Черофобия

      Д3р тяжело опустился на скамью в их лагере. Броня расстегнута ровно настолько, чтобы можно было работать, не падая в обморок. Дыхание прерывистое, размеренное, А каждый вдох отдавался болью в ребрах. Повязка, которую он снял, была покрыта засохшей кровью. Не свежей. Но и не старой. Просто будто бы без каких-либо изменений.       Пять недель.       Прошло пять недель, и ни единого признака заживления.       Он приложил к ране смоченную зельем тряпку. Никакого шипения, означающего, что рана затягивается. Никакого свечения. Ничего, кроме тупого жжения и слабого запаха железа.       Он не ругался.       Он редко позволял себе такое.       Но сейчас он безнадёжно уронил голову, шлем коснулся нагрудника. Одно короткое мгновение он дышал, не предпринимая никаких действий.       Эйвери ушел час назад, полный воодушевления и рассказов о горячем источнике, который, по слухам, находится где-то за холмами.       – Представь себе, Д3р. Теплая вода! Пар! Минералы! Я не смогу войти в воду, не растворившись в ней, но уверен, что ты сможешь! Я хочу это УВИДЕТЬ!       Д3р кивнул. Ответил «да». Отпустил его – потому что Эйвери заслуживал места, где нет теней, а Д3ру... Нужно было немного подумать.       Он поднял руку и осмотрел костяшки пальцев.       Ободранные. Потрескавшиеся. Так и остались в первоначальном состоянии, сколько бы он их ни перевязывал. Сколько бы ни обрабатывал царапины. Сколько бы ни давал им покоя.       Рана от удара камнем.       Твердым камнем.       Тверже, чем должно было быть.       Тверже, чем что-либо в этом мире должно быть, за исключением–       Он моргнул.       (Блок плачущего обсидиана в Преисподней весит на 2,47 килограмма больше, чем в Верхнем Мире. Это потому, что...)       Он резко мотнул головой, загоняя навязчивый факт обратно в ту пропасть, из которой тот выполз.       Случайные знания снова начали просачиваться в его сознание. Сначала они появлялись изредка – вспышки информации, которую он никогда не знал, несущественные детали, которые всплывали в памяти, как будто имели к ней какое-то отношение. Теперь они приходили даже во время бодрствования.       Во время сна...       Он затянул повязку на ребрах и неспеша выдохнул.       Прошлой ночью он снова проснулся.       Стоя.       Смотря в направлении шахты.       Он не помнил, как добрался туда. Не помнил, как покинул базу. Не помнил ничего из того, что происходило между моментом, когда прилёг рядом с кузницей, и моментом, когда обнаружил, что сжимает кирку до кровотечения в руках.       Ему казалось, что он всю ночь ворочал камни. Складывал их. Перекладывал. Строил что-то, что уплывало из сознания.       По пальцам пробежала легкая дрожь.       (Существует 12 904 возможных варианта расположения винтовой лестницы в радиусе 5×5 блоков, если...)       Он закрыл глаза и уперся рукой в стол, пока шум в голове не утих.       Эйвери не в курсе.       Он не хотел, чтобы Эйвери даже догадывался.       Ни о ране.       Ни о лунатизме.       Ни о... Знаниях.       Воспоминания, которые он не хотел хранить. Информация, которую он не хотел в себе нести. Ощущение, что его тянет к шахтам, как компас – к истинному северу.       Он пошевелил ободранными костяшками пальцев и посмотрел, как вокруг них натягиваются бинты. Он ненавидел это зрелище. Из-за них он чувствовал себя неухоженным. Несовершенным.       Он потянулся к нагруднику, чтобы снова его застегнуть, и замер.       Одеяло Эйвери лежало сложенным у двери. То самое, без которого он редко спал, если только не ночевал на улице с овцами.       Эйвери оставил его здесь.       Он делал так только в возбужденном состоянии. Или когда торопился. Или... Если находился достаточно близко, чтобы не видеть надобности брать эти вещи с собой.       При этой мысли Д3р почувствовал, как расслабляется. Совсем чуть-чуть.       Он осторожно поднялся на ноги, поморщившись от боли, вызванной таким привычным движением. Колени едва не подогнулись. Ребра протестовали, дыхание сбилось сильнее.       Он оперся рукой о стену в ожидании, когда утихнет боль.       (Чувствительные к давлению пластины из красного камня активируются при силе давления ровно в 66,2 ньютона. Вот почему...)       Он прижал пальцы к шлему, снова отгоняя эту мысль. В голове стоял шум. Рана пульсировала в ритме, не совпадающем с биением сердца.       Ему нужно идти. Делать что угодно, лишь бы не погружаться в размышления слишком много.       Эйвери скоро вернется.       Расскажет о горячих источниках.       Будет взволнованным.       Будет теплым.       Будет слишком доверчивим.       Будет слишком наивен для этого мира.       И Д3р его выслушает, как и всегда.       Он затянул последний ремешок на доспехах и выпрямился, напряженный, с непроницаемым выражением лица.       Внутри его терзало беспокойство. Потому что факты снова всплывали на поверхность. Рана не заживала. Ночи проходили без сна.       И шахты...       Шахты шептали.       Он заставил себя отойти от двери, сесть за стол и сосредоточиться на чем угодно, лишь бы не на тянущем отвратительным ощущении в груди.       Эйвери вернется.       Д3р будет вести себя как обычно. Он не сломается.       Он справится. Даже если бы весь мир пытался разлучить его с самим собой, факт за фактом, воспоминание за воспоминанием.       Он положил на стол ноющие руки, слегка дрожащие пальцы.       И стал ждать, когда раздадутся шаги Эйвери.

***

      Д3р неподвижно сидел за столом, сложив руки, чтобы не перетянуть повязки, и размеренно дышал, несмотря на постоянное раздражение в ребрах. Тишина на базе казалась слишком громкой – эхо, ожидающее, что его заполнит что-то еще.       Затем...       ..шаги.       Быстрые.       Беспорядочные.       Хлюпающие.       Дверь распахнулась прежде, чем Д3р успел среагировать.       – Д3р! – Эйвери ворвался в комнату, весь сияющий и промокший до нитки. Влажные волосы прилипли ко лбу, капли стекали по полупрозрачным рукам, а ядро мерцало, как фонарь, который слишком сильно тряхнули, – Я нашел горячие источники!       Он объявил об этом так, словно обнаружил целое затерянное королевство.       Д3р долго смотрел на него.       – И ты.. Туда упал.       Это замечание не уменьшало чужого энтузиазма.       – Да!! Несколько раз!! Но они теплые, так что все в порядке!       Он швырнул сумку прямо на пол, не заботясь о сохранности ее содержимого. Оттуда высыпались земля, травы, несколько загадочных руд, палка, отдаленно напоминающая вопросительный знак, и...       – О!! И ГЛЯНЬ СЮДА, – Эйвери поднял широкий зеленый лист размером больше его головы, – БРОСЯНКА! Если на них долго стоять, то они проваливаются. Не находишь это забавным?       Он бросил растение в кучу, где оно тут же зависло набок.       – И.. И.. Вот!       В лицо Д3ра практически впритык уткнулась гроздь розово-фиолетовых споровых цветов. От них слабо пахло сладостью и электричеством.       – Красиво, правда? Они заставляют частицы падать с таким прикольным «ш-ш-ш-ш»... – Он пошевелил пальцами, изображая магию падения, – Даже без ветра!       Д3р слегка откинулся назад, чтобы не вдохнуть частицы.       – Эйвери. Ты мокрый.       – Ага! – Его голос сквозил гордостью, – Я сел на что-то, похожее на камень, но это тоже оказалась вода. Так что теперь я чересчур увлажненный.       Д3р ненадолго прикрыл веки, собираясь с мыслями.       Эйвери подпрыгивал на месте, разбрызгивая мелкие капли во все стороны.       – Я принёс тебе камень! Он гладкий. Как ты. Ну, не совсем, потому что ты не совсем гладкий, ты как будто... Отполированный? Но в любом случае это для тебя!       Он уронил камень на стол. Тот упал с глухим стуком, не соответствующим его размеру.       Затем Эйвери наконец как следует посмотрел на собеседника, и его взгляд смягчился. Совсем слегка. Но этого было достаточно, чтобы Д3р это заметил.       – Ты в порядке? – Спросил Эйвери, звуча по-прежнему громко, но стал тише и внимательнее, – Ты выглядишь... Э-э.. Холодным?       – Всё нормально, – Очередная ложь.       Эйвери ему совершенно не поверил, но вместо того, чтобы настаивать на своем, снял мокрую рубашку, оставшись в майке, встряхнул ее (обрызгав всё и всех каплями) и начал аккуратно отделять лист от споровых цветков.       Его болтовня мгновенно заполнила все вокруг.       – Знаешь, источники, типа, очень теплые? А камни вокруг них какие-то оранжевые и шершавые.. О, точно! Оксид железа! А ты знал, что оксид железа может..       – Оксид железа образуется, когда железо в течение длительного времени вступает в реакцию с кислородом в воде, – Машинально раздалось от Д3ра, – Красноватый цвет указывает на..       Он замолчал.       Эйвери восторженно покивал.       – Ты столько знаешь! Круто! Я думал, тебе не нравится химия!       Д3р не отреагировал.       Потребовались усилия, чтобы не схватиться за висок, потому что–       (Известно 246 вариантов цветения спор, хотя только два образуются естественным путем. Остальные...)       Он с трудом подавил внутренний голос, словно навязчивого паразита.       Эйвери не заметил секундного сбоя. Он был слишком занят, снова роясь в своей сумке.       – О, кстати, если не боишься, можешь съесть немного вот этого растения! Но я бы не советовал, если только тебе не нравится вкус старых носков. А мне, кстати, не нравится, если ты хотел поинтересоваться.       – Не хотел.       Эйвери замер на мгновение, услышав бормотание Д3ра. Не закончив копаться в вещах, он посмотрел с неизменившейся мягкостью в глазах.       – Ну... Мне все равно хотелось рассказать.       В груди Д3ра что-то сжалось – неприятно, но не в физическом плане.       Зато Эйвери вновь засиял.       – О! А спороцветы? Они растут на потолках! Может, повесим один над кроватью? Только не таким жутким образом! Надо что-то вроде «частиц красивой атмосферы»! Или.. Или куда-нибудь к верстаку!       – Куда угодно.       Он не находил сил на фразы больше двух слов и сильно громче шепота и лишь наблюдал за тем, как Эйвери, слегка пошатываясь от сырости, опустился на колени. Тот, весело напевая, раскладывал растения по категориям. Там, где разлилась вода, на полу осталась грязь, но в комнате все же стало.. Светлее.       Эйвери внезапно поднял глаза.       – Ты в курсе, что стебли больших бросянок на самом деле полые? Типа, структурно полые! Что означает, что они легче сгибаются. Интересно, могу ли я использовать их для.. Ну-у... Чего-нибудь? Что-нибудь важное. Я разберусь с этим.       – Полый стебель снижает структурную нагрузку, – Вырвалось изо рта Д3ра прежде, чем мозг успел обработать информацию, – Обеспечивает большую гибкость без...       Он прервался во второй раз.       Эйвери ухмыльнулся так широко, что его сердце засверкало.       – Ты только посмотри на себя! Факты из ботаники! Я на тебя хорошо влияю!       Д3р медленно выдохнул.       – Что-то вроде того.       Эйвери подполз на коленях ближе к рыцарю – так близко, что сквозь его доспехи стало ощущаться влажное тепло.       – Хочешь потом сходить к источникам? Я отметил тропинку. И не утонул! Очень этим горжусь.       – Да, – Пробурчал Д3р автоматически, не обдумав возможные последствия, – Давай, покажи.       Эйвери излучал свет, сравнимый с рассветным солнцем.

***

      Путь к источникам выдался недолгим, но каждый шаг для Д3ра все равно становился мучительным испытанием. Эйвери шел в раздражающе умеренном – по меркам самого Эйвери – темпе, буквально вздрагивая от напряжения, чтобы не рвануть вперед.       – Почти на месте! Тебе понравится. Это как суп для твоего организма.       – Не очень-то утешительно.       – Я имею ввиду отличный суп. Дорогостоящий суп.       Д3р не решился возражать.       Вид впереди поменялся. Над гладкими камнями лениво клубился пар, а вода под ступнями слабо мерцала минеральным блеском. Источники были неглубокими по краям и уходили вниз в центре. Было тихо, лишь изредка с поверхности срывались пузыри.       И тогда Эйвери бросил свою сумку на ближайший булыжник и достал..       Плавки. Две пары.       Оба чёрные. У Эйвери – с принтом цветов. У Д3ра... Без цветов.       И рубашка, простая и мягкая, которую Эйвери держит с застенчивым сиянием.       – Я, э-э, запасную одежду захватил! Для нас обоих! Не то чтобы я планировал это заранее! – Его ядро на секунду вспыхнуло ярко-розовым, – Ладно, может, я немного и спланировал. Но ничего странного.       Д3р безмолвно уставился на него. Эйвери с надеждой глядел на него в ответ.       –...Ты ожидал.. Что я войду в воду?       – Да! То есть... Только если ты сам хочешь! Если нет, ничего страшного! Но горячая вода помогает при болях и ломоте в теле, она полезна для мышц и травм и... – Он замолчал, повернув голову в сторону, – Я просто... Думаю, это может помочь.       Ребра Д3ра резко запульсировали. Костяшки пальцев ныли.       В голове эхом отдавался слабый гул, который ощущался подозрительно близко к золотым воротам.       – Я... Попробую.       Эйвери засиял, как на фестивале фонарей.       Они переоделись за валуном – точнее, переоделся Эйвери. Д3р же возился со своей броней целых девяносто секунд, пока Эйвери не предложил ему помощь, от которой он сначала принципиально отказался, а потом согласился, потому что боль не давала ему выбора.       Когда они вышли...       Эйвери стоял с обнаженным торсом, слегка мерцая в солнечных лучах полупрозрачной кожей и светясь изнутри, как тлеющий уголек. Д3р поспешил отвести взгляд, чтобы не пялиться слишком долго.       Его собственная рубашка казалась странной – легкой, дышащей, скрывающей тугую повязку на ребрах. Он прижимал одну руку к боку, надеясь, что Эйвери не заметит.       Впрочем, тот замечал все. Но не говорил ни слова.       Он просто зашел в воду и поманил рукой вслед за собой.       – Пошли! Здесь тепло!       Д3р шагнул вперед.       По сравнению с водой, воздух был по-настоящему ледяным.       Жарко. Чрезмерно жарко.       Но одновременно... Успокаивающе. Жар просачивался будто сквозь его кости, мышцы расслаблялись сантиметр за сантиметром.       (В горячем источнике достигается оптимальное распределение тепла при температуре примерно 39-43 ° C в зависимости от содержания минералов. Источники с высоким содержанием минералов увеличивают плавучесть за счет...)       Он отмахнулся от настойчивого потока мыслей и погрузился в воду поглубже, пока она не дошла ему до груди. Тепло проникло во все израненные участки тела, в том числе в незаживающее ранение       Эйвери наблюдал за ним.       – Неплохо, правда?       – Это... – Д3р неуверенно пытался разобраться в своих ощущениях, –...терпимо.       Эйвери рассмеялся – звонко и весело – и перевернулся на спину.       – Это должно помочь тебе отдохнуть! Послушай, ты просто.. Как бы.. Позволяешь перестать себе напрягаться.       Несмотря на его убеждения, Д3ра сейчас беспокоил один момент:       – Ты растворяешься.       – Для меня это и есть отдых!       Эйвери лениво плыл по воде, раскинув руки, и его свечение становилось все мягче, пока он не стал похож на светящийся поплавок, покачивающийся на волнах.       Д3р прислонился к стене, замечая, как тепло начинает снимать тяжесть в груди и плечах. Впервые за несколько недель напряжение ослабло настолько, что стало возможным... Дышать.       Эйвери подплыл – ну, пошатнулся – и уперся локтями в скалу рядом с собой.       – Ну так что? Что скажешь?       – Это... Удовлетворительно.       – Ты как будто поставил оценку 10 из 10, – Эйвери ухмылялся.       Д3р попытался подавить собственную улыбку. Безуспешно.       Пар окутывал их, смягчая атмосферу. Свет Эйвери отражался в воде, окрашивая ее в золотисто-зеленый цвет, словно сами источники реагировали на него.       Д3р наблюдал, как узоры расходятся рябью.       (Преломление света в воде зависит от угла падения и разницы в показателе преломления между–)       Он заставил себя замолчать.       Эйвери легонько толкнул его.       – Ты опять пялишься в пустоту.       –...Прошу прощения.       – Не извиняйся! – Эйвери рассмеялся, расплескав воду, – Это признак того, что ты над чем-то думаешь! И ты много думаешь. И это прекрасно! Думать – это круто.       – Порой это... Ошеломляет.       – Тогда не думай. Просто плыви со мной.       Д3р не умеет плавать.       Он бы не смог. Он бы никогда не смог.       Но он не сопротивлялся, когда Эйвери подплыл ближе – так, что их плечи соприкоснулись под водой, а свет от его ядра окрасил пар.       Эйвери счастливо вздохнул.             – Видишь? Ты уже расслабляешься.       – Я не расслабляюсь.       – Ага, коне-е-ечно.       Эйвери снова зашевелился, скользнув ладонями по поверхности воды, пока одна из них случайно не коснулась руки Д3ра. Д3р не отодвинулся. Эйвери не извинился. Они просто сидели в теплой воде и молчали.       Тихо. Мягко. Легко.       Даже шепот в голове Д3ра на несколько минут затих.       Он не знал, сколько они так простояли, но впервые за долгое время притяжение шахт ослабло. Не было боли в ране. Груз знаний не давил, словно второй череп.       Просто тепло. И вода.       И Эйвери, сияющий рядом, под боком, как солнце размером с человека.       Может быть, он мог бы позволить себе это.       Только сегодня.       Только в этот раз.       Он медленно выдохнул и закрыл глаза.       – Ладно, – Прошептал Эйвери, – Это на самом деле приятно.       –...Возможно. Немного.

***

      Они пробыли там достаточно долго, чтобы туман успел сменить цвет на закате – с золотого на розовый, а затем на сумеречно-фиолетовый, – а источники продолжали тихо бурлить вокруг. Вода оказалась достаточно теплой, чтобы снять напряжение с плеч Д3ра, и достаточно мягкой, чтобы Эйвери мог скользить по ней, как медуза.       Наконец-таки Д3р вспомнил то забытое состояние, когда его кости не трутся друг о друга. При каждом вдохе ребра не пронзали иглы. Кожа на ладонях не пульсировала от боли. Рана на груди... Все еще доставляла хлопот, но уже не так остро. Жар притупил серьёзность травм, сделав дискомфорт от них приглушенным. Терпимым.       Он мог дышать.       Глубоко. Полноценно.       Он и не обращал внимания, как редко ему это удавалось.       Эйвери снова плыл на спине, раскинув конечности, и его тело мягко и мечтательно поблескивало под водой.       – Это была ТАКАЯ хорошая идея. Я чувствую себя как вареная макаронина.       – Ты растворяешься.       Это была правда: очертания Эйвери начали размываться, руки превратились в длинные полупрозрачные полосы, пальцы отделились друг от друга и покачивались, как свободные ленты.       – Это РАССЛАБЛЯЮЩЕЕ растворение. Все под контролем, – В подтверждение он пошевелил желеобразной ногой.       – Я сомневаюсь.       – Все почти под контролем.       – Эйвери.       Тот поднял голову, оглягел себя и моргнул. Вся средняя часть его тела колыхалась, как желе, а одно плечо начало сползать к воде, словно забыв, где оно должно быть.       – О. Ладно. Может быть. Частично. Возможно, слегка переборщил.       Д3р вздохнул и приподнялся, опираясь на камень.       – Тебе нужно выбираться.       Эйвери подплыл ближе, слабо цепляясь за край.       – Я НЕ разрешаю тебе нести меня обратно в ведре.       – Я и не собирался нести тебя в ведре.       – Ты ОПРЕДЕЛЕННО собирался это сделать.       Д3р не ответил, потому что – да, вообще-то, такова была его идея.       Эйвери плюхнулся в воду, собирая конечности со энтузиазмом мокрого белья.       –Просто.. Дай мне секунду. Мне нужно.. Затвердеть.       Д3р наблюдал, как Эйвери сильно сконцентрировался, свечение пульсировало, как сердцебиение. Его фигура уплотнялась дюйм за дюймом, плечи преобразовались, пальцы отделились друг от друга, торс принял узнаваемую форму. Он покачнулся раз, другой, затем выпрямился во весь рост – ну, более или менее.       – Вот так, – Смело заявил Эйвери, – Меньше супа. Больше человечности.       Д3р выбрался из воды, держась на ногах гораздо увереннее. С него клубами валил пар, рубашка прилипла к телу, и он тут же пожалел, что согласился надеть что-то, что не было доспехами.       Эйвери это заметил и тут же покраснел до корней волос.       – Э-э-э. Так. Ты.. Эм, выглядишь очень... Понимаешь... Как вода... По форме.       –...По форме.       – Ага. Дерзко. Мокро. Ну, ты понимаешь.       Д3р не понимал. Но свечение, которое Эйвери пытался (безрезультатно) скрыть, все равно согревало.       Они собрали вещи и пошли домой: Эйвери – осторожными, медленными шагами человека, который в любой момент рискует превратиться в лужу, а Д3р – увереннее, чем когда-либо за последние недели. Жар все еще ощущался в его теле, и с каждым шагом чувствовалось облегчение.       Эйвери протянул руку.       – На случай, если я расклеюсь.       Д3р принял его ладонь.       – Так и произойдет.       – Грубо, но справедливо.       Они шли в дружеском молчании, сквозь кроны деревьев пробивались сумерки, мир вокруг был тихим и приглушенным.       Эйвери время от времени постанывал и придвигался ближе, когда его края начинали дрожать. Д3р не возражал. Если уж на то пошло, это его тоже успокаивало – что-то в теплом и влажном прикосновении пальцев Эйвери к его собственным.       К тому времени, как база появилась в поле зрения, Эйвери был похож на человека лишь отчасти, а ребра Д3ра все еще ныли, но в меньшей степени. Не так, как от ножей. Скорее, как от воспоминаний.       Эйвери сжал его руку.       – Горячие источники.. Десять из десяти. Нам стоит повторить.       Д3р взглянул на него. На сияние. На улыбку. На то, как Эйвери без страха прижался к нему.       – Действительно, – Тихо согласился он, – Стоит.

***

      Эйвери настаивал – НАСТАИВАЛ – на том, что снова будет спать на улице.       – Это для овец! – Он с уверенностью, которой любой может позавидовать, держал в руках не особо нужные одеяла и светился театральной целеустремленностью, – Им одиноко. Они скучают по мне. Я их эмоциональная поддержка.       Д3р просто наблюдал за тем, как Эйвери, словно полупрозрачный зефир на задании, вразвалочку выходит на улицу, прекрасно осознавая, что происходит на самом деле.       Дело было не в овцах.       Дело было в стенах.       Д3р видел, как напрягался Эйвери всякий раз, когда скрипела крыша. Как он задерживал дыхание, поглядывая в углы. Как слабо подрагивало его свечение, когда пространство казалось слишком тесным. Слишком замкнутым. Слишком неумолимым.       Д3р понимал этот страх гораздо лучше, чем ему хотелось бы.       (Клаустрофобией страдают около 10% населения планеты, хотя среди...)       Он загнал этот факт обратно в подсознание. Бесполезно. Непрактично.       После ухода Эйвери он еще долго стоял в дверях, глядя, как зеленая фигура устраивается среди овец, которые блеяли и ворочались, словно мягкие живые одеяла. Эйвери пристроился так, словно сам был одной из них, – полурастаял по краям, довольный, с жарким сиянием, исходящим от одеял, которыми он совершенно не пользовался.       Д3р вернулся в дом.       Одному в доме было холоднее. Тише. Слишком тихо.       Он сидел на скамейке, уперев локти в колени и слегка подрагивая пальцами от дискомфорта в суставах. Травма под рубашкой пульсировала от медленной, упрямой боли, словно что-то отказывалось заживать – и не случайно, а намеренно.       Его мысли блуждали. Непроизвольно. Опасно.       Он думал о своей жизни до шахт. До ворот. До того, как знания вросли в него, как второй скелет.       Он думал о своем брате.       Маленьком. Шумном.       Вечно попадающем в неприятности.       Вечно излучающем некое внутреннее пламя, казавшееся слишком ярким для мира, в котором они жили.       Он был так похож на Эйвери, из-за чего на последнего иногда становилось больно смотреть.       Он часто болел – сначала пустяками, потом чем-то посерьезнее, а потом и вовсе постоянно хворал, как будто сам мир их изматывал. Церковь предлагала помощь. Обещала силу. Обещала ясность. Обещала спасение.       Д3р не доверял им.       Но его брат верил.       (Церкви поддерживают контроль посредством повторения ритуала. Повторение повышает уступчивость за счет...)       Он закрыл глаза, сжав челюсти.       В те времена он относился к церквям нейтрально. Они его раздражали, но он мог их терпеть. Несколько раз он даже ходил туда с родными – сидел сзади, скрестив руки, и старался не морщиться от песнопений, проповедей и от того, как священники разглядывали всех своими узкими глазами.       Но сейчас?       Теперь от одной мысли о храме – или священнике, или церковном колоколе, или о чем угодно оттуда, – у него мурашки бежали по коже под доспехами. Дыхание учащалось. Шрамы напоминали о себе.       Его брат изменился после того, как присоединился к ним.       Стал спокойнее.       Жестче.       Глаза, которые когда-то сияли детским восторгом, потускнели.       А потом...       (Не думай о том, что было потом.)       Он с трудом сглотнул.       Воспоминание давило на его разум, словно тяжкий навес, спрятанный за дверью. Он отказывался открывать ее.       Эйвери заворочался во сне, нечленораздельно бормоча. Овцы в ответ зафыркали. В открытое окно врывался прохладный и влажный ночной воздух.       Д3р позволил этому звуку успокоить себя.       Эйвери был жив.       Эйвери был в безопасности.       Эйвери был здесь.       Он цеплялся за эту мысль. Эйвери, который светился от счастья. Эйвери, который без страха полагался на него. Эйвери, который смутно – и все же до боли – напоминал ему брата, который у него когда-то был, только без трагической истории.       Эйвери, чье присутствие смягчало постоянное давление знаний на сознание Д3ра.       (71% животных спят крепче, когда спят в группе. Эмоциональная регуляция...)       Он медленно выдохнул.       Спокойно.       Уравновешенно.       Он встал со скамьи, снова подошел к выходу и выглянул наружу.       Эйвери лежал, свернувшись калачиком, между двумя овцами. Его свечение было тусклым, но стабильным, а одеяла окружали его, словно уютный крепкий кокон. Капельки росы блестели на коже.       Ночь пролетит быстро, и Эйвери вернется к работе. Д3р уже с нетерпением ждал, что же будет дальше.       Ему нравилось, когда Эйвери его удивлял.