Черофобия

      Осознание пришло к Эйвери в нескольких шагах от административного крыла, внезапное, неприятное и неотвратимое. Если система не распознавала Д3ра... То, конечно, новый коммуникатор добыть не выйдет.       Он замер посреди коридора, а его свечение погасло так быстро, словно кто-то выкрутил яркость комнатной лампы на минимум.       – Черт бы побрал эту Бездну, – Пробормотал он, потирая лицо обеими руками.       Разумеется, средство, которое должно было обеспечивать связь, отслеживание и безопасность пользователей на разных серверах, не сработало бы для «несуществующего», по мнению системы, Д3ра. От мысли о том, что тот застрял – по-настоящему застрял, – у Эйвери что-то болезненно сжалось в груди. Естественно, это вполне логичное следствие, но ему оно совсем не нравилось.       Ладно. Итак... Паника делу не поможет.       Здесь больше ничего нельзя сделать. Он спросил. Он надавил. Он получил ответ, который его не устроил, но бороться с этим в открытую не представлялось возможным, иначе все превратилось бы в полнейшую неразбериху. С остальным придется подождать.       Но...       Он внезапно выпрямился.       Оставалось еще кое-что, что крутилось на задворках его сознания с самого начала путешествия.       Эйвери развернулся на каблуках и направился обратно в более оживленную часть Хаба с неожиданной целеустремлённостью и бодростью. Найти магический квартал несложно – его можно было почувствовать еще до того, как увидишь, – чары витали в воздухе так густо, что приятно покалывали кожу.       Он нырнул в узкую лавку, зажатую между двумя шумными киосками. За толчком двери последовал звон колокольчика.       Обогнув кого-то в фиолетовом с короной на голове, Эйвери ловко проскользнул в ларек, едва не споткнувшись о дверной косяк. Внутри царил в некотором роде уютный хаос. Полки заставлены всякими амулетами, баночками со светящейся пылью, тихо гудящими незаконченными талисманами. На доске за прилавком написано мелом: ТОВАРЫ ВОЗВРАТУ НЕ ПОДЛЕЖАТ.       Эйвери сразу полегчало.       Возле прилавка кто-то в платье горничной, слегка испачканном кровью, спорил с продавцом о том, что пузырек с надписью АБСОЛЮТНО НЕ на самом деле «безопасен, если ты не трус». Рядом с ним стоял мужчина в полуобожженной маске с улыбающимся лицом, подбадривающий спорщиков, а женщина с фиолетовыми волосами не вмешивалась, а просто смеялась.       А на полу...       Эйвери моргнул.       Что-то похожее на яйцо. С ножками. Маленькими ножками.       Оно проползло мимо него, издало трель и опрокинуло корзину со светящимися камешками.       –...Да, ладно, – Сказал Эйвери сам себе, – Нечему удивляться.       Он подошел к владельцу магазина, стараясь не слишком нервничать, хотя внутри у него уже все трепетало от предвкушения и тревоги.       – Привет, эм-м... Вы продаете... Магнитные компасы?       Хозяин заведения – человек, чьи глаза слабо поблескивали, словно звездный свет, – поднял взгляд и понимающе улыбнулся.       – Конечно, продаем. Парные или одинарные?       – Парные, – Моментально ответил Эйвери, но тут же поморщился, – То есть... Э-э... Если можно.       – Само собой, – Человек за прилавком, продолжая спокойно ухмыляться, потянулся за необходимым товаром в ящик, – Обычно их покупают парами.       Он продемонстрировал два небольших амулета. Отполированный металл, покрытый такими тонкими рунами, что они почти сливались с узором. В центре каждого амулета находилась крошечная роза ветров, игла которой слегка подрагивала, словно в поиске чего-то.       Эйвери ощутил тепло в душе, когда посмотрел на них.       – Это амулеты, связанные с магнитным железняком, – Объяснил владелец, – После настройки они всегда будут указывать друг на друга. Расстояние никак не влияет на работу. Границы серверов тоже. Никакое вмешательство не разорвет связь.       Эйвери сглотнул.       – Это... Идеально подходит.       – Это для вашей второй половинки? – Голос мужчины стал более лукавым, отчего у Эйвери перехватило дыхание.       – Я... Что? Нет... То есть... Да? Может быть? Это.. – Он беспомощно махнул рукой, и его шея засияла ярко-зелёным, – Это для друга. Очень важного друга. С которым мы.. Мы не..       – М-м-м... Конечно.       Очевидно, что он не поверил ни единому слову Эйвери.       Слайм закрыл лицо обеими руками.       – Пожалуйста, не делайте из этого ничего странного.       – Я и не делал. Ты сам уже все сказал.       Кто-то в глубине магазина весело фыркнул, а сам хозяин выглядел более чем довольным. Яйцо с ножками одобрительно чирикнуло.       Эйвери выглянул из-под ладоней.       –...Можно мне их всё-таки купить наконец?       – Абсолютно.       Он, по-доброму посмеиваясь, придвинул товар поближе.       – Как только вы оба возьмете их в руки, просто сосредоточьтесь друг на друге. Связь сформируется естественным образом.       Эйвери осторожно поднял амулеты, чувствуя исходящую от них мягкую силу. Устойчивость. Спокойствие, от которого щемило в груди.       – Спасибо, – Произнес он тише, – Серьезно.       Расплатившись и аккуратно сложив будущий подарок в сумку, Эйвери направился к выходу, все еще смущенно сияя.       Снова оказавшись в Хабе, Он оказался окутан привычным шумом. Эйвери улыбнулся про себя, проведя пальцами по сумке.       – Ну что, здоровяк, – Теперь его путь лежал к порталу, ведущему в мир, где до сих пор ждал Д3р, – Я же говорил, что я тебя не брошу.       Обратная дорога прошла... К счастью, без происшествий. Никаких взрывов. Никаких кричащих людей, проносящихся мимо него. Никаких внезапных дуэлей в метре слева от него. Только освещенные фонарями дорожки и низкий непрерывный гул Хаба, похожий на сердцебиение. Эйвери шел, опустив плечи, и время от времени касался пальцами ремешка сумки, чтобы убедиться в сохранности амулетов.       К тому моменту, как он добрался до портала, его сияние стало спокойным и усталым.       – Что ж... Пора домой.       Пройти сквозь материю между серверами было все равно что нырнуть под воду и вынырнуть в другом месте. Давление исчезло в одно мгновение. Воздух стал другим – более прохладный, тихий, настоящий. Эйвери выдохнул, только сейчас заметив, что задерживал дыхание.       Луна висела низко и была почти полной, да ещё и светила так ярко, что мир казался залитым серебром. Длинные и невесомые тени растянулись по земле. Эйвери прекрасно видел: его сияние усиливалось там, где угасал лунный свет, окрашивая деревья и камни в нежно-зеленый.       Он не боялся мобов. Зомби, как правило, смотрели на него, наклоняли голову и уходили, словно забыв, зачем они здесь. Скелеты иногда стреляли в него, а потом, похоже, пересматривали свое отношение к жизни, когда стрела проходила насквозь. Он рано понял, что быть наполовину (или больше) слаймом не так уж плохо.       Его беспокоило то, насколько сильная усталость вдруг на него напала.       – Я просто хочу в постель, – Пробурчал он, вспоминая об одеялах, – И, может быть, часов пять-восемь проспать без задних ног.       К сожалению, самый быстрый путь обратно на базу пролегал через заброшенную деревню.       Эйвери замедлил шаг на краю поляны, и свечение в его груди померкло без предупреждения, словно что-то внутри сжалось и втянуло свет внутрь. Воздух здесь казался иным – более плотным, причём не из-за тумана или магии, а из-за отсутствия движения. Даже ночь, казалось, не хотела переступать порог.       Дома стояли на тех же местах, что и раньше. Крыши не обветшали. Заборы стоят ровно. Двери плотно закрыты, окна темные и целые. Ни лиан, оплетающих камень, ни рухнувших стен. Ни следов пожара, ни пятен крови, ни признаков бегства. Даже паутина отсутствует, что почему-то делало картину в разы мрачнее. Это место больше походило не на руины, а на то, что застыло на полувздохе.       Тишина давила на уши, пока единственным звуком на всю округу доносилось лишь его дыхание – слишком громкое, слишком влажное.       – Ладно... Туда и обратно. Не исследовать. Будущий я разберусь с... Чем бы это ни было.       Он вышел на деревенскую дорогу.       Земля почему-то не хрустела под ногами. Гравий должен был шуршать под ботинками. Грязь должна была хоть немного проседать. Но вместо этого тропинка была гладкой и утоптанной, как будто по ней совсем недавно – слишком недавно – прошли бесчисленное количество раз, тысячи и тысячи ботинок, хотя следов не наблюдалось.       Сразу стало ясно, что что-то не так.       Здесь не пусто.       Занято.       Свечение в его теле усилилось и сконцентрировалось, сжавшись в твердый яркий комок, напоминающий кулак. Кожа покрылась мурашками, колени подкашивались, и чутье переходило от осторожности к тревоге. Он сделал еще шаг, потом второй, каждый раз тщательно обдумывая свои действия, будто задавая вопрос, на который не хотел получать ответ.       Он готов поклясться, что краем глаза заметил какое-то движение – рябь, намек на что-то за дверью одной из избушек, за которой не должно было быть ничего. За исключением темноты.       Он резко обернулся, сердце подпрыгнуло к горлу.       Ничего.       Дверь смотрела на него пустым и терпеливым взглядом.       Затем поднялся ветер, зашептав в узких проходах между зданиями. С ним пришел звук.       Эйвери замер.       Смех.       Еле уловимые, отдаленные звуки накладывались друг на друга. Несколько голосов сливались, то повышаясь, то понижаясь, и это больше походило на разговор, чем на шум. Это не насмешка или крик. Это звучало... Почти приятно. Знакомо. Как будто люди сидят вместе в конце дня и переговариваются, пока свет меркнет, а еда остывает на столах.       Как будто в деревне кипела жизнь.       Но там никого не было.       Эйвери сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту, и заставил себя идти дальше. Его шаги были легкими, несмотря на то, что пульс болезненно отдавался в голову, несмотря на постоянные короткие приступы тревоги и бешенный ритм сердца.       – Это просто... Эхо, – Озвучил он скорее для того, чтобы услышать свой голос, чем из желания заставить себя поверить, – Или туман. Или луна. Или... Что-то. Природа.       Когда половина тропинки уже оказалась позади, смех затих, сменившись чем-то другим. Неразборчивым бормотанием. Не полноценные слова – скорее, ощущение речи, как будто смысл существовал абстрактно, вне рамок.       Слева от него сквозь ставни тускло светился дом.       Эйвери замер на месте.       Свет выглядел теплым. Янтарным. Он мерцал неровно, как огонь в камине, когда кто-то пересаживается поближе и на мгновение загораживает лучи. Он смотрел в ту сторону, затаив дыхание, пока внутри конфликтовало две его части: одна кричала об опасности и приказывала пройти мимо, а другая, более глупая и глубоко человеческая жаждала подойти ближе.       Затем свет погас.       В тот же момент позади него зажегся свет в другом окне.       У Эйвери упало сердце.       Он медленно обернулся, и ужас пополз по спине, словно ледяная вода. Второй дом стоял дальше по улице, его свет казался стабильным, почти приветливым. Не успел он сделать и шага, как зажегся третий огонек, а потом и четвертый – не все сразу, а по очереди, словно кто-то проверял его реакцию.       Как будто его изучали.       – Нет, – Его нутро вспыхнуло в резком протесте, – Нет. Ни за что.       Он ускорил темп, периодически переходя на бег, и не мог не обращать внимания на слишком громко стучащие по дорожке сандалии. На эхо с небольшой задержкой от каждого его шага. Тени тянулись за ним, цепляясь за края зданий, а когда он останавливался, отскакивали назад, практически разочарованные.       Однажды – всего единожды – он почувствовал это.       Что-то холодное и невидимое пронеслось мимо него, так близко, что его плечо рефлекторно дернулось. Это было похоже на то, как если бы кто-то протиснулся мимо него на людной улице, извиняясь и проявляя заботу одновременно.       Там никого не было.       Его сияние дрогнуло, яркое и испуганное, проявляя причудливые узоры на стенах. На миг тени перестали соответствовать зданиям, которые их отбрасывали. Крыши искривились. Дверные проемы вытянулись. Там, где не было никаких построек, появилось что-то высокое и тонкое.       Эйвери моргнул. На секунду – лишь на жалкую секунду – ему показалось, что он видит что-то другое. Что-то, что не являлось деревней.       Дома выглядели гораздо выше, чем должны были быть, и походили на шпили. Звезды были тусклыми, но Эйвери все равно мог разглядеть их по отсутствию света. Ночное небо сейчас даже ярче, как будто светила не одна луна, а несколько.       Затем его нога ступила на неровную землю, выдернув в реальность.       Деревня вернулась к прежнему виду. Темная. Пустая. Ожидающая.       – Ни за что. Не-а. Сегодня я не собираюсь иметь дело с призраками чёртовой деревни.       Смех снова донёсся откуда-то, на этот раз ближе, и в нем слышалось что-то почти мелодичное. Возможно, это песня. Или воспоминание о ней. Смех окутывал мозг, будучи не чересчур громким, чтобы заглушить его шаги, но достаточно настойчивым, чтобы создавать впечатление преднамеренности. Эйвери сжал челюсти и пошел вперед, борясь с желанием броситься бежать. Побег казался слишком неуместным.       Он боялся, что бег будет означать приглашение для чего-то преследовать его.       Справа от него сама собой скрипнула дверь.       Эйвери не стал заглядывать внутрь.       Он все-таки прибавил скорости, и его свечение разгорелось ярче, когда последний участок деревни был преодолен. Звук позади него нарастал – не то чтобы действительно становился громче, но насыщеннее, как будто в тесной комнате появляется все больше людей. Он миновал последний дом, покосившийся указатель, невидимую черту, за которой местный душный воздух, вроде, ослабил свою хватку.       Звуки резко оборвались.       Они не затихали постепенно.       Не прекратились сами собой.       Такое ощущение, будто дверь в комнату, полной голосов, внезапно захлопнули.       Тишина хлынула в пространство, в равной степени благоговейная и пугающая.       Эйвери затормозил на безопасном расстоянии и, согнувшись, уперся руками в колени. Его легкие горели, когда он втягивал в кои-то веки обычный воздух. Его ядро мерцало, конечности дрожали, но с каждой минутой напряжение утихало.       –...Ненавижу это, – Слабым голосом пожаловался он деревьям. Лунный свет впереди перестал нагонять жути. Зашуршали листья. Застрекотали насекомые, пребывающие в блаженном безразличии к недавнему кошмару на некоторой дистанции отсюда. Мир казался прочным, фактурным и наполненным жизнью, каким и должен быть.       Эйвери медленно выпрямился.       Вопреки всем рефлексам, которые приказывали ему продолжать путь, он оглянулся.       Позади стояла деревня, темная и безлюдная. Дома не изменились, окна не горели. Все точно такое же, как в тот день, когда он впервые сюда пришел, – заброшенное, безобидное, неподвижное.       Как будто ничего и не произошло.       Он отвернулся, прежде чем нечто заставит его забыть о пережитом.       Эйвери повернулся к базе и поспешил домой, нащупывая пальцами сумку, висевшую у него на боку, словно талисман. Сердце бешено колотилось от осознания того, что, кто бы ни жил в той деревне, он точно не спит. И знает, что Эйвери прошел мимо.

***

      Дорога до лагеря казалась неправильной, и Эйвери не мог объяснить причину. Это беспокоило его почти так же сильно, как и само предчувствие.       За ним никто не следовал. Из темноты никто не выскакивал. Не доносилось ни чужих шагов, ни чьего-то дыхания на затылке, ни внезапного приступа страха, на который он мог бы указать и сказать: «Вот оно, вот в чем проблема». Все было гораздо тоньше. Тропинка просто отказывалась вести себя как раньше. Расстояние растягивалось и сжималось, как мокрая ткань, каждый шаг приводил туда же, куда и всегда, но почему-то общая картина не складывалась.       Он то поглядывал на луну, на ее бледный диск, просвечивающий сквозь ветви, то опускал взгляд на почву под ногами, то снова смотрел вверх. Луна не двигалась. А может, и двигалась, но совсем чуть-чуть, пряча свое перемещение от чужого пристально го взгляда.       Тропа уже должна была свернуть. Он должен был пройти мимо расколотого дуба. Он должен был почувствовать, что склон становится круче. Но лес упрямо оставался одинаковым: деревья повторяли друг друга с ленивой уверенностью чего-то, что не принимает никаких возражений в свой адрес.       Каждые несколько шагов его сияние автоматически вспыхивало, чрезмерно ярко освещая стволы деревьев и отбрасывая тени, от которых душа уходила в пятки. Он снова и снова подавлял страх, стиснув зубы и вспотев.       – О-окей, – Его голос звучал слишком громко для окружающей тишины, но молчание давило на психику сильнее, – Ничего страшного. Все в порядке. Длительность дороги иногда... Зависят от настроения. Ага. Точно.       Деревья росли ближе, чем он помнил. В некоторых местах было темнее, чем должно быть. Он подавил желание броситься бежать – не потому, что не мог, а потому, что ему казалось, что бег привлечет чье-то внимание.       Он старался не думать о деревне.       Это было самое худшее. Воспоминания никак не приводились в порядок. Каждый раз, когда он пытался вспомнить, детали слегка менялись, как будто сон, пришедший перед самым пробуждением и ускользающий с каждой секундой. Он знал, что видел дома. Он знал, что слышал смех. Он очень ясно помнил, что кто-то наблюдал за тем, как наблюдает он. Но когда Эйвери пытался вспомнить подробности – сколько было голосов, откуда они шли, были ли окна темными или зеркальными, – все растворялось.       Может быть, дело было в усталости. Может быть, старая магия просочилась не туда, куда нужно. Может быть, он просто сам себя напугал.       Но внутри все равно кипела настороженность, как мышца, которая еще не поняла, что может расслабиться.       И вот – наконец – вдалеке начал виднеться лагерь.       Эйвери остановился, потеряв на мгновение способность дышать.       Там горел свет.       Не подозрительное мерцание. Не отблеск за ставнями, который гаснет, когда на него смотришь. Просто ровный теплый свет, льющийся из окна, мягкий и настоящий. Созданный человеком. Домашний.       – О, слава Пустоте, – Прошептал Эйвери, стараясь дойти на ослабевших ногах. До этого момента он и не осознавал, как напряженно держался. Он простоял там дольше, чем следовало, просто глядя в окно и волнением ожидая, что свет погаснет, если он посмотрит на него слишком внимательно.       Этого не произошло.       Оставшаяся часть пути прошла по-другому. Не то чтобы быстрее, но ровнее, как будто мир снова вспомнил правила. Тропа услужливо сократилась. Деревья расступились. Ночь прекратила погружать в стресс, а, напротив, став тихой и мирной. Эйвери все же то и дело оглядывался через плечо, не в силах избавиться от паранойи.       Ничего не происходило.       Он осторожно проскользнул внутрь, закрыл дверь и на секунду прижался к ней спиной, чтобы перевести дух.       Внутри пахло пеплом, камнем и Д3ром. Знакомый запах. Внушающий доверие.       Его глаза привыкли к тусклому свету, и он сразу же нашел Д3ра. Тот спал на кровати с расстегнутыми доспехами. Металлические пластины сдвинулись ровно настолько, чтобы благодаря этому можно было сделать выводы о его усталости. Он лежал, частично свернувшись калачиком на боку, одной рукой прикрывая кирку. Даже во сне его пальцы крепко сжимали черенок. Дыхание казалось неглубоким, но ровным, грудь поднималась и опускалась в ритме, который Эйвери невольно подхватил.       Он задержал взгляд на нем чуть дольше, чем собирался.       Было что-то успокаивающее в том, как Д3р спал. Когда он бодрствовал, в нем чувствовались острые грани и скрытая сила, его присутствие заполняло собой все вокруг. Во сне он все еще выглядел грозно, но в меньшей степени, и его вечная бдительность ослабевала настолько, чтобы напомнить Эйвери, что Д3рлорд3 – живой человек, а не конструкция или константа. Кто-то, кто может быть здесь, а может и не быть, в зависимости от обстоятельств, которые Эйвери не всегда может контролировать.       Желание нахлынуло на него внезапно и остро, отдалось болью под ребрами, заставив его пошевелиться. Ему хотелось прижаться к Д3ру, уткнуться лицом в броню и мускулистое тело, почувствовать, как этот твердый, успокаивающий вес удерживает его на месте. Он хотел, чтобы мир перестал действовать ему на нервы хотя бы на пять минут. На десять. На час. Он хотел хоть ненадолго перестать следить за каждой тенью.       Он хорошо представил себе эту картину: тихий скрип матраса, тепло от близости тел, то, как рука Д3ра, полусонная, но уверенная, протянется, чтобы прижать его к себе.       Затем он представил, как просыпается от того, что ему в зубы втыкают кирку, потому что Д3р не ожидал увидеть в своей кровати еще одного человека и запаниковал.       –...Да... Пожалуй, не сегодня.       Эта мысль была несправедлива по отношению к Д3ру, и Эйвери это понимал. Д3р не причинил бы ему вреда. Не специально. Однажды Эйвери разбудил его, когда тот ходил во сне, и Д3р вздрогнул и сжал кулаки. Эйвери не хотелось думать о том, что Д3р мог бы сделать с ним своей киркой.       Эйвери снял с плеча сумку и поставил на пол, стараясь ничего не задеть. Он посмотрел на дверь, потом на стены, потом снова на Д3ра. Мысль о том, чтобы переночевать снаружи, пришла ему в голову ровно на полсекунды, прежде чем он от нее отказался.       Нет. Только этой ночью. Ему не хотелось смотреть на небо. Ему не хотелось, чтобы тени изгибались иначе, чем им твердят законы физики. Ему не хотелось ни открытого пространства, ни тесного, замкнутого. Ему хотелось тепла. Ему хотелось ощущать рядом с собой другое тело, слышать чужое дыхание, знать, что оно существует.       Эйвери немного переживал из-за того, что оставил овец снаружи, но знал, что с ними всё будет в порядке. Стив мог быть очень свирепым, когда хотел, – отличный сторожевой баран.       Он подтащил одеяло поближе к огню и расстелил его на полу так, чтобы видеть и дверь, и кровать. У него была своя кровать, но она казалась слишком... Ограниченной, и Эйвери это не нравилось. Оттуда часть базы скрывалась из виду, поглощенная стенами. Его нынешнее расположение тоже не идеально. Стены по-прежнему стояли слишком близко, и от мысли о том, что он заперт в ловушке, по коже бежали мурашки, но огонь помогал. И свет тоже. А больше всего помогало осознание того, что Д3р рядом.       Эйвери свернулся калачиком, стараясь не размываться, и его свечение угасло, превратившись в едва заметный пульсирующий огонек. Он лежал лицом к двери, спиной к камину, прикрыв веки, но оставаясь настороже.       – Я дома, – Уровень стресса в груди постепенно спадал. Он снизил громкость до шепота, просто чтобы произнести это вслух и не разбудить Д3ра. Иногда слова должны звучать не только в голове, чтобы казаться правдой.       Снаружи ночь наконец вернулась к состоянию покоя и умиротворения. Внутри потрескивали угли. Д3р пошевелился во сне, сжимая пальцы вокруг кирки, но в следующий момент расслабляясь и возвращаясь в сон.       Эйвери наконец закрыл глаза.       Не до конца. Ровно настолько, чтобы дать им передышку. Чтобы напряжение спало, но не исчезло полностью. Была ли деревня плодом его воображения или нет, преследовало ли его что-то или все это было странной галлюцинацией, дополняла ли его фантазия какие-то пробелы – все это вопросы на потом.