Черофобия

      Обратный путь на базу прошел в тишине.       Не в напряжённой или неловкой.       Просто в тишине, заставляющую мурашки пробежать по телу Эйвери, а сердце сжиматься, как свеча, которую вот-вот задует ветер.       Он то и дело украдкой поглядывал на Д3рлорд3 – осторожно, быстро, стараясь не привлекать внимания. Д3р шел своей обычной размеренной походкой, но что-то в его осанке изменилось. Он не то чтобы стал тяжелее, но чувствовал себя... Скованным. Как будто мир вцепился в него крюками, и до него только сейчас дошло понимание, насколько глубоко они впились.       Эйвери молчал всю дорогу до дома. Не по той причине, что не хотел говорить – разговорчивость была его отличительной чертой, – а из-за того, что не знал, какие слова помогут, а какие способны все испортить.       Когда база показалась в поле зрения, Д3р остановился в дверях, словно не мог решить, что делать. Эйвери осторожно протиснулся мимо него, зажег фонарь, подбросил дров в камин и, по-прежнему не произнося ни слова, сел на ковер, скрестив ноги и накинув одеяло на колени, но не на плечи.       И принялся ждать.       Не тянул.       Не подталкивал.       Не пытался завязать разговор.       Лишь сидел в безмолвии и ожидании.       Через несколько долгих мгновений Д3р присоединился к нему на полу. Он сел не вплотную – их плечи даже не соприкасались друг с другом, – но достаточно близко, чтобы Эйвери чувствовал тепло, исходящее сквозь доспехи.       В полумраке комнаты ядро Эйвери слабо мерцало – мягко и ровно.       Он не хотел назойничать.       Не хотел торопить события.       Не хотел быть поводом, чтобы Д3р чувствовал себя в ловушке, вдобавок к факту, что весь этот мир сам по себе – ловушка.       Поэтому он сидел, сложив руки на коленях. Тихо, тускло, скромно.       Через пару минут Эйвери рискнул взглянуть на Д3ра.       Тот пристально смотрел на огонь. Его шлем отражал оранжевые блики, поза на первый взгляд выдавала отстраненность, тревогу, но Эйвери уже довольно хорошо его знал, чтобы заметить то, что другие легко бы пропустили.       Напряжение чувствовалось в его пальцах.       В челюсти.       В том, как слегка ссутулились его плечи, словно он готовился к чему-то, что кроме него никто не видит.      Эйвери сглотнул ком в горле. В мыслях крутился рой вопросов: «Ты в порядке? Тебя напугал портал? Это из-за деревни? Тебе больно? Ты...», – но все они так и остались невысказанными.       Вместо этого он тихо произнес:       –...Ты не обязан ничего объяснять, если не хочешь.       – Я знаю, – Ответил Д3р, не поворачивая головы.       – И ты не один.       Снова пауза, а затем, едва слышно:       – Это я тоже знаю.       В камине потрескивал огонь. С крыши капало после недавнего дождя.       Эйвери слегка подтянул к себе ноги и положил подбородок на колени, не прижимаясь к Д3ру, но сидя достаточно близко, чтобы к нему легко можно было продвинуться, если возникнет желание.        – Просто... На всякий случай уточняю, – Он потянул за торчащую нитку на одеяле, – Я не шутил. Если у тебя не получится отсюда уйти, то я тоже не уйду.       Д3р повернул голову – совсем чуть-чуть, так, чтобы свет от костра попадал на край шлема. Эйвери не смотрел ему в глаза, но его свечение нервно мерцало под рубашкой, выдавая все переживания.       Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Д3р произнес, осторожно, будто боясь показаться напористым:       – Спасибо.       Сердце Эйвери засияло мягким теплым светом, озарив комнату, словно туда поставили фонарь.       Больше никто не нарушал тишину. Расстояние между ними никак не изменялось, но, сидя почти плечом к плечу и невзирая на последние события, оба чувствовали себя комфортно. Говорить продолжал лишь зажженный камин, доносящий до ушей расслабляющий треск.       Если Д3р не был готов к разговору, Эйвери не спрашивал.       Если ему нужна была тишина, Эйвери не мешал.       Если ему нужна была компания, Эйвери был рядом.       И в таком умиротворяющем сиянии огня Эйвери надеялся – тихо, но горячо, – что Д3р и об этом в курсе.

***

      К тому времени, когда диалог возобновился, огонь уже превратился в тлеющие угли. Первым начал Д3р, и его голос звучал тихо и ровно, почти сливаясь с теми самыми углями в камине.       – Эйвери.       – Да?       – Расскажи о своей семье.       Эйвери недоуменно моргнул. Это.. Не совсем то, чего можно было бы ожидать. На него неожиданно накатила волна ностальгии.       – Моя семья? То есть... Вообще все? Это же куча людей.       – Я хочу послушать, как ты говоришь.       Эйвери вспыхнул ярче. В груди у него разлилось тёплое ощущение – что-то нежное, хрупкое, благодарное.       – О-оке-е-ей, – Медленно растягивал он, стараясь не выдать радость и восторг внутри, – Без проблем. Я не против поболтать.       Он поерзал, сел попрямее, снова скрестил ноги и положил ладони на одеяло, лежащее на коленях.       – Итак, э-э... С чего бы начать... Точно. Братья и сестры, – Он поднял три пальца, – У меня трое младших. И когда я говорю «младшие», я имею в виду хаос. Полнейший хаос! Типа, я был кем-то вроде третьего родителя, особенно когда сам стал подростком. А еще у меня есть кузены. Два, если конкретнее. Мы выросли практически неразлучными. О, и в семьях слаймов-гибридов обычно живут несколько поколений под одной крышей, поэтому я жил с тетей, дядей, бабушкой и дедушкой и моими мамами.       – Мамами.       – Ага! У меня две мамы. Одна поспокойнее, другая погромче. Они уравновешивают друг друга. Как будто куб из лавы и куб из слизи заключили брак, чтобы выплачивать налоги.       Д3р издал тихий звук, словно не уверен, что над этим разрешено смеяться.       – В общем, – Продолжал Эйвери, размахивая обеими руками, – у нас всегда повсюду бегали дети. Кто-то вечно кричал, пока другой поскальзывался на полу, потому что третий решил устроить каток на кухне. Впрочем, это было здорово.       Его бодрое, весёлое свечение резко дрогнуло, а лицо исказилось в раздражённой гримасе:       – Ладно, кроме того случая, когда моя двоюродная сестра – злобная, очень злобная мелкая гремлинша – нашла лягушку.       – Лягушку.       Эйвери вздрогнул всем телом.       – Я ненавижу лягушек.       – В самом деле? За что?       – Они крошечные мокрые демоны на ножках, – Он озвучил это с той же убежденностью, с какой священник изрекает пророчество, – И моя сестра это полностью осознавала. И именно поэтому она очевидно, очевидно гонялась за мной с этой пакостью по двору.       Д3р застыл в позе, означающую предельную сосредоточенность.       – Она загнала меня в угол, – Эйвери обвиняюще указывал на пол, как будто видел там свою обидчицу из прошлого, – Прижала меня к забору и, клянусь всем святым, бросила в меня лягушку. И эта тварь меня укусила. По-настоящему укусила!       – Тебя укусила лягушка? – Голос Д3рлорд3 звучал на редкость недоверчиво.       – Да. Она укусила меня за плечо. Вцепилась, как крохотный склизкий вампир.       Они встретились взглядом, и, видя неверие в чужих глазах, Эйвери с бóльшим энтузиазмом добавил.       – Поэтому, кстати, я теперь свечусь, когда мне страшно. Последствия травмы.       Д3р немного опустил шлем, и на секунду создалось впечатление, что он сейчас рассмеется. Однако с его стороны донеслось вполне спокойное:       – Я не думал, что у лягушек есть зубы.       – Их нет, – Поспешно согласился Эйвери, – Но у той были. Я думаю, что что она была проклята.       – Или испугана.       – Д3р, – Эйвери приложил руку к животу в театральном шоке, – На чьей ты стороне?       У гладиатора вырвался тихий вздох. Не то смешок, не то пренебрежение – что-то среднее. Что-то теплое.       – Ты жил в большой семье, – Это был не вопрос, а утверждение.       – Ага. Громко. Беспорядочно. Постоянно какая-то влажность, что в принципе нормально для моего домашнего сервера. Если честно, очень влажно. Как будто.. Живешь в сауне.       – Влажно?       – Ты там умрешь, – Задорно заявил Эйвери, – От теплового удара. Моментально. Ты же буквально... Десять процентов металла и девяносто процентов упрямства. Влажность убьет тебя быстрее, чем какой-нибудь поборник.       Д3р не стал возражать.       Эйвери придвинулся чуть ближе не вплотную, но все же.       – Иногда я скучаю по ним. Даже по кузине-лягушке.       – Даже несмотря на то, что она атаковала тебя дикой лягушкой.       – Особенно из-за того, что она атаковала меня этой нечистью, – Поправил Эйвери, – Это называется «любовь».       Д3р повернулся так, чтобы Эйвери снова имел возможность посмотреть ему в глаза. Тот, в свою очередь, засветился в прежнем спокойно-радостном темпе.       – Кстати, спасибо, что спросил.       – Я хотел услышать, как ты говоришь. Это помогает.       Эйвери задумался: «Чем это помогает?». Однако спрашивать не стал. Не настаивал и не лез в голову.       Он просто позволил текущему мигу повиснуть между ними, как чему-то драгоценному и реальному.       – Что ж, – По лицу слайма расползлась ухмылка, – Хорошая новость. Я могу говорить вечно.       – Знаю.       Эйвери засветился так ярко, что целая комната оказалась освещена, словно впустила рассвет через окно.       Вскоре после того, как Эйвери закончил свой рассказ – после смеха над лягушачьими зубами и нежных огоньков в сердце, – тепло от камина и умиротворяющая тишина вновь окутали их, подобно одеялу, которое в неуловимую для обоих минуту очутилось у них на плечах. Разговор сходил на «нет» не потому, что тем не осталось (это невозможно), а потому, что в комнате стало достаточно спокойно и молчание перестало пугать. Снаружи до сих пор капли прошедшего дождя изредка стучали по крыше.       Эйвери пошевелился первым. Не нарочито, не демонстративно – всего лишь наклонился вбок, как делал, когда чувствовал себя комфортно, когда его тело забывало, что нельзя прикасаться к другим без предупреждения. Его плечо коснулось руки Д3ра и легонько легло на нее, не встретив в ответ никакой негативной реакции. Дыхание рыцаря оставалось медленным и ровным, как будто он знал, что Эйвери может так сделать, и не возражал. Ничуть.       Он зевнул, широко и лениво, и, потирая глаз, слегка покачнулся в сторону.       – Чувак, – Послышалось бормотание, – столько говорить требует больших.. – Еще один зевок, – Усилий.       – Ты этим часто занимаешься, – Тактично заметил Д3р.       – Да, – Эйвери сомкнул веки, — Но это был... Семейный разговор. Тут все иначе. Множество воспоминаний всплывают.       Д3р не понимал, что это значит, но интересоваться не стал. Что-то в позе Эйвери – сгорбленная спина, опущенные плечи – показалось ему знакомым. Он уже видел такое после долгих сложных дней, напряженной работы над различными проектами, после кошмаров, которые не отпускали его самого.       Эйвери устал.       И сейчас Д3р не испугался осознания этого факта. Он не переживал, что Эйвери растворится, развалится на части или исчезнет. Тот не казался ему хрупким, когда прижимался к золотой броне. Он просто излучал тепло и свет, напоминающее сердцебиение. Не от возбуждения и волнения, а от удовлетворения и живой, не зловещей тишины. Нечто настоящее.       Голова Эйвери, чьё свечение несколько потускнело, скользнула вбок.       И приземлилась прямо на плечо Д3р.       Помещение озарила краткая вспышка света – смущение и страх, – но почти сразу же все пришло в норму.       – ...Упс, – Пробурчал Эйвери, не открывая глаз, – Извини. Гравитация победила.       Д3р слегка наклонил шлем, чтобы освободить больше пространства под чужую макушку.       – Все в порядке.       Эйвери довольно замычал, и этот тихий вибрирующий звук эхом разнесся по доспехам.       – Отлично... Ты тёплый... Или, может, броня тёплая... Неважно... Это работает...       Его слова перешли в еле слышное размеренное дыхание.       Д3р старался не двигаться. Не по той причине, что боялся, а потому что не хотел разрывать контакт. Присутствие Эйвери давило на него, но не в плохом смысле. Это был успокаивающий груз. Напоминание о том, что он не один в комнате, на базе, в этом странном мире, который превратился для него в ловушку.       Спустя несколько длительных минут безмолвия Эйвери снова зашевелился, теперь, вероятно, неосознанно. Он подтянул ноги к себе, слегка свернулся калачиком и без предупреждения придвинулся ближе, уткнувшись щекой в край нагрудника Д3ра, заставив того на мгновение замешкаться.       Рука гладиатора аккуратно легла Эйвери на спину, не сжимая и не подтягивая – просто поддерживая. Опора, чтобы тот не упал на пол. Чтобы ему было удобно спать.       Эффект не заставил себя ждать: Эйвери расслабленно выдохнул и прижался потеснее. Его тело теперь светилось мягким светом, похожим на свечу, а нежный пульс синхронизировался со слабым ритмом дыхания Д3ра.       Он бросил взгляд из-под шлема – на этого яркого, странного, мягкого гибрида слизи, который слишком много болтал, слишком заметно светился и без страха прикасался к нему, – и ощутил, как что-то пробуждается внутри. Что-то, что, как он думал, давно умерло. Что-то почти.. Нежное.       Эйвери невнятно бормотал во сне. Случайная нечленораздельная речь, не несущая смысловой нагрузки. Его рука нащупала край металлической перчатки и рефлекторно обхватила его.       Д3р на миг замер.       Потом с крайней осторожностью опустил голову в шлеме на волосы Эйвери.       Костер тихо потрескивал. В лагере царила атмосфера безмятежности.       А внутри дома – два совершенно противоположных друг другу сердца тихо бились в унисон, пока они засыпали, прижавшись друг к другу, и ни одно из них не было одиноко.

***

      Тонкие золотые лучи утреннего солнца проникали на базу, ловя пылинки и едва видимое мерцание полупрозрачной кожи Эйвери, который потягивался, просыпаясь. Д3р уже встал – в броне, в шлеме, с прямой спиной, как будто ничего не произошло. Как будто он не заснул, положив голову Эйвери себе на плечо. Как будто он не прижимал его к себе.       В глубине души Эйвери хранились надежда, но он молчал. Не давил. Не дразнил. Не хотел спугнуть.       Зато Д3р двигался скованно. И дело было не только в обычной скованности движений, которую можно обосновать нелегкими доспехами. В его позе при внимательном рассмотрении можно уследить напряжение, как будто каждый чересчур глубокий вдох причинял боль.       Он думал, что Эйвери не заметит.       Естественно, Эйвери заметил.       Как и всегда.       Но ничего не сказал.       Д3р научился... Лучше скрывать свои чувства, но не от того, кто наблюдал за ним так же пристально и заботливо, как Эйвери. Его выдавали мелочи. То, как он поворачивался, чтобы не было видно, что происходит под нагрудником. То, как он с трудом дышал. То, как он едва заметно вздрагивал, наклоняясь, чтобы поднять меч.       И самое красноречивое из списка...       Почти неуловимый, но присутствующий запах ржавчины под металлическими пластинами.       Несвежий.       Незаживающий.       Застоявшийся.       Эйвери делал вид, что возится с завтраком. Д3р делал вид, что никаких проблем нет. И тишина между ними была, пожалуй, уютной, но в ней сквозила недосказанность.       Эйвери чувствовал, как вопросы рвутся наружу.       Любопытство не давало покоя.       О ране. О том, почему не становится лучше.       О том, почему Д3р не позволяет ему помочь.       Но это не лучший выбор.       Потому что меньше всего ему хотелось, чтобы Д3р, как в прошлом, замкнулся в себе. Эйвери знал, как тяжко заслужить доверие. И ещё лучше – как легко это доверие разрушить.       Поэтому он пошёл по более безопасному пути – и, по совместительству, своему любимому. Путь, полный развилок и зигзагов.       – Эй... Здоровяк?       – Да?       Эйвери неуверенно вертел в руках ложку, помешивая воду в чашке, хотя в действительности не находил в этом никакой необходимости.       – Можно я... Эм... Спрошу тебя кое о чем? Ты не обязан отвечать. Можешь сказать «нет» – я не обижусь. И не расстроюсь. Ладно, может, немного расстроюсь, но это будет из чувства ответственности...       – Эйвери.       Мягкость, с которой Д3р произнес его имя, заставила Эйвери вздрогнуть.       – Спрашивай.       Послышался облегчённый вздох, но Эйвери замешкался. На секунду ему захотелось спросить о ране. О том, как Д3р двигался, словно его ребра состояли из стекла под не такими уж прочными золотыми доспехами. О том, что он не издавал ни звука, пока спал, потому что боль лишила его даже этого.       Но страх сковал его.       Поэтому чутье подсказало поинтересоваться другим моментом, который тоже немало его беспокоил:       – У тебя есть братья или сестры?       Реакция Д3ра была странной. Это не похоже на явное оцепенение. Не так, как когда он чувствовал опасность или когда его накрывали травмирующие воспоминания. Но Эйвери видел, как тот застывал в настороженности, как напрягались его плечи, как сжималась его ладонь, державшая деталь механизма.       Эйвери тут же отступил, замахав обеими руками.       – Прости! Извини. Ты не должен... Я просто... Ну, знаешь, вчера вечером мы говорили о моей семье, и я все время думал о твоей, о твоем домашнем сервере, о том, где ты вырос – в красивом, шумном, многолюдном месте или...       – Эйвери.       Слайм послушно захлопнул рот.       Шлем Д3ра наклонился в его направлении. Не резко и не холодно, а, скорее, наоборот.       – Я не обижен. И не против об этом поговорить. Мне просто... – Он замолчал, подбирая слова, словно просеивая осколки стекла, –...давно не приходилось это делать.       У Эйвери перехватило дыхание. Не от страха. От чего-то ласкового и ноющего.       – О... Хорошо. Я подожду... Если надо. Не торопись с ответом.       Д3р прислонился к столу, делая долгий, контролируемый выдох, в котором распознавался дискомфорт.       Его грудь. Непонятных объёмов ранение. Непроходящее и незамедляющееся.       Эйвери проклинал свою навязчивую тягу помочь, но не поддавался ей, оставаясь неподвижным и сохраняя спокойствие. Пусть Д3р выбирает.       И после затяжной, тяжелой паузы Д3р заговорил – раскрыл небольшую частицу правды, всего лишь осколок прошлого:       – Нас было двое, я старший ребёнок в семье, – Негромко промолвил Д3р, – У нас тоже было шумно. Постоянная болтовня. Похоже на тебя.       Лицо Эйвери вспыхнуло мягким золотисто-зеленым румянцем.       – Звучит очень забавно.       – Так и было.       Наступила тишина – не резкая, не окончательная, но тяжелая от той информации, что осталась за кадром.       Эйвери медленно кивнул и шагнул ближе, сократив дистанцию настолько, чтобы Д3р мог почувствовать его присутствие, если бы захотел.       – Спасибо. За то, что поделился.       Д3р наконец взглянул на него.       Эйвери не упустил из виду проблеск страха и горя в его глазах под шлемом. Не упустил из виду, как он крепче сжал свой бок. Не упустил из виду, как он проглотил остальные воспоминания, прежде чем те всплыли на поверхность.       – Если.. Если ты когда-нибудь захочешь рассказать мне больше, – Эйвери ободряюще улыбнулся, – о твоих родных, или о домашнем сервере, или о чем-то еще, то я выслушаю. Как ты выслушал меня.       Его свечение стало чуть сильнее после того, как Д3р отреагировал кивком.       Ему так хотелось сказать: И если тебе больно, я хочу помочь, но эта фраза уже казалась лишней.       По одному вопросу за раз.       Какое-то время они ещё сидели вместе на скамейке, не продолжая ворошить прошлое. Между их плечами – жалкие сантиметры, и каждый раз, когда кто-то делал слишком глубокий вдох, они касались друг друга.       Но никто не отстранялся.

***

      Эйвери встал со скамьи и потянулся так, что верхняя часть его тела задрожала, как особенно упрямый желатиновый кубик в попытке заниматься йогой. Мышцы слегка пульсировали – спокойно, изо всех сил стараясь не выдать беспокойства, которого не должно быть.       – Ладно, – Он хлопнул в ладоши, – я сбегаю в деревню! В обычную деревню. Не в ту жуткую, а в ту, где люди кричат на меня за то, что я стою слишком близко к их коровам.       Д3р вопросительно на него посмотрел.       – Не забудь взять с собой припасы.       – Разумеется! Тушеные овощи. Морковь. Картофель. Может, лук, если фермерша Кэрол не в духе. О, и мне нужно размять ноги, иначе я растекусь по полу и превращусь в коврик, а это будет ужасно.       Он для наглядности пошевелил пальцами ног, хотя они и так уже стали прозрачнее обычного из-за слишком долгого нахождения у огня.       Небольшой, почти незаметный наклон золотого шлема означал, что он внимательно наблюдает за чужими действиями. Возможно, даже с подозрением. Поэтому Эйвери все ещё широко улыбался и излучал сияние, пока набивал сумку пустыми флаконами и запасными адскими наростами.       Совершенно нормально. Совершенно невинно. Совершенно не с намерением варить столько зелий, чтобы исправить то, что не подлежит исправлению, и о чем Д3р отказывается говорить.       – Можешь пойти со мной, если хочешь, – Предложил Эйвери так непринужденно, словно предлагал человеку парашют во время падения, – Либо! Если ты устал, можешь остаться здесь, а я принесу все, что попросишь. Материалы, еду, красный камень – выбирай.       Со стороны Д3ра долго не следовало никакого ответа, отчего улыбка Эйвери дрогнула, но не исчезла.       – Серьезно. Мне несложно. Я не то чтобы... Бросаю тебя или что-то подобное. Просто не хочу превратиться в лужу от долгого сидения.       – Ты не растаешь.        – С таким отношением – нет, – Эйвери упер руки в бока, чувствуя, как дерзость и игривость прогоняют страх, – Но серьезно. Тебе что-нибудь нужно? Гвозди? Шерсть? Что-нибудь из несправедливо дорогого ассортимента клирика?       – Нет. Просто... Принеси то, что считаешь необходимым.       Эйвери сглотнул.       Необходимо тебе, а не мне.       Раздражающе спокойное принятие. Смирение.       Он быстро кивнул, стараясь не выдать своих мыслей.       – Ладно. Да, запросто. Без проблем.       Сумка тут же оказалась перекинута через плечо, зазвенев на всю комнату пустыми флаконами.       Он должен был это сделать.       Рана на груди Д3ра, которая, судя по всему, не поддавалась стандартному лечению и не давала своему обладателю покоя при любом неосторожном движении. Эйвери не был врачом. Он не умел профессионально варить зелья. Но он знал, что Д3р хорошо разбирается в этой сфере и, скорее всего, самостоятельно поможет себе, если у него будут подходящие ингридиенты.       А если бы ресурсы, добытые Эйвери, не принесут результата...       Он бы нашел кого-нибудь, кто сможет помочь.       Эйвери направился к двери, лишь раз обернувшись, чтобы взглянуть на гладиатора. Тот сидел, слегка придерживая рукой ребра, и старался делать вид, что ничего не происходит. Старается выглядеть сильным.       Это вызывало самую нежную ухмылку.       – Я вернусь до заката. Не натвори глупостей в мое отсутствие.       Он ожидал от Д3ра пренебрежительного вздоха, но тот с удивительной твёрдостью спустя небольшую паузу сказал:       – Будь осторожен.       – Всегда, – И, конечно же, это наглая ложь.       Эйвери вышел на улицу, вдохнул свежий послеполуденный воздух и захлопнул за собой дверь. Как только он скрылся из виду, его сияние изменилось – оно преобразовалось в нечто более узкое, острое, сосредоточенное не на беспокойстве или веселье, а на решимости.       Сегодня его цель – не какой-то банальный список покупок для ужина.       Он шёл за чем-то более глобальным.       По одному зелью, по одной траве, по одному упрямому гладиатору за раз.

***

      Эйвери выбрал не тратить время на извилистую, аккуратную тропинку, которая огибала холмы и петляла между деревьями. Этот маршрут предназначен для людей с хрупкими костями. Для тех, кто ломается, когда гравитация берет верх.       Эйвери, благослови его студенистую физиологию, был не из таких.       Как только он отошел от базы на достаточное расстояние, чтобы Д3р не мог случайно выглянуть в окно и заметить его, Эйвери стремительно свернул налево и, насвистывая, побежал через заросли.       – Короткий пу-у-уть..       Лес заканчивался обрывом – высоким, изрезанным склоном, образованным за долгие годы эрозии и, вероятно, от пары-тройки взрывов криперов. Для среднестатистического игрока это реальная проблема.       Однако Эйвери даже не замедлился.       Он побежал прямо к краю.       Ощутил краткий, радостный момент свободного падения – мимо проносился ветер, его сияние возбужденно мерцало, – прежде чем рухнул на землю с эффектным, мультяшным ШЛЕП.       Конечности на мгновение разлетелись в разные стороны. Его туловище сплющилось, как блин, ударившийся о столешницу. Лицо на мгновение оказалось в стороне от тела.       Но потом он отскочил.       И восстановился.       И продолжил идти, как ни в чем не бывало.       – Ноги размялись, миссия выполнена!       Он стряхнул прилипший к плечу лист, хотя тот и не прилип толком, а просто слегка приклеился из-за инерции. Его сердце переполняли эмоции. Д3р бы умер, будь он здесь. То ли от ужаса, то ли от неимоверной жажды задушить своего компаньона за его безрассудство.       Вот почему Эйвери занимался таким в одиночку.       Меньше всего ему хотелось, чтобы Д3р думал о его смерти. Тем более, что Эйвери и сам обладал опытом встречи со смертью, пусть и от укуса лягушки, и предполагал, что Д3р воспримет это еще хуже.       Эйвери продолжал идти, выбирая самые хаотичные и неэффективные для обывателя маршруты: скатывался по гравийному склону, прыгая на ногах, перекатывался между стволами деревьев, как резиновый мячик, протискивался в щели, слишком узкие для человека с крепким скелетом, и один раз даже все-таки сорвался с корня, но не получил повреждений.       И вот оно – то, ради чего он сюда шел.       Деревня.       На этот раз не та, что внушала ужас и панику.       Самая привычная. С ворчливыми фермерами, любопытными священниками и мясником, который вечно спрашивал, не «капает ли на мясо» Эйвери. (Нет, не капает. Чаще всего)       Эйвери остановился на краю тропы, отряхнулся и посмотрел на свое отражение в окне.       – Ладно, – Пробормотал он вслух, – Веди себя нормально. Никому не следует знать, что пять минут назад ты превратился в субстанцию из желе.       Его ядро мерцало.       Он выглядел живым, ярким, тёплым. В целом спокойным, если не считать подспудного беспокойства, которое жужжало, как мотылек в паутине.       Он подавил это чувство.       Сначала ингредиенты для рагу. Затем ингредиенты для зелий. И, наконец, целительные ингридиенты для Д3ра.       Он предпочитал не размышлять о том, что именно из-за последнего пункта затеял это приключение.       – ПРИВЕТ, КЭРОЛ! ЛУКА СЕГОДНЯ НЕ В СЕБЕ? – Раздался его весёлый крик при входе на рынок.       Один из жителей деревни фыркнул. Упомянутая Кэрол предупредительно сверкнула на него глазами. Священник посмотрел на него так, словно почувствовал в сумке Эйвери пустые бутылки и вместе с тем скорую прибыль.       Все в порядке. Все как обычно.

***

      К тому времени, как Эйвери добрался до поляны, был спет не один десяток песен себе под нос. В сумке у него лежали овощи для рагу, различные куски мяса, карманы набиты всем прочим, а в душе – уверенность. Он чувствовал себя хорошо. Продуктивно. Гордился собой. Как будто заработал три золотые звезды и наклейку с надписью «Сегодня ты не травмировался!».       Он свернул за последний поворот к базе..       ...и замер.       Прямо у двери-       Прямо посреди тропинки-       -сидела лягушка.       Приземистая, мокрая, зеленая маленькая угроза. Смертельно опасная.       Ее выпуклые глаза смотрели на него с медленной, хищной злобой, словно она хотела броситься на него и укусить снова.       Эйвери почувствовал, как все тело покрывается мурашками. Его сердце сжалось в маленький нервный комочек где-то под ребрами.       – Нет, – Из его рта вырвался тихий шёпот, – Только не ты. Только не здесь. Это ведь безопасное место.       Лягушка уставилась на него.       Не моргая. Не шевелясь.       Как будто оценивает жертву.       Эйвери с трудом сглотнул и сделал микроскопический шаг назад.              – Послушай, приятель, тебе не стоит со мной связываться. Я взрослый человек. Я плачу налоги. Иногда. У меня травма. Я не... Не... Не ем лягушек.       Она прыгнула.       По лесу разнесся крик.       Это было недостойно. Это было однозначно не тихо. Это даже не было похоже на человеческий крик.       Это был пронзительный, дребезжащий желеобразный вопль ужаса, от которого с деревьев взлетели птицы.       Лягушка снова прыгнула.       Эйвери рванул с места.       Он пробежал несколько метров, пошатываясь, а затем принял самое отчаянное решение в своей жизни: вскарабкался по стене, как липкий геккон. Его руки прилипли к дереву, ноги зацепились за крошечные трещины, и через несколько секунд он уже был на крыше, где и замер на четвереньках, похожий на полуразвалившуюся полупрозрачную горгулью.       Лягушка гордо сидела внизу, словно празднуя победу.       Эйвери вцепился в черепицу.       – О БОЖЕ, О БОЖЕ, О БОЖЕ — Д3Р! Д3Р, ПОМОГИ! ОНО ЗДЕСЬ! ОНО ПРЕСЛЕДУЕТ МЕНЯ! ПОЧЕМУ...ПОЧЕМУ ОНО ЗДЕСЬ?!       Дверь со скрипом и распахнулась.       Д3рлорд3 вышел из дома, полураздетый, с расстегнутым нагрудником, двигаясь обдуманно и осторожно, как всегда, когда рана болела сильнее. Он поднял шлем, глядя на Эйвери, и в каждом его движении читалось замешательство.       –...Эйвери?       Слайм, побледневший от страха, вцепился в край крыши.       – ТУТ ДЕМОН! КРОШЕЧНЫЙ МОКРЫЙ ДЕМОН. ПРЯМО. ЗДЕСЬ.       Д3р посмотрел вниз.       И увидел лягушку.       Та квакнула.       Эйвери снова взвизгнул и попытался забраться еще выше, несмотря на то, что уже находился на самой высокой точке. Его ядро пульсировало в бешеном, неравномерном бежево-зеленом ритме, а в груди вспыхивали искры понимания безвыходности.       Д3р переводил взгляд с лягушки на него.       –...Она маленькая.       – ОНИ УЖЕ КУСАЛИ МЕНЯ!       – Она все равно маленькая.       – РАЗМЕР НЕ ОЗНАЧАЕТ БЕЗВРЕДНОСТЬ, – Эйвери свернулся калачиком, как встревоженный желеобразный кот, – Она прыгнула на меня! Она открыла пасть! Я увидел ее адскую душу!       Лягушка прыгнула еще раз, заставив Эйвери снова взвизгнуть и каким-то образом забралаться еще выше.       Д3р вздохнул, шагнул вперед и – с предельной деликатностью – подтолкнул амфибию ботинком.       Она ускакала. Исчезла среди зарослей.       Эйвери застыл на месте, ощущая, как дрожат ноги и не находя сил выровнять дыхание.       –...Она ушла, – Объявил Д3р.       – Ты врешь.       – Нет.       – Проверь кусты.       Д3р проверил. Даже по-своему методично. Тщательно осмотрел весь периметр, как рыцарь, проверяющий поле боя.       – Эйвери, здесь чисто.       Эйвери облегчённо опустился на черепицу, обессилев от пережитого кошмара.       – Ну почему лягушки, – Всхлипнул он, – Почему у меня не могло быть какой-нибудь более адекватной фобии?       Через мгновение Д3р подошел ближе к стене и посмотрел на него.       – Тебе помочь спуститься?       – Нет, – Эйвери ощутил укол гордости, но ровно через две секунды уже сдался и исправился, –...Да.       Д3р снова вздохнул, но на этот раз мягче.       Он протянул руку, осторожно придерживая ее, чтобы не задеть травмированные ребра, и Эйвери аккуратно соскользнул в чужие объятия, случайно вспоминая, как похожим образом снимают кошек с деревьев.       Эйвери устало прижался к доспехам Д3ра, скрывая пылающее от смущения лицо.       – Не суди меня.       – Я тебя не сужу.       – Ты меня точно судишь.       – Эйвери... Ты забрался на дом, чтобы сбежать от лягушки.       – Я ЗНАЮ.       Д3р помог ему ровно встать на ноги и торжественно произнес:       – Если она вернётся, я с ней разберусь.       Эйвери удивился.       – То есть... Убьёшь?       – Нет.       – Поймаешь?       – Нет.       –...Тогда что?       Д3р пару секунд думал над ответом.       – Уведу ее подальше.       – Хорошо. Отлично. Программа по переселению лягушек. Вполне приемлемо.       Пульсация его ядра вернулась к тому темпу, который появлялся, стоило только Эйвери почувствовать безопасность.       И Д3р тихонько провел его домой, напоследок убедившись, что дверь плотно захлопнулась за ними. Он напоминал стража, отгоняющего кошмарных земноводных.