.       Снова.       Эйвери делал вид, что ничего не замечает. В каком-то смысле так и было. Каждый раз, когда он чувствовал на себе этот взгляд, его сердце начинало биться чуть сильнее. Но говорить об этом вслух не решался, ведь Д3р бы понял, что его поведение слишком очевидно, замкнулся в себе и до конца дня изображал из себя «эмоционально недоступную каменную статую».       Поэтому вместо выяснения отношений Эйвери весь погрузился в процесс зельеварения.       В основном для того, чтобы не думать о другом.       Потому что он тоже много чего видел.       Он видел, хотя и пытался сделать вид, что нет.       Однажды ранним утром, незадолго до рассвета, Эйвери приоткрыл глаза и увидел, как Д3р приподнимает доспехи и обматывает что-то вокруг своего торса – полоску ткани, испачканную чем-то темным, туго затягягивая. Эйвери не видел рану под тканью. Не видел, как давно она там, насколько она глубокая и заживает ли вообще.       Он не стал спрашивать, пусть желание и было, – и какое же отчаянное. От одной мысли об этом у него сжималось что-то в груди.       Если он будет слишком давить-       Если он переборщит с вопросами-       Если он откроет не ту дверь-       ...Уйдет ли Д3р?       Исчезнет ли он, как многие другие?       Эйвери и раньше приходилось выживать в одиночку.       Но теперь он этого не хотел.       Поэтому он не затрагивал тему чужой травмы, предпочитая сконцентрироваться на улучшении своих зелий, пока в комнате не запахло адским наростом и нервной энергией.       – Ладно, – Пробормотал Эйвери, растирая в ступке горсть мерцающей пыли, – С регенерацией всё просто, но если я ошибусь хотя бы на каплю, оно превратится в зелье тошноты, а нам этого не нужно. Иначе мне не поздоровится.       – Ты об этом уже наслышан, видимо? – Неожиданно раздалось прямо за спиной.       Эйвери подпрыгнул от испуга, так как прежде не слышал никаких звуков.       – Овцы, – Мгновенно выпалил он, потому что ложь – его панический рефлекс, – Они до сих пор осуждают. Особенно Стив.       Д3р буркнул что-то, что можно принять за веселье. Или неверие. С ним трудно наверняка утверждать.       Эйвери продолжил работу. Добавил сверкающий ломтик арбуза, проверил температуру, встряхнул подставку – и каждый шаг сопровождался комментарием. Не потому, что Д3р нуждался в объяснениях, а потому, что Эйвери нужен был шум вокруг.       Когда он снова почувствовал на себе пристальный взгляд, то заговорил, не поднимая глаз.       – Ты пялишься.       – Я наблюдаю.       Оправдание Д3ра вызвало у Эйвери ухмылку.       – Ага. Смотришь на меня, как будто я показываю фокусы, или ждешь, что я взорву хижину?       – Все вместе.       – Справедливо.       Он отложил в сторону наполненный пузырек, мягко пульсирующий розовым светом. Получилась хорошая партия. По крайней мере, на это есть надежда.       Сбоку показалось едва видимо шевелние – Д3р неосознанно потянулся к боку, где были спрятаны бинты. Это такое мелкое движение, но чем дольше они жили вместе, тем чаще Эйвери его замечал.       От этого ему самому становилось нехорошо.       Он не хотел спрашивать.       Он хотел помочь.       Поэтому он потянулся за новым пустым флаконом и объявил:       – Сегодня я сделаю их посильнее.       Д3р на долю секунды замер.             – Посильнее?       – Точно! Эффект длится дольше. Мгновенное восстановление здоровья сильнее бьет по организму. Я экспериментировал с пропорциями. Наверное, нас это не убьёт! Главное – верить!       Последовала напряженная тишина.       –...Зачем?       Эйвери помешивал вещество, не глядя на собеседника.       – Потому что на улице холодно, а мы то и дело нарываемся на неприятности. И, знаешь, чем лучше зелья, тем больше шансов выжить. Практично. Полезно.       Д3р не ответил.       Эйвери с трудом сглотнул.       – А еще потому, что мне не все равно. Просто... На всякий случай.       Стойка с негромким шипением бурлила, содержимое светилось.       – Эйвери.       – М-м-м?       – Я не уйду.       Пальцы Эйвери замерли, его ядро дернулось – резко, как сердце пропускает удар.       Теперь у него хватило смелости посмотреть в глаза рыцаря.       Д3р смотрел на него не так, как раньше, – не так, будто Эйвери был странным существом, которое нужно изучить.       Не так, будто пытался разобрать что-то чуждое.       Он смотрел на него.       Просто смотрел. С пониманием. Нежно. По-настоящему.       Эйвери почувствовал тепло, поднимающееся к щекам.       – Хорошо. Потому что я собирался сказать то же самое.       Д3р кивнул, медленно и уверенно. Затем откинулся на спинку скамейки, выглядя спокойнее, чем был весь день раньше.       Эйвери откашлялся, смутился и с новой решимостью вернулся к зельям.       – В общем, – Голос, как назло, прозвучал слишком громко, – сейчас я делаю шесть видов лечебных зелий. Про запас. Потому что они тебе явно необходимы. В смысле, э-э, они ведь необходимы всем. Эффективность. Да.       – Эйвери.       – Мм?       – Мне нравится, когда ты говоришь.       Слова Д3ра произнесены с такой интонацией, будто тот улыбался. Эйвери чуть не выронил пузырек с зельем.       Но сдержался.       С трудом.       –...Что ж... Тогда тебе повезло. Я понятия не имею, как остановиться.

***

      Эйвери находился в хорошем расположении духа, когда наконец побрел обратно к хижине, завернувшись в любимое одеяло, от которого чуть-чуть пахло овчиной. Стив сегодня был особенно непоседливым – он попытался боднуть столб забора, промахнулся, а потом сделал вид, что хотел упасть. Эйвери смеялся до упаду. Холодный воздух обжигал кожу, но из-за того, что он состоит больше, чем на половину из слизи, холод лишь придавал ему вялую расслабленность, как застывшему желе.       Он толкнул локтем дверь, напевая себе под нос, но мелодия застряла у него в горле.       Д3рлорд3 стоял у окна.       Само по себе это не казалось чем-то необычным.       У Д3ра есть привычка смотреть на предметы так, будто он ждал, что они вот-вот вступят с ним в схватку.       Но окно, у которого он стоял, – пожалуй, даже застыл, – выходило прямо на шахты.       Эйвери остановился на полпути, стягивая ботинки.       – Д3р? – Позвал он тихим, предупреждающим тоном, каким обычно обращаются к напуганному животному, – Эй, здоровяк, ты в порядке?       Никакой реакции.       Эйвери нахмурился. Он потопал ногами чуть громче, чтобы половицы заскрипели, но ничего не произошло. Д3р даже не шелохнулся. Не сдвинулся с места. Даже не повернул к нему шлем.       Это уже было тревожно.       Он попробовал еще раз, на этот раз подобравшись ближе.       – Д3р?       Молчание.       В этот миг у Эйвери внутри все сжалось – ведь никто не мог застать Д3ра врасплох. Ничто не могло застать его врасплох. И все же вот он, дышит медленно и глубоко, не двигается, смотрит сквозь стекло так, будто ничего не видит.       Эйвери подошел к нему, чувствуя, как учащается пульс. Он осторожно протянул руку и коснулся края перчатки Д3ра.       Д3р не отреагировал. Не вздрогнул. Не повернулся.       – О, – Внезапно в голове возникла догадка, – Ты спишь.       Все встало на свои места: слишком ровное дыхание, абсолютная неподвижность, отсутствие осознанности. Д3рлорд3, вероятно, лунатик. Этот факт напугал сильнее, чем когда-либо пугали мародеры.       – Эйвери?       Он так вздрогнул, что одеяло соскользнуло.       Д3р повернулся в его сторону – неспешно, пребывая в полудреме, словно мир только что вернулся в реальность. Он передернул плечами, поза стала более собранной и сосредоточенной.       – Э-э-эй.. Ты, м-м... Проснулся?       Д3р недоуменно моргнул один раз, потом второй. Его рука поднялась к шлему, как будто он ожидал найти в нем что-то неправильное.       – Почему я стою?       – Ты, ну, – Эйвери неопределенно махнул в направлении окна, – Ты... Лунатил. Я думаю.       Д3р напрягся. Не в защитном жесте, а в замешательстве. Дезориентирован.       – Я никогда не ходил во сне.       – Что ж, – Максимально деликатно заметил Эйвери, – теперь ходишь.       Д3р оглянулся на окно, на шахты, на тьму за ними. Эйвери ожидал, что он отстранится, отпрянет, замкнется в себе, как всегда делал, когда шахты оказывались слишком близко к его сознанию. Но вместо этого...       Он прислонился к Эйвери.       Ничего драматичного.       Даже не особо очевидно.       Медленно, тяжело и нарочито потянулся своим плечом к чужому. Как будто что-то внутри него наконец перестало сопротивляться гравитации. И Эйвери, онемев от удивления, понял, что Д3р использует его как точку опоры.       А может, как что-то безопасное.       Эйвери поддержал их обоих, автоматически обхватив рукой плечо Д3ра.       – Эй. Эй, я тебя держу.       Д3р не отошёл.       Не попытался скрыть дрожь в голосе.       Он просто прислониося к Эйвери, холодной бронёй к горячей полупрозрачной коже.       Эйвери немного подождал, затем попытался задать самый тактичный вопрос, на который был способен.       –...Не хочешь рассказать мне, что тебе снилось?       У Д3ра перехватило дыхание под шлемом.       Его тело – натянутый, напряжённый нерв.       Он ничего не ответил.       Эйвери не настаивал. Даже не вздохнул. Он просто слегка усилил хватку, успокаивая и себя, и друга, и озвучил с улыбкой и уверенностью:       – Всё нормально. Тебе не обязательно это делать.       Д3р выдохнул – протяжно и тихо, словно сбрасывая настороженность, о котором и не задумывался.       Эйвери осторожно подтолкнул его к кровати.       – Пойдём. Давай сядем, пока ты не упал. Ты чертовски высокий, я не успею тебя подхватить, если ты рухнешь.       Д3р, вроде бы, почти усмехнулся – хороший признак.       Он позволил Эйвери отвести себя от окна, подальше от шахт, подальше от того, что привело его туда во сне.       И не переставал опираться на него, пока не сел.       Эйвери оставался рядом и после того, как их полуобъятия кончились. Не впритык, но достаточно близко, чтобы атмосфера сохраняла тепло.

***

      Эйвери ненавидел тайком пробираться куда-то.       Он поистине это ненавидел.       Он не создан для того, чтобы действовать скрытно: он был полуслизью – хлюпал, когда двигался слишком быстро, слабо светился, когда нервничал, а его представление о «тишине» обычно сводилось к бормотанию песен или чего-то отвлеченного, потому что от тишины у него мурашки бежали по коже.       Он ненавидел это чувство – как будто его душа меркнет, как будто чувство вины растекается по его внутренностям. Но в последнее время каждый раз, когда он закрывал глаза, каждый раз, когда его окутывала пелена сна, он видел это.       Земля дышит.       Пещера раскрывается, как пасть.       Туннели извиваются, как вены.       Камни скрежещут, как зубы.       Что-то ждет.       Он проснулся в поту, наполовину утонув в одеялах, а перед глазами – образ темной глотки, поглотившей его целиком. И хуже всего – от одной мысли об этом словно весь мир становится жутким, мощным врагом, – было то, что эти сны начались после спасения Д3рлорд3 из оврага.       Он не считал это совпадением.       И предполагал, что рассказ об этом Д3ру не поможет.       Потому что если бы он произнес эти слова вслух...       Эй, мне снится, что у шахт есть рот пасть-       Д3р напряжется.       Снова посмотрит в сторону оврага.       Подумает о том кошмаре, который явно скрывал под доспехами.       И Эйвери больше не хотел видеть этот взгляд.       Взгляд, который был у Д3ра, когда Эйвери впервые привел его из шахты той ночью, – далёкий от реальности, загнанный, с прерывистым дыханием. Так смотрят люди, когда им действительно не по себе.       И вот теперь, в холодный предрассветный час, Эйвери выскользнул из все еще недостроенной хижины, накинув на плечи одеяло, как плащ, и зажав под мышкой горсть инструментов. Д3р спал – слава богу, – как обычно, свернувшись калачиком вокруг своей чертовой кирки, и Эйвери заранее накрыл его одним из его дополнительных плащей.       Увидев его в таком состоянии, Эйвери замешкался.       Он ощущал себя виноватым.       Он не хотел скрываться от Д3рлорд3.       Не желал становиться еще одним человеком, который что-то от него скрывает.       Но в то же время он не собирался терпеть, чтобы Д3р находился в постоянном стрессе или, что еще хуже, пошел за ним в шахты и опять рисковал.       Поэтому Эйвери подавил чувство вины, легонько коснулся покрытого накидкой плеча Д3ра, безмолвно извиняясь, и отправился на улицу.       Он уже не раз проходил тот путь – на самом деле слишком часто, – бродя по лесу, когда скука его настигала, – но теперь он шел с конкретной целью.       К шахтам.       К дыре в стене, из которой он впервые увидел, как вываливается и падает на землю покрытая золотом и кровью фигура.       К месту, куда его продолжали тянуть сны.       Он бесшумно пробирался сквозь заросли, стараясь не потревожить спящих животных и не думать о том, как отреагирует Д3р, если его заметит. Вернее, его отсутствие. От воспоминаний у него защемило в груди – Д3р теперь ему доверял. Доверял настолько, что позволял опираться на себя, делить с ним пространство, читать через его плечо и не вздрагивать.       Казалось неправильным вот так тайком уходить.       Это было нечестно.       Но еще хуже было ничего не делать.       Как только он обогнул последнее дерево, перед ним открылся вход в пещеру. Угрюмый, трепещущий, как челюсти хищника. Атмосфера вокруг похолодела, потяжелела, словно сквозняк дул откуда-то из-под земли. Мох на стенах слегка колыхался на ветру, и казалось, что тени дышат.       Сны были ненастоящими.       Эйвери знал, что они ненастоящие.       ...в большей степени.       Он медленно приближался с лопатой в руке.       Ему не хотелось заходить внутрь – ни за что на свете, – но необходимость добраться до прохода и закрыть эту проклятую пещеру оказалась сильнее страха. Нужно засыпать ее камнями. Заделать, запечатать, похоронить так, чтобы даже ветер не смог туда проникнуть и забыл о её существовании.       Что угодно, лишь бы перестать видеть это всякий раз, как он смыкает веки.       Он опустился на колени у входа, не обратив внимания на соскользнувшее с плеч одеяло, и начал собирать булыжник – камни, земля, вообще все, что лежало под ногами. Его движения были быстрыми, нервными. Когда ресурсов оказалось с лихвой, он стал укладывать один блок на другой. Это не выглядело красиво. Но ведь и цели сделать все «симпатично» он не ставил. Ему просто нужно избавиться от темноты.       Сердце бешено колотилось, пока он работал, а дыхание вырывалось изо рта облачками пара.       Каждый скрежет камня вынуждал его озираться по сторонам.       Каждый порыв ветра обдавал его шею морозом.       Он шептал себе под нос, потому что в тишине образы из снов становились ярче.       – Просто заблокируй эту чушь. Вот и все. Легко. И больше никаких странных кошмаров. Никаких стремных пещер в виде пасти. Никаких...       Под его коленями пробежала слабая дрожь.       Она была такой слабой, что он бы ее не заметил, если бы его нутро не запульсировало в ответ.       Эйвери замер.       Ветер снова переменился. Влажный. Сырой.       Пахло речной галькой.       Он ускорился.       – Еще.. Еще несколько. И я уйду. И я...       И вновь земля задрожала.       Пронзительный скрежет где-то в глубине.       У Эйвери перехватило дыхание.       Он поставил на место еще один булыжник.       Еще один.       – Ты не реален, – Пробормотал он себе под нос, – Ты ненастоящий, ты просто в моём воображении...       Из туннеля подул ветер. Длительный порыв воздуха откинул его волосы с лица.       Он отпрянул от входа, спотыкаясь, упал на землю, охваченный паникой. Он не побежал – не осмелился так открыто показывать свои эмоции, – но пятился до тех пор, пока не уперся в дерево. Грудь его вздымалась, руки дрожали.       В пещере стало тихо.       Безмолвно.       Как будто ничего и не произошло.       Сердце Эйвери бешено колотилось.       Он дрожащей рукой потер лицо, обернул вокруг себя одеяло и отправился к лагерю.       Что это было?