Тепло наших рук

Шли дни, сливаясь в монотонный, изматывающий марш по бесконечным лесам и холмам. Усталость въедалась в кости, но и страх притупился, сменившись апатичной решимостью. Отношения в группе кристаллизовались в жесткую, но надежную спайку. Даже Маша, самая хрупкая звено, перестала жаловаться и несла свой небольшой рюкзак с упрямой серьезностью взрослой. Катя и Денис существовали в пространстве нового, негласного договора. Никаких больше прикосновений, никаких личных разговоров у костра. Но между ними возникла странная синхронность. Она знала, когда ему понадобится отвертка, и протягивала ее, не дожидаясь просьбы. Он, не глядя, подавал ей флягу, когда видел, что она вытирает сухие губы. Их взгляды встречались через поляну, и в этом молчаливом контакте было больше понимания, чем в словах. Это было похоже на танец, где каждый знал шаги другого, но боялся подойти ближе, чтобы не споткнуться. Через две с половиной недели после ухода из обсерватории лес начал меняться. Сосны и ели стали ниже, корявее, искривленные постоянными ветрами. Появился мох, покрывающий камни и стволы сплошным серо-зеленым ковром. Воздух стал прозрачным и колюче-холодным, даже днем. — Близко, — как-то утром сказал Лев Сергеевич, сверяясь с потрепанным навигатором, в который все еще была вставлена старая, чудом рабочая батарейка. — Еще день, максимум два. Настроение в группе заметно оживилось. Даже Илья и Сергей стали шутить друг с другом тише, но чаще. Надежда, хрупкая, как лед на лужах, начала пробиваться сквозь усталость. Именно эта надежда и сыграла с ними злую шутку. Они вышли на край гигантской вырубки — места, где лет двадцать назад бульдозеры содрали лес подчистую, а потом бросили. Теперь это было море бурьяна, валунов и ржавых, покореженных конструкций. Посередине, как остров, высилось длинное, низкое бетонное здание с выбитыми окнами — похоже, бывший склад или цех. Лев Сергеевич, сверяясь с картой, объявил, что это верный ориентир. Станция «Полярная» должна быть в пяти километрах к северо-западу. — Пересечем по-быстрому, — принял решение Денис, окидывая открытое пространство оценивающим взглядом. — Идем цепочкой, интервал десять метров. Я первый, потом Катя с Машей, Лев Сергеевич, Сергей, Илья замыкает. Никаких остановок. Они вошли в море бурьяна, который поднимался местами выше человеческого роста. Идти стало тяжело, ноги путались в стеблях. Видимость сократилась до пары метров. Катя, держась за руку Маши, чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это место было идеальной засадой. И засада случилась. Не со стороны Теней. С человеческой. Выстрел прозвучал сухо и негромко — винтовка с глушителем. Пуля ударила в камень в полуметре от Дениса, высекая сноп искр. — В укрытие! — рявкнул он, и группа рассыпалась, как ртуть, падая за валуны и в ямы. Катя втянула за собой Машу под нависающую бетонную плиту. Сердце колотилось, в ушах звенело. Она увидела, как Денис, пригнувшись, перебежал к груде ржавых бочек, и его арбалет уже был в руках. — Кто стреляет?! — крикнул Илья из-за своего укрытия. В ответ — еще один выстрел. Пуля рикошетом отскочила от металла рядом с Сергеем. — Не похоже на охотников за головами, — тихо сказал Денис, его голос донесся до Кати сквозь шум в ушах. — Те бы стреляли на поражение. Эти… предупреждают. Из-за дальнего угла бетонного здания вышли трое. Не оборванцы, не бандиты. Они были одеты в одинаковую, поношенную, но функциональную одетуру темно-зеленого цвета, похожую на устаревшую военную форму. Двое мужчин и женщина. У всех — винтовки, но сейчас они были опущены. Лидер, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и жестким лицом, поднял руку в жесте «стоп». — Не подходите ближе! — крикнул он. Голос был хриплым, но твердым. — Назовите себя и цель! Денис не вышел из-за укрытия, но его голос прозвучал громко и ясно: — Мы — выжившие. Идем на север. Проходим транзитом. Не ищем конфликта. — На север? Там только тундра и «Полярная», — ответил седовласый. — А «Полярная» — наша территория. С какого перепугу вы туда? Лев Сергеевич, прятавшийся рядом с Катей, шепнул: — Спроси его… спроси, он ли Громов. Алексей Громов. Денис повторил вопрос. На лицах незнакомцев мелькнуло удивление. Седеющий мужчина опустил винтовку еще ниже. — Я Громов. А ты откуда знаешь это имя? — Профессор Левенко со мной, — ответил Денис. — Он говорит, вы коллеги. По довспышечным проектам. Наступила пауза. Потом Громов медленно кивнул. — Лев Сергеевич… черт возьми. Выходи, старый хрыч. Давай на глаза. Остальные — медленно, руки где видно. Выходить на открытое пространство было страшно. Но выбора не было. Они выползли из укрытий, держа руки в стороне от оружия. Громов и его люди внимательно, без дружелюбия, но и без немедленной агрессии, разглядывали их. Когда Лев Сергеевич предстал перед своим бывшим коллегой, тот наконец убрал винтовку за спину. — И правда ты. Думал, кости уже в земле сгнили. Что привело? — Беда, — просто сказал Лев Сергеевич. — И надежда. Можно поговорить? Без стволов. Громов изучающе посмотрел на Дениса, на Катю, задержав взгляд на ее рыжих волосах чуть дольше, чем на других, потом на Машу. — Ладно. Идемте. Но предупреждаю — один подозрительный жест, и разговор закончится быстро. Они провели их через вырубку к тому самому бетонному зданию. Внутри оказалось не пустое пространство, а обустроенное, примитивное, но надежное убежище. Печь, нары, запасы. Здесь жили человек десять, судя по всему. Все с тем же подчеркнуто военизированным видом. Громов угостил их горячим чаем из какого-то местного растения — горьким, но согревающим. Лев Сергеевич быстро объяснил суть: охота на Катю, ее возможная уникальность, их бегство. — «Полярную» ищете как убежище, — заключил Громов, потирая переносицу. — Плохая идея. — Почему? — спросил Денис. — Потому что «Полярная» — не просто убежище. Она — причина, по которой мы здесь сидим, как сурки в этой дыре. — Громов мрачно взглянул на Льва Сергеевича. — Ты же знаешь, над чем там работали до того, как все полетело в тартарары. Лев Сергеевич побледнел. — Проект «Феникс»? Но… это же была теоретическая разработка по ускоренной регенерации тканей для медицины… — Была, — перебил Громов. — А потом ее перепрофилировали. Под патронажем тех же самых людей, что позже курировали исследования NX-1. На «Полярной» была не просто станция. Там была лаборатория. И не все образцы и данные были уничтожены при эвакуации. Там осталось… наследие. В помещении повисло тяжелое молчание. — Какое наследие? — тихо спросила Катя. Громов посмотрел на нее, и в его взгляде была смесь жалости и чего-то еще, похожего на вину. — Во-первых, автономный реактор, который, возможно, еще работает. Это плюс. Во-вторых… записи. Возможно, даже живые образцы штаммов, предшественников NX-1. Это минус, и очень большой. И в-третьих, — он перевел взгляд на Дениса, — охрана. Автоматическая. Система, которая должна была защищать от шпионажа. Она, судя по редким радиопомехам, которые мы ловим, все еще активна. И она стреляет во все, что движется, не опознавая как «свой». Денис задумался. — Значит, нельзя просто войти. — Нельзя. Мы пытались. Дважды. Потеряли одного человека. Система использует тепловизоры и датчики движения. Очень старая, но смертоносная. — А выключить ее? — Пульт управления — внутри главного здания. За той самой системой. Получался замкнутый круг. Убежище было перед ними, но неприступно. — Что же нам делать? — спросила Маша тихим, потерянным голоском. Громов вздохнул. — Оставаться здесь нельзя. Нас уже нашли однажды — банда мародеров. Мы их отбили, но они могут вернуться с подкреплением. А вы… с вашей рыжей девочкой, вы как маяк. — Он посмотрел на Дениса. — Есть вариант. Безумный. — Я слушаю. — Мы знаем, где находится аварийный воздуховод. Старая вентиляционная шахта. Она ведет в подвал главного здания. Она узкая, грязная, но проходимая. И, возможно, не охраняемая. — Громов обвел взглядом их группу. — Но пролезть там может не каждый. Нужен человек маленького роста, гибкий и бесшумный. Все взгляды невольно устремились на Катю. Она была самой низкорослой и самой легкой. Денис резко покачал головой. — Нет. Слишком опасно. Мы не знаем, что там. — Знаем, — мрачно сказал Громов. — Там темно, сыро и, вероятно, полно крыс. И, возможно, остаточное химическое заражение. Но это единственный шанс добраться до пульта и вырубить систему. Потом можно будет войти, оценить обстановку, забрать то, что ценно, и либо закрепиться там, если это безопасно, либо… исчезнуть с архивами, пока вас не нашли. Предложение висело в воздухе. Катя чувствовала, как взгляд Дениса впивается в нее, полный немого протеста. Она подняла голову. — Я сделаю это. — Катя, нет… — начал Денис. — А кто еще? — перебила она, смотря ему прямо в глаза. — Маша? Лев Сергеевич? Ты или Илья? Вы туда не пролезете. Я — могу. И я должна. Это я привела вас в эту переделку. — Ты нас никуда не привела, мы пришли сами! — его голос прогремел, в нем впервые зазвучали сломленные нотки. Не командира, а человека, который боится потерять. — И я пойду, — повторила она твердо. Внутри все сжималось от страха, но был и странный, холодный покой. Решение было принято. Это был ее долг. Не как женщины, не как образца. Как части этой группы. Как той, кто может это сделать. Громов кивнул, уважительно. — Подготовим тебя. У нас есть примерные схемы. И дадим свет, оружие. — Оружие? — удивился Денис. — Малое. Пистолет с глушителем. На случай, если там не только крысы. Катя увидела, как Денис стискивает челюсти. Он был беспомощен, и это мучило его больше, чем любая прямая угроза. Она подошла к нему, пока другие обсуждали детали с Громовым. — Денис, — сказала она тихо. — Я вернусь. Он посмотрел на нее, и в его глазах бушевала буря. — Ты обещаешь? — Обещаю, — сказала она и, движимая внезапным порывом, который не стала анализировать, быстро, почти не касаясь, положила свою ладонь поверх его сжатого кулака. — Я обещаю. А ты… подожди меня здесь. Его кулак под ее ладонью медленно разжался, и его пальцы обвили ее руку, крепко, на мгновение. — Я буду ждать, — прошептал он. — Сколько потребуется. Но если ты не вернесь… я пойду за тобой. Система или нет. Она знала, что это не пустая угроза. И это знание придавало ей сил больше, чем любое оружие. Она кивнула, выдернула руку (боясь, что еще секунда — и она не сможет заставить себя уйти) и повернулась к Громову. — Показывайте схему. Я готова. Ей предстояло пролезть в чрево старого кошмара, чтобы дать им всем шанс на будущее. И впервые за долгое время Катя боялась не за свою жизнь, а за ту боль, которую ее возможная смерть причинит высокому, мягкому мужчине с глазами цвета темного меда, который научил ее не просто выживать, а снова начать чувствовать.