День, когда я сошел с ума

      Винсент проклинал тот вечер, когда получил письмо от Аластора. Простая, казалось бы, записка в темном конверте, чуть потертая по краям, сообщала причину, место и время. Хах, на вечер забыть о вражде и просто встретиться за ужином? Смех да и только!       Чтобы Вокс — нынешний глава ВоксТек и один из величайших Ви — вдруг решил стереть из памяти публичное унижение, словесные помои и глубоко ранивший его душу отказ и прийти в злополучный день, в ужасное время, в не менее отвратительное место..? Да. Это он и собирался сделать.       Винсент стоял перед гардеробом, перебирая костюмы с точностью хирурга, ищущего правильный инструмент. Черный с едва заметным узором? Слишком мрачно. Темно-синий? Слишком банально. Красная подкладка у пиджака? Слишком вызывающе. Он вздохнул, в отчаянии прикрыв лицо рукой.       — Вельветт, — наконец позвал он, — мне нужна твоя помощь.       Она появилась в дверях в домашнем халате, держа в руках чашку кофе, и моментально закатила глаза.       — Ты что, серьезно? — издевательски протянула она. — Ты готовишься к встрече с врагом, а не на свидание. И не говори мне, что планируешь впечатлить его.       — Я… — начал было Вокс, но Вельветт не дала ему договорить.       — Посмотри на себя со стороны. Ты перебираешь костюмы, выбираешь галстук и запонки… Ты будто собираешься затащить девушку в постель, а не встретиться за ужином с тем, кто публично унизил тебя чуть ли не восемь лет назад! — Вельветт скрестила руки на груди, с усмешкой наблюдая, как Вокс нервно крутится перед гардеробом.       — Ты ошибаешься! Семь. Это было семь лет назад… — Винсент быстро сдулся под невпечатленным взглядом девушки и опустил указательный палец.       Вельвет закрыла глаза на пару секунд, словно раздумывала, стоит ли вообще прикладывать к этому безумию руку. Сдавшись самой себе, она открыла глаза, посмотрела прямо на него и заявила:       — Что ж, горе-любовник, показывай. Мама-Ви поможет тебе.       Они перерыли весь гардероб, отбрасывая неидеальные варианты в кучу в углу. Вешать все обратно и отпаривать, конечно, придется не им, а ассистенту Вокса — Итану, поэтому ничего не мешало Вельветт проявлять беспощадность. Хотя, будь ее воля, она бы сожгла весь этот мусор.       — О, нееет, — с отвращением протянула она, беря очередной пиджак. — Ты реально думал, что это кому-то когда-либо понравится? Это не костюм, это отходы моды семидесятых!       Винсент сжал кулаки и тяжело вздохнул:       — Он просто… старомодный.       — Старомодный? — Вельветт чуть ли не плакала от смеха. — Не то слово. Этим только полы мыть в какой-нибудь забегаловке.       — Мне… просто нужен подходящий наряд! — пытался оправдаться Винсент, сжимая в руках еще один пиджак.       — Подходящий? — Вельветт бросила на ткань взгляд, полный скепсиса. — Этот?       — Да? — с сомнением протянул Винсент, рассматривая часть костюма в своих руках. Его взгляд чуть потускнел. О нет… это же…       — Да, этот подойдет, — Вельветт вдруг оживилась, заметив, что среди всей этой кучи шмоток наконец появилось что-то по-настоящему достойное. Она аккуратно взяла пиджак, провела пальцами по ткани, отмечая аккуратные швы на изнанке. — Вот это уже что-то. В нем можно выходить в свет.       Винсент не почувствовал облегчения, блекло улыбнувшись. Этот костюм шился в городе каннибалов специально для него — по личному заказу Аластора... Он нашел брюки от этого костюма, надел пиджак и поправил воротник, оценивая себя в зеркале. Вельвет подала ему отполированные туфли на низком каблуке со шнуровкой. После этого она заставила Вокса покрутиться, осматривая с ног до головы, внимательно оценивая посадку костюма и силуэт.       Вздохнув, она вытащила иглу с нитками в цвет костюма и принялась чуть подшивать его по фигуре, подгоняя длину рукавов, корректируя плечи и выравнивая складки. Винсент стоял неподвижно, позволяя ей работать и стараясь не выдать ни раздражения, ни беспокойства. Каждый ее жест казался одновременно заботливым и строго профессиональным.       Когда костюм был приведен в порядок, Вельветт аккуратно повязала ему на шею бабочку, поправила ее узел и, сделав пару фото для Вала, тихо удалилась к себе, оставив Вокса перед зеркалом.       Теледемон еще некоторое время рассматривал свое отражение, пока не взглянул на часы. Черт! Он уже опаздывает.

🩸🩸🩸

      Воксу пришлось добираться на машине до места встречи, так как в том районе не было его сети и добраться с помощью электричества не вышло бы. Лимузин остановился напротив древнего ресторана, чей облик чем-то напоминал эстетику Зестиала. Мда, ему совсем не хотелось встречаться с этим Оверлордом сегодня.       Он выскочил из машины, сверяясь с адресом на записке. Все верно. Ему нужно сюда. Даже если он абсолютно точно не хочет здесь находиться и встречаться с Аластором. Вокс все еще может уйти. Возможно, это всего лишь розыгрыш, чтобы выставить его еще большим идиотом. Теледемон зайдет, на него выльются помои, кто-нибудь лопнет перьевую подушку прямо над его головой, все заснимут на видео и зальют в его сеть, чтобы сделать посмешищем. Так все и будет, да.       Вокс выдохнул, призывая себя успокоиться, собирая мысли и стараясь держаться уверенно и серьезно, независимо от того, что или кто ждет его внутри.       Теледемон толкнул дверь и вошел внутрь. В помещении пахло теплым деревом, специями и едва уловимым ароматом надгробий. Свет был приглушенным, создавая ощущение камерности и глухого ожидания.       Он прошел по длинному коридору, шаги глухо отдавались по полу, и вскоре оказался в огромном зале, заставленном горящими свечами. Их пламя дрожало, отбрасывая длинные тени на стены. Массивные темно-бурые шторы плотно закрывали окна, не пропуская тусклый свет с улицы, из-за чего пространство казалось отрезанным от остального мира.       В центре стоял одинокий круглый стол, накрытый темно-алой скатертью. Большой, тяжелый, он выглядел так, будто ждал только его.       Вокс продолжил разглядывать зал, подходя ближе к столу и замечая, что на нем уже расставлены фарфоровые тарелки с серебряными приборами. В центре возвышалось большое блюдо под клошем, рядом стояла этажерка с красными апельсинами, инжиром и черешней. Также на столе находился один тонкий бокал для вина.       Бутылка же оного стояла открытой, густой рубиновый напиток темнел в стекле. Только вот кем она была почата? Аластора по-прежнему видно не было.       Радио-олень был слишком педантичным и пунктуальным, чтобы опаздывать. Значит, он где-то здесь.       — Аластор? — на пробу позвал теледемон, не получив ответа.       Тишина в зале лишь плотнее сжалась вокруг него.       Может, радиодемон решил, что он не придет, и ушел сам? Не успел Вокс толком оформить эту мысль, как за спиной раздался знакомый голос с легкими помехами, будто искажаемый старым приемником.       — Некрасиво приглашать людей и после заставлять их ждать, это моветон, Винсент. Все так же никаких манер, как я посмотрю?       Аластор вышел из теней, покачивая в руке бокал с рубиновым вином. Пламя свечей отражалось в его глазах, придавая взгляду хищный блеск. Он медленно оглядел Вокса, задержавшись на бабочке и линии плеч, будто оценивая добычу перед тем, как сделать первый шаг.       — Но с чувством стиля дела стали обстоять лучше, — чуть удивленно приподнял брови радиодемон, делая ленивый глоток.       Карминовые глаза Аластора прикрылись, словно в наслаждении вкусом. Кадык дернулся, когда он проглотил согревающий напиток. Вокс поспешил одернуть себя, заставляя перестать пялиться и вернуть лицу привычную холодную собранность. В горле пересохло, и он поспешил налить себе вина. Выпив залпом целый бокал, теледемон не ощутил вкуса и не почувствовал облегчения, лишь отмечая странный взгляд Аластора, присаживающегося на свой стул.       Неловко откашлявшись, Вокс сел за стол, нервно заламывая когтистые пальцы на коленях. Даже став одним из могущественных Оверлордов, Винсент ощущал себя новоприбывшим в Ад грешником перед лицом некогда своего кумира.       Аластор, будто и не замечая чужого напряжения, поднял клош, под которым таились два горячих стейка, и положил себе на тарелку один. Нож с раздражающим звуком разрезал волокна, со скрипом доставая до фарфора. Когда стейк был поделен на ровненькие кусочки, пропитанные кровью, радиодемон воткнул вилку в один из них, водя им возле своих губ и не торопясь есть.       — Ничего не хочешь мне рассказать? — его тон мог показаться доброжелательным, если бы Вокс не знал характер этого оленя. Заметив непонимающий взгляд напротив, Аластор пояснил. — Зачем мы здесь?       Теледемон напрягся, только сейчас замечая, что все это время в зале играла музыка из граммофона.       — Ты же сам пригласил меня, — с сомнением сказал Вокс, доставая конверт из внутреннего кармана пиджака и протягивая его Аластору. Тот подцепил записку когтями и сосредоточенно прочитал, после чего достал похожий конверт из тени.       — Я, конечно, был приятно удивлен, что ты умеешь писать, — усмехнулся Аластор, наконец положив в рот кусочек мяса, медленно жуя. — Но, видимо, зря. Получается, нас обманом заманили в это место. Tout simplement magnifique! Узнаю почерк Принцессы.       Даже поняв, что никто из них не собирался уступать и унижаться, приглашая другого, все же встретившись и узнав про обман, они остались сидеть. Ни Вокс, ни Аластор не думали покинуть этот зал.       Хотя теледемон был уверен: Аластор скроется. Исчезнет в тени, растворится в треске эфира, как делал всегда. Убежит — как и тогда, стоило Воксу ошибиться всего раз.       Да, он был хорошим ведущим шоу и программ, лицом экранов, голосом прайм-тайма. Но без камер, без слепящего света студии он становился тем самым Винсентом — тем, кто порой запинается, кто не всегда находит нужные слова, кто перегревается и замыкается от переизбытка чувств.       Свою обнаженную душу он позволял видеть лишь единицам: Валентино, Вельвет и… Аластору.       Пока тот не повернулся к нему спиной.       Пока не прошелся по его самооценке тонкой, безупречно заточенной усмешкой.       Вокс помнил это слишком хорошо. Помнил, как хищный смех радиодемона резал слух, как слова вгрызались в сознание. Не крики, не угрозы. Хуже. Разочарование.       И вот теперь они вновь сидели вместе. Только напротив друг друга. Наблюдали.       Музыка из граммофона продолжала играть, мягко и фальшиво-радостно, будто издевалась над тишиной между ними. Пламя свечей дрожало, отражаясь в рубиновом вине.       Аластор поставил локти на стол и опустил подбородок на сплетенные пальцы. Его улыбка перестала быть оскалом, спрятав острые зубы за темными губами. Карминовые глаза чуть прикрылись — в ожидании, в спокойной, почти ленивой заинтересованности.       И от этого взгляда по спине Вокса пробежал холодок.       Ему вдруг показалось, что они вернулись в прошлое. Что никакой ссоры не было. Что не было той унизительной сцены, не было разочарованного смеха, не было тяжелой, оглушающей тишины после. Они просто давно не виделись. Два Оверлорда, занятые своими делами, случайно пересеклись за ужином.       Слишком правдоподобно. Слишком… неправильно.       Вокс поймал себя на том, что рассматривает Аластора так же, как когда-то — пытаясь уловить малейшую перемену в выражении лица, понять настроение до того, как оно обернется словами. Тогда это казалось чем-то естественным. Чуть ли не необходимым.       — А ты молодец. За мое отсутствие успел построить свою империю технологий, — Аластор первым нарушил молчание.       У Вокса внутри что-то вспыхнуло.       — Что? — процедил он сквозь зубы.              Аластор склонил голову набок, будто рассматривая его под новым углом.       — Я знал, что у тебя получится, — со смешком добавил он, подцепляя коготком дольку апельсина и отправляя ее в рот. Сок блеснул на темных губах, язык лениво скользнул по клыкам. — Ты всегда был… амбициозным.       Это что, похвала?       — Не притворяйся, что следил за моими успехами, — холодно ответил теледемон, выпрямляясь. — Тебе плевать на технологии.       — О, так и есть, — легко отозвался радиодемон. — Я предпочитаю классику. Треск эфира, живой голос, крики… — он провел когтем по краю бокала, вызывая тихий звон. — Но это не значит, что я не замечаю перемен.       Карминовые глаза приоткрылись шире, а губы сложились уточкой.       — Ты стал сильнее, Винсент. Гораздо сильнее.       И вот это уже было опасно.       Потому что в голосе Аластора мелькнуло нечто похожее на одобрение. Заинтересованность.       Гнев Вокса столкнулся со стеной. На долю секунды его будто коротнуло.       — Я не строил все это ради твоего признания, — жестко сказал он, очнувшись от наваждения.       — Разумеется, нет, — улыбка вновь стала шире. — Ты построил это назло мне.       Слова ударили точнее ножа.       Вокс резко поднялся, стул с неприятным скрипом отъехал назад.       — И что, если бы это действительно было так? — бросил он, не отводя взгляда.       Аластор не шелохнулся — лишь спустя мгновение медленно поднялся следом. Он сделал шаг вокруг стола. Вокс повторил его движение, ему не хотелось вставать рядом с радиодемоном, поэтому он решил соблюдать дистанцию.       — Тогда я был бы польщен, — произнес Аластор без своей фирменной улыбки.       Ее отсутствие пугало и настораживало.       — Ты правда думаешь, что все это — из-за тебя? — голос Вокса дрогнул лишь на долю секунды, но он тут же взял себя в руки. — Моя империя, мои каналы, мои рейтинги — это результат работы. Моей работы.       — Конечно, — мягко согласился Аластор. — Но вдохновение бывает разным. Кого-то вдохновляет любовь. Кого-то — страх. А кого-то… обида.       Он сделал еще два шага. Слишком близко. Вокс снова отзеркалил его движения.       — Ты всегда хотел доказать мне, что способен на большее, Винсент.       Теледемон стиснул зубы. Вокс чувствовал, как внутри закипает злость и медленный, обжигающий жар.       — Жаль тебя огорчать, Ал, но твои ожидания не определяют моих действий.       В граммофоне будто сменили пластинку — мелодия стала тягучей, с четким, хищным ритмом танго. Игла зашуршала по винилу. Вокс не исключал, что к этому приложила руку чья-то тень.       — Что ж, опустим дела минувших дней. Je suis fatigué de briller par mon absence, — Вокс рассмеялся, как только закачанный в экран переводчик донес до него чужие слова. — Прошлое должно быть уроком, а не пожизненным приговором.       Аластор расстегнул пиджак, вешая его на стул Вокса, к которому успел подойти во время их игры в догонялки. За пару секунд он сократил расстояние между ними, протягивая руку — ладонью вверх. Приглашение? Вызов?       — Признаться, — Аластор сделал шаг в сторону, обходя стол, — мне любопытно, как изменился этот город без меня. И ты — вместе с ним.       Музыка становилась громче. Танго требовало движения.       — Потанцуем, Винсент? — предложил он, улыбаясь только губами.       Вокс посмотрел на протянутую ладонь так, словно это была змея.       В прошлый раз, когда он поверил, все закончилось слишком болезненно.       Но отступить сейчас — значило признать слабость.       Он медленно вложил свою руку в чужую.       — Только не наступи мне на ноги, Ал.       Пальцы Аластора сомкнулись крепче, чем требовалось для танца.       — О, дорогой, — прошептал он, притягивая его ближе, — я предпочитаю наступать совсем на другие места.       Они кружили по залу, цокот копыт и каблука туфель отбивали ритм, не позволяя оступиться. Их взгляды были устремлены друг на друга.       Аластор не спешил. Его ладонь на талии Вокса лежала уверенно, пальцы ощущались сквозь ткань. Вторая рука удерживала ладонь теледемона на уровне плеча.       Вокс отступил, не разрывая контакта глаз. Каблук мягко скользнул по полу, носок очертил дугу. Ткань брюк задела чужую ногу.       Пауза.       Аластор повел снова. Перенос веса, поворот корпуса, едва заметное давление пальцев — и Вокс оказался развернут боком, вынужденный подстроиться под чужой ритм.       Скрип половиц смешивался с шорохом одежды. Свечи отражались в лакированной поверхности пола, создавая иллюзию еще одной пары, танцующей под ними.       Вокс перехватил инициативу на следующем акценте. Резко остановился, заставляя Аластора почти врезаться в него, затем шагнул вперед, меняя направление. Теперь уже радиодемон отступал, скользя назад с той же легкостью, будто заранее знал, что это произойдет.       Их бедра едва касались при каждом перекрестном шаге. Колени проходили в опасной близости. Это был не просто танец — это была проверка на выдержку. Выдержку Вокса и его посмертного целибата, блять...       Крючок ноги — быстрый, почти дерзкий. Вокс зацепил ногу Аластора, вынуждая того сделать резкий поворот.       Тот ответил тем же — внезапной остановкой и глубоким наклоном. Ладонь сильнее сжала талию, корпус Вокса прогнулся назад, балансируя на грани падения.       Дыхание сбилось — совсем немного.       Потом — новый рывок. Серия быстрых шагов, почти бег, и снова пауза, когда тела прижались плотнее, чем требовал танец.       Аластор сделал глубокий шаг, развернул Вокса и притянул к себе, останавливая движение. Ладонь на талии, другая — удерживает руку. Лица почти соприкасаются.       Музыка оборвалась. Игла соскользнула, и раздался треск.       Аластор резко отпустил Вокса, и тот чуть не поцеловал экраном пол, вовремя подставив руки.       Радиодемон отошел к своему пиджаку, не желая смотреть на Винсента.       Вокс, чувствуя, как гнев и отчаяние вновь разгораются внутри него, резко поднялся и за пару шагов подошел к столу.       Они снова начали ходить по кругу.       Только теперь Аластор начал эту игру, пытаясь уйти от Вокса. Но теледемон был слишком возбужден, и от нетерпения сдернул скатерть со стола. Посуда с едой полетела в сторону, создавая единственный путь к отступлению.       Но Вокс не собирался отступать. Он шагнул вперед, схватил Аластора за талию и резко притянул к себе.       Не почувствовав сопротивления, Винсент коснулся губами губ радиодемона. Сначала резкий, почти дерзкий поцелуй, полный злости, напряжения и желания. Но напряжение сразу переросло в страсть. Аластор замер на долю секунды, опустив оленьи уши к голове, потом расслабился и с легким покусыванием начал отвечать.       Экран Вокса внезапно заискрился: маленькие электрические разряды пробежали по коже, добавляя поцелую странно приятный вкус — острый, щекочущий нервы. Вокс вздрогнул, дыхание стало прерывистым. Аластор тихо замычал прямо в его рот, и это заставило Вокса чуть сильнее прижать его к себе.       Не давая радиодемону отстраниться, Вокс шагнул дальше, усаживая его на стол. Металлический звон и треск посуды под ногами был где-то на грани сознания. Стол дрожал под весом Аластора, но это не останавливало их.       Поцелуй стал жадным, горячим, почти агрессивным — губы сливались, язык и дыхание переплетались, пальцы цеплялись за талию и плечи, руки скользили по спине, по ткани костюма, ощущая каждую мышцу.       Вокс не знал, сколько они этим занимались, воздуха стало катастрофически не хватать. Ему пришлось оторваться от желанных губ, тяжело дыша. Тонкая ниточка слюны повисла между ними. Аластор еще несколько минут растерянно бегал глазами по чужому экрану, словно что-то обдумывал, а потом снова взял себя в руки, натянул привычную улыбку и оттолкнул Вокса, чтобы встать на ноги.       Накинув пиджак, он направился к выходу из зала.       Вокс остался стоять, опираясь руками на деревянную поверхность стола. Он опять все испортил. Черт…       — Ты идешь? — Аластор оглянулся назад.       Вокс, не веря своим глазам, смотрел на него в ступоре.       — Не люблю заниматься такими вещами вне дома, — добавил Аластор, чуть смущенно дернув ухом.       Вокс сначала не понял смысл фразы, а когда осознал — экран заглючил. Слишком много нужно было обработать, мозг отчаянно не справлялся!       Аластор тяжело вздохнул, дожидаясь, когда теледемон придет в себя.       Первым, что Вокс сказал, когда снова смог говорить:       — Конечно!       Он побежал за удаляющимся радиодемоном.       Ему давно нужно было это сделать.       Еще тогда.       Побежать вслед за любовью.