Черофобия

      Эйвери просыпается от волнующего ощущения, что за ним наблюдают.       Не в абстрактном смысле. Не смутное чувство чьего-то присутствия. Нет, это конкретное, неотвратимое ощущение, и оно направлено на него.       Он моргает.       Он все еще лежит сверху на Д3ре.       Грудь к груди. Достаточно близко, чтобы можно было почувствовать ровное тепло от его тела, прикосновение ткани к слизистой коже, слышать дыхание. Одна рука Д3ра лежала на спине Эйвери, пальцы расслаблены и растопырены, как будто перед ним самая естественная вещь на свете.       И Д3р проснулся.       Смотря на него.       Не с беспокойством. Не с раздражением. Скорее... С любопытством. Безмятежно и при этом так увлечённо, что у Эйвери создаётся непривычное впечатление: кто-то открыл окно прямо в его душу.       Оу, вяло подумал он.       Свет от него смущённо затрепетал, но затем успокоился, и Эйвери замер на месте, как загнанный в угол опоссум.       – Привет, – Коротко пробубнил Эйвери, понимая, что сейчас его рот не способен на более сложные предложения.       Д3р тихо промычал, вглядываясь сначала в лицо напротив, затем на свечение вокруг слайма и то, как он очень аккуратно распределяет свой вес, стараясь не давить на ребра Д3рлорд3.       У Эйвери свело желудок.       – О, Бездна, твои ребра... – Он в панике меняет позу и опирается на кровать, чтобы подняться, – Прости, мне очень жаль, я не хотел тебя будить, не надо было на тебя наваливаться, я забыл, что ты..       – Эйвс.       От этого прозвища у него перехватывает дыхание.       Эйвери останавливается на полуслове, подняв дрожащие от напряжения руки, но не уходит.       Ладони Д3ра мягко поглаживают его спину, не притягивая к себе, а просто... Удерживая на месте.       – Ты не причинил мне вреда и не сделал хуже.       Эйвери выдыхает с облегчением, но все еще чувствует себя униженным.       – Я... Ладно. Хорошо. Я рад. Но мне все равно не по себе.       – Я знаю.       От этого Эйвери все равно не стало легче.       Он снова собирался извиниться, объяснить, что не испытывал ни с кем такой близости с самого детства, и что обычно он вполне нормальный, а не какой-то ходячий кошмар...       Но тут Д3р как бы невзначай спрашивает:       – Можно тебя кое о чем спросить?       –...Да?       – Прошлой ночью, – Д3р не сводит с него глаз, – я видел твои кости.       Наступает крайне напряженная тишина.       –...Мои что?       – Твои кости.       Эйвери молча уставился на него.       Д3р уставился в ответ.       Они продолжали безмолвно пялиться друг на друга.       – Что? – Красноречиво повторил Эйвери.       – Когда ты был напуган, – Голос Д3ра звучал по-прежнему спокойно, – проявилась твоя внутренняя структура. Чем-то напоминает скелет, но кристаллический. Зеленый. Полупрозрачный. Он появился ненадолго, а потом исчез, – Он слегка наклоняет голову, – Кажется, сейчас у тебя нет костей. Мне интересно, есть ли они у тебя вообще.       Мозг Эйвери выдаёт синий экран смерти на пару мгновений.       – О, – Слабо произносит он наконец, – О-о-о. Ты про это.       Он позволяет себе сесть, практически оседлав Д3ра, и изо всех сил старается не покраснеть. Руки Д3ра оказываются у него на бедрах, пока Эйвери проводит собственными ладонями по лицу. Его свечение приобретает желто-зеленый оттенок.       – Ладно. Что ж. Это... Это что-то вроде особенности гибридов слаймов, – Он с трудом формулирует мысль, – Что-то по типу того? Почти. Это не прям... Кости-кости.       Д3р внимательно слушает.       Эйвери неопределённо указывает на себя.       – Обычно у меня нет скелета, как у людей. Или, э-э-э, у гладиаторов, или кем бы ты ни был. Мой организм в основном остаётся цельным из-за... Типа, сцепления клеток и вибраций. И это отлично работает! Я довольно гибкий! Идеально для прыжков!       Д3р издает тихий звук, не означающий ничего конкретного.       – Но, – Продолжил Эйвери, – иногда этого недостаточно. Например, если я сильно напряжен, напуган или нахожусь в обстановке, где все... Неправильно, мое тело как бы... Компенсирует это?       Он протягивает руку в сторону, обеспечивая Д3ру обзор получше. А после – медленно – под его полупрозрачной зеленой кожей начинает формироваться что-то бледное и граненое. Образуются линии, угловатые и с острыми краями, – не столько кости, сколько структура. Процесс можно сравнить с ускоренным выращиванием кристалла, который складывается в знакомые очертания скелета: лучевая кость, локтевая, 27 костей в кисти – и все они окрашены в бледно-зеленый цвет.       Д3р задерживает дыхание.       Эйвери сгибает и разгибает пальцы, показывая, как двигается система в нем.       – Это не совсем скелет, – Эйвери объясняет робко, но уверенно, – Это больше похоже на... Кристаллическую решётку. Слаймовые гибриды могут создавать её, когда испытывают стресс или нуждаются в дополнительной поддержке, чтобы не развалиться на части.       Он расслабляет руку.       Структура почти сразу растворяется, превращаясь в ничто, и конечность возвращается к своему обычному виду.       – Это не всегда происходит по желанию, – Добавляет он спустя паузу.       – Понятно, – Д3р кивнул.       – Появляется эта внутренняя кристаллическая структура, – Повторяет Эйвери с бóльшим энтузиазмом, ведь самое неприятное осталось позади, – Она выглядит, как скелет, потому что это самый подходящий способ поддержки гуманоидной формы. Но ее нельзя назвать постоянной. И её не стоит «носить» на постоянной основе.       – Почему нет?       – Потому что это может приносить боль. И если она простоит слишком долго, то может сломаться. Что очень плохо. Особенно если гипотетически в таком состоянии спрыгнуть с обрыва на большой скорости.       Д3р внезапно замирает.       – Гипотетически, – Моментально говорит Эйвери, – Чего я точно не делал несколько раз.       – Заметил, – Сухим тоном ответил Д3р.       Свечение Эйвери пару раз застенчиво мигнуло, но быстро пришло обратно в порядок.       – Так что да. Обычно у меня нет костей. Я просто... Создаю их, когда они мне нужны. А потом они исчезают, когда мне не грозит, ну, ты понимаешь. Разрушение.       Д3р долго изучает его, и из-за шлема невозможно разобрать, о чем он размышляет.       – Это... Очень тревожно.       – Ага! И не говори, – Эйвери рассмеялся чуть громче, чем следовало бы.       Снова воцаряется тишина – но не неловкая, а задумчивая.       Эйвери теперь остро ощущает, что все еще сидит на Д3ре.       – В любом случае! – Его сияние неожиданно вспыхивает с новой силой, когда он нарочито переключился на другую тему, – Итак! Завтрак! Ты вчера заварил чай, да? Я подумал, что мог бы приготовить рагу попозже. У меня есть кое-что реально вкусное из деревни – из обычной деревни, не из той жуткой, – а ещё я хочу показать тебе спороцветы...       Он специально не думает о перемене в настроении Д3ра, когда Эйвери наконец высвободился и соскользнул с постели.       Потому что это странно. И, скорее всего, ему это привиделось. Точно привиделось.       И все-таки – есть что-то в том, как держится Д3р, когда Эйвери отстраняется, осторожно и виновато, а его ядро меркнет. Это исчезает почти сразу же, как появляется, и Д3р снова становится таким же спокойным, как всегда, но Эйвери все равно это замечает.       Разочарование?       Нет. Это глупо. Воображение с ним играет. Он в замешательстве. Эйвери приснился кошмар, и он набросился на травмированного человека, как на живое пуховое одеяло. Конечно, Д3р был бы рад снова оказаться в одиночестве.       Эйвери откашливается и поднимается на ноги, увеличивая физическую дистанцию между ними, чтобы не усугублять и без того сильное волнение.       – Итак! Пора завтракать. Я... Э-э, пойду приготовлю что-нибудь.       Параллельно с нескончаемым потоком фраз он отходит подальше, потому что молчание опасно. А его мысли еще хуже.       Д3р наблюдает за ним, не шевелясь, не издавая ни звука. Таким взглядом, от которого снова возникает ощущение, что Эйвери видят насквозь. Тот делает вид, что ничего не замечает, и суетится, доставая ингредиенты, ставя сковороду на огонь – делает все, что выглядит Нормально и Продуктивно.       Помещение вскоре наполняется запахом готовящейся еды – теплым, уютным, настоящим. Разбиваются яйца, шипят овощи. Эйвери немного расслабляется, повинуясь мышечной памяти.       – Так вот, – Непринужденно сказал он, оглядываясь через плечо, – Я тут подумал недавно, может, нам завести кур? Ну, знаешь. Яйца. Перья. Домашняя птица для эмоционального равновесия.       Он с ненужным размахом переворачивает что-то на сковороде.       – К тому же они милые. И издают забавные звуки.       Д3р мычит в ответ, не соглашаясь, но и не отвергая эту затею.       – И! В конце концов, не в эту минуту, разумеется, но мы могли бы опять сходить к горячим источникам. После прошлого раза ты выглядишь не таким напряжёнными, и я обещаю, что больше не буду растворяться в воде. Я обозначил границы. По большей части.       Он раскладывает еду по тарелкам и ставит их на стол, не излучая чересчур яркого света, и намеренно не смотрит на Д3ра дольше нескольких секунд.       – Если хочешь. Я не настаиваю. Просто... Предлагаю.       Д3р долго изучает его.       Эйвери чувствует, как что-то обжигает его спину, но пытается сосредоточиться на еде. На вилках, посуде и предполагаемом поведении людей, которые провели ночь без сна.       – Куры могли бы пригодиться, – В конце концов Д3р одобрительно покачал головой, – А родники были... Довольно полезны.       Эйвери невольно улыбается, его плечи с облегчением опускаются.       – Круто. Круто-круто-круто.       Они завтракают вместе, и утро становится более умиротворенным. Эйвери время от времени что-то рассказывает, уже не так нервно, и делится планами, маленькими радостями и о тем, что можно сделать позже, когда мир станет безопаснее.       И если он демонстративно избегает смотреть на кровать – и если взгляд Д3ра задерживается на нем всего на мгновение дольше, чем нужно...       Что ж.       Эйвери убеждает себя, что ему точно что-то мерещится.

***

      Эйвери украдкой поглядывает на Д3ра, пока тот ест.       Не слишком откровенные взгляды. Повседневные. Такие, которые можно списать на вежливость и намерение быть в курсе происходящего, а не на внутреннее беспокойство.       Д3р не щадит свои ребра.       Он сидит как обычно, без колебаний тянется за чашкой, меняет положение тела, как человек, не испытывающих каких-либо осложнений серьёзных ран. В его движениях нет настороженности, он не пытается увернуться от давления. Когда он встает, чтобы ополоснуть чашку, он делает это плавно.       Эйвери выдыхает, даже не осознавая, что перестал дышать.       – Ладно, – Бормочет он себе под нос, – Ладно. Хорошо.       Если Д3р и обращает внимания на это, то никак этого не показывает.       В дверь негромко стучат.       Эйвери замирает.       Еще один стук. За ним следует решительное блеяние.       – …Стив.       Овца снова толкает дверь, прилагая больше усилий, как будто голое упрямство в итоге возьмет верх над законами архитектуры. Раздается приглушенное фырканье, возмущенное и требовательное.       Эйвери смотрит на дверь так, словно она лично его предала.       – Ты уже был здесь! – Говорит он достаточно громко, – Ты получил свою порцию объятий! Профсоюз тебе тут не организуют.       Стив мычит громче.       Д3р оглядывается, и в его голосе появляются насмешливые нотки.       – Кажется, он не сдастся.       – Он угрожает, – С нежностью заявляет Эйвери, – Настоящий преступник. Он понял, что если будет шуметь, то кто-нибудь его впустит.       Стив для убедительности снова бьется в дверь.       Эйвери вздыхает и подходит к двери, распахивая ее ровно настолько, чтобы Стив протиснулся внутрь с видом полноправного хозяина. Овца направляется прямиком к самому теплому месту у костра, дважды обходит его и с довольным видом плюхается на пол.       – Невероятно, – Эйвери не отводил взгляда.       Стив самодовольно подвигал челюстями, будто что-то жуя.       Д3р смотрит за происходящим с чем-то вроде тихого удивления, его плечи расслаблены, поза непринужденная. Не вздрагивая. Не морщась.       Эйвери вздыхает с облегчением.       Он прислоняется к стойке, наблюдая за тем, как Д3р перемещается по базе, и успокаивается. Полное отсутствие болевых сигналов. Тот простой факт, что с Д3ром все в порядке.       Наверное.       В это хотелось верить.       Свечение Эйвери становится ровным, теплым и в меру ярким.       – Ладно, – Озвучивает он вслух, скорее для самого себя, – Все в порядке. Мы в порядке. А Стив – это... Стив.       Тот заблеял в знак согласия.       Д3р оглядывается на Эйвери.       – Ты очень громкий, когда занимаешься самовнушением.       – Ага. Я знаю, – Эйвери смущенно ухмыляется.       Вокруг них воцаряется утренняя молчаливая атмосфера: потрескивает огонь, остывает чай, овца бесцеремонно вторгается на чужую территорию – и, по крайней мере, пока ничто не предвещает беды.

***

      Д3р наблюдал за движениями Эйвери почти десять минут.       Не настороженно. И даже не аналитически, как он иногда изучал окружающий мир. Это что-то более спокойное. Сконцентрированное. Любопытное в той неумолимой, терпеливой манере, которая означала, что сейчас прозвучит вопрос, независимо от готовности Эйвери отвечать.       Эйвери, конечно, не упустил это из виду.       Он очень хорошо чувствовал, когда за ним подглядывают. У гибридов слайма этот навык развивался рано – полезная штука, когда твое тело время от времени совершало, по мнению других людей, необычные действия.       Он пытался игнорировать.       У него ничего не вышло.       –...Ты снова это делаешь, - Эйвери продержался недолго. Он ткнул вязальной спицей в сторону Д3ра, не отрываясь от своего проекта.       – Делаю что?       – Изучаешь-меня-как-букашку.       –...Ты значительно сложнее букашки.       – Я не знаю, считается ли это за комплимент.       – Это он и был.       Эйвери тихо фыркнул, но спорить не стал.       Д3р откинулся назад, свободно скрестив руки.       – Твоя анатомия, – Сказал он со вдумчивой интонацией, – Не соответствует известным биологическим параметрам.       – Вау. Романтика в тебе живёт и процветает.       – Я серьезно.       – Я знаю, – В голосе Эйвери не было обиды – только легкая покорность. Он привык к подобной любознательности по отношению к своей персоне. И все же что-то в том, как спросил Д3р, придавало его вопросу не столько клинический, сколько... Заботливый подтекст.       – У тебя остаются шрамы?       Эйвери остановился.       –...Иногда. Не так, как у людей. Большинство поверхностных повреждений заживают, если у меня достаточно массы и энергии. Но более глубокие травмы? Регулярные? Они могут привести к... Искажениям.       – Искажения.       – Да. Места, где целостность уже не стопроцентная. Чтобы сохранить форму на таких участках, нужно приложить больше усилий, – Эйвери потирает затылок, – А еще есть кое-что другое.       – Другое? – Д3р чуть наклоняет голову.       Эйвери тут же пожалел о своих словах.       Он с подозрением вернулся к своему проекту.       Д3р заметил это.       – Что значит «другое»? – Мягко повторил он.       Эйвери замялся.       Этой информацией он не делился. Не потому, что это было опасно – ну, может быть, немного и из-за этого, – а потому, что она слишком личная. Это все равно что раскрыть одно из своих слабых мест.       Но это же Д3р.       И Д3р уже видел его «кости» и вчера вечером видел его в худшем состоянии.       –...Ладно, но не надо делать из этого что-то сверхъестественное.       – Хорошо, я не буду делать из этого...       – А вот и будешь.       – Эйвс.       Эйвери вздохнул.       – Ладно. Итак. У меня есть... Что-то, что можно считать необратимым повреждением? Только я сделал это нарочно.       Д3р не стал ничего комментировать, и Эйвери это оценил.       Он освободил руки и потянул за край рубашки у бока.       – Ты бы, наверное, и не заметил, если бы не знал, что искать.       Сначала трудно было что-то разглядеть.       Но потом свет изменился.       Там, в центре тела Эйвери, где его свет был ярче всего, проступили едва заметные линии – узор, настолько органично вписанный в его сияние, что казался почти частью внутренней структуры.       Татуировка.       Зеленый на зеленом, сияющий, едва заметный. Он изгибался там, где должны были располагаться ребра, изящным рисунком, который при ближайшем рассмотрении превращался в безошибочно узнаваемый символ исцеляющего заклинания.       Д3р не двигался.       – Ты... Вколол в свое тело чары.       – Было непросто добиться, чтобы они прижились, – Сказал Эйвери так, будто это – единственно важная деталь.       – Каким образом?       – Светящиеся чернила. Любые другие было бы сложнее скрыть. И сначала они не приживались, потому что мое тело было настроено категорически против. Поэтому художник наложил на них связующее проклятие.       – Ты сам себя проклял.       – Когда ты так говоришь, это звучит плохо.       – Это и есть плохо.       – Это сработало, – Парировал Эйвери в свое оправдание, – И мне уж не больно. Почти. Просто... Оно существует со мной.       Он одёрнул рубашку, внезапно смутившись.       – Это необходимая мера для участника Скайварс, как я, –признался он тише, – Некоторые матчи были очень неприятными. Люди не сдерживаются, когда на кону деньги. Это помогало мне оставаться в живых, когда зелий не хватало или я не успевал вовремя отступить. Благодаря этому я всегда мог вернуться домой.       Д3р смотрел на него, и по тому, как он выглядел, невозможно определить прочесть его мысли.       – Ты никому не рассказывал.       – Я даже думать не хочу о том, чтобы объясняться с мамой по этому поводу, – Эйвери покачал головой, – Она бы не расстроилась из-за татуировки, но ее бы расстроило, что мне вообще пришлось ее сделать.       Эйвери слегка передернуло от таких предположений.       Повисла пауза.       Не неловкая. Просто долгая.       Затем Эйвери внезапно оживился, словно понял, что разговор не обязательно должен быть только о нем.       – А у тебя есть татуировки? – Он подался вперед.       –...Да.       – О, моя Бездна, правда?       Д3р колеблется, но все-таки сдвигает одну из наплечных пластин и задирает рукав туники.       На его руке, на коже, познавшей и битвы, и жару, отчетливо видна магическая метка – чуть более старая, чем у Эйвери, и более традиционная по стилю. Линии четкие, резкие, уверенные.       – Преданность, – Негромко поясняет Д3р, – С тех пор, как я начал служить своему серверу.       – Это... Сильно.       – Это гарантировало, что меня не заставят покинуть свой пост. Или выступить против него. А еще... – Он замолчал, –...это укрепило мое чувство долга.       –...Ты сожалеешь об этом?       – Нет, – Через пару секунд раздумий ответил Д3р, – Я сожалею лишь о последствиях. А это, – Он слегка повернул руку, чтобы показать еще одну татуировку ближе к плечу, – Защита от огня.       Эйвери хмыкнул.       – Работал в кузнице?       – Достаточно часто, чтобы не иметь её было бы статистически безответственно.       Эйвери ухмыляется, его ядро вновь засверкало.       – Посмотри на нас. Парные неудачные жизненные решения.

***

      Эйвери не собирался размышлять вслух.       Это просто... Случилось.       Он споласкивал чашку, глядя, как в воде, коснувшейся его пальцев, отражается что-то зеленоватое, и тут его посещает непрошеная идея.       –...Как думаешь, наши компасы можно считать проклятыми предметами?       Вопрос повисает в воздухе.       На один момент все оставалось неизменным. Трещит огонь. Стив ерзает, жуя что-то, что, хочется надеяться, не относится к интерьеру дома. Утренний свет лениво разливается по полу.       И тут Эйвери замечает тишину.       Не обычную тишину.       Тишину в Д3ре.       Он оглядывается.       Д3р просто сидел.       Он не застыл – дыхание ровное, поза вполне расслаблена, так что тот, кто его не знает, мог бы этого не заметить, – но что-то в его глазах слегка потускнело. Это не неподвижность, а сдерживание.       Свечение Эйвери едва заметно мерцает.       –...Странный вопрос, наверное, – Он попытался увести диалог в другое русло, – Я имею в виду, что они притягиваются друг к другу, они связаны, тут замешано волшебство – это, по сути, магическое сталкерство, только обоюдное.       Д3р не сразу отвечает.       Он аккуратно ставит кружку на стол.       – Нет. Они не прокляты.       Его голос звучит бесстрастно.       Слишком бесстрастно.       Эйвери наклоняет голову, глядя на него.       – Ладно. Хорошо. Потому что это было бы неловко.       Снова пауза.       Взгляд Д3ра скользит – не по самому компасу, а куда-то внутрь, словно он обращается к чему-то, что доступно ему одному.       – Проклятия, – Начинает он, – определяются не только связыванием.       Эйвери откидывается на столешницу и слушает.       – Есть чары, которые невозможно снять. Чары принуждения. Предохранительные чары. Клятвы, принимающие форму. По своей сущности они не являются чем-то злым, – Он почти неосознанно касается кулона, – Проклятия лишают выбора.       Когда он это произносит, в помещении становится тише.       Эйвери наблюдает за движением руки Д3ра, за тем, как его пальцы задерживаются на металле на секунду дольше, чем необходимо.       –...Как твоя метка верности?       – Да, – Д3р не вздрагивает, но в его позе что-то напрягается, едва заметно, как надлом на волосок.       Этот короткий ответ звучит тяжелее, чем должно.       Эйвери тут же жалеет, что поднял не ту тему. Он отталкивается от стойки, его сияние становится мягче.       – Эй... Я не имел ввиду..       – Я знаю, – Он медленно выдыхает и опускает взгляд, – Долгое время я не задумывался, что я несу – дар или оковы. Долг не кажется бременем, когда ты веришь в то, что он защищает.       Эйвери не перебивает.       – К тому времени, как я понял разницу, она уже не имела значения.       Они замолкают, но от этого не становится менее уютно. Просто атмосфера стала... Осторожной.       Эйвери смотрит на свой кулон, наблюдая, как стрелка отклоняется у Д3ру.       – Я тебя не проклинал, – Произносит он, – Ты знаешь это, верно?       Д3р немедленно поднимает взгляд. В том, как он это делает, есть что-то почти испуганное, как будто подобная мысль ужасала его до глубины души.       – Эйвс, если бы ты планировал проклясть меня, ты бы не дарил мне вещь, позволяющую сделать собственный выбор.       – Оу.       – Компас не принуждает. Он информирует. Я могу идти к тебе или прочь. Возможность выбрать остается за мной, – Он что-то обдумывает, прежде чем мягко добавить, – Я выбираю навстречу.       Эйвери сразу же ощутил, как в груди потеплело, и зажегся ярче, прежде чем успевал этому попрепятствовать.       – Оу, – Говорит он снова, на этот раз немного задыхаясь.       Стив тихо блеет, как будто одобряя сказанное.       Эйвери усмехается, чувствуя, как нервозность пропадает.       – Ладно. Хорошо. Потому что, если бы они были прокляты, мне пришлось бы разбираться с владельцем магазина. А я не думаю, что моего ментального здоровья хватит для такой конфронтации.       Д3р весело фыркает.       Тишина становится более живой.       И все же, Эйвери вспоминает, как Д3р показался каким-то отчужденным, услышав слово «проклятие», и какая тяжесть скрывалась за его спокойствием. У него есть свои истории. Тяжелые. Эйвери не лезет в чужие дела.       Он предпочитает вернуться к чему-то попроще.       – Ну, по крайней мере, – Эйвери схватил полотенце, – теперь ясно, что мы наверняка не в ловушке наших же украшений.       Д3р кивает.       – Да. Есть достаточно других вещей, которые на это способны.