Тепло наших рук

Подготовка заняла несколько часов. Громов и его люди оказались не просто выживальщиками, а бывшими сотрудниками службы безопасности «Полярной». Их знания были бесценны. Они показали Кате схемы вентиляции на пожелтевшей, хрупкой кальке, вложили ей в руку холодный, компактный пистолет ПБ с глушителем, дали два запасных магазина, налобный фонарь с красным светом (менее заметным для датчиков) и маленькую, но мощную рацию с одной кнопкой связи. — Одна кнопка — сигнал «все в порядке», дважды — «проблемы, но справляюсь», трижды — «SOS, нужна экстракция». — объяснила женщина из группы Громова, Вика, бывшая инженер. — Глубина невелика, сигнал должен пройти. Не уверена — не нажимай. Неизвестно, что может среагировать на помехи. Денис молча наблюдал за этим, стоя в стороне. Он не вмешивался, но Катя чувствовала его взгляд, тяжелый, как свинцовый плащ. Он подошел, когда она уже была готова, затянута в темный, непромокаемый комбинезон Громовских людей. — Возьми это, — он протянул ей маленький, заточенный до бритвенной остроты нож в кожаных ножнах. — На всякий случай. Пистолет может отказать. Или закончатся патроны. Она взяла нож, их пальцы снова встретились. На этот раз она не отдернула руку. — Спасибо. — Катя… — его голос сорвался. Он потянулся, будто хотел обнять ее, но остановился, опустив руку. — Будь осторожна. Ради всего. — Вернусь, — еще раз пообещала она, и это звучало как мантра. Вход в шахту находился в полукилометре от главного здания, замаскированный под заросший холмик с ржавой решеткой. Громов и Сергей откинули ее с тихим скрежетом. Перед Катей зияла черная, пахнущая сыростью и плесенью дыра. Диаметр — чуть больше метра. Внутри виднелись старые, покрытые ржавчиной скобы, уходящие вниз. — Прямо вниз пятнадцать метров, потом горизонтальный участок около пятидесяти, снова вверх — пять метров, и ты в техническом колодце подвала, — наставительно говорила Вика. — Люк в полу колодца должен быть открыт. Если нет… тогда возвращайся. Не геройствуй. Катя кивнула, проверяя крепление фонаря на голове. Она посмотрела на Дениса в последний раз. Он стоял, скрестив руки на груди, его лицо было каменной маской, но глаза горели. Она повернулась, легла на край шахты, нашла ногами первую скобу и начала спускаться. Холодный, спертый воздух обнял ее. Скобы скрипели под ее весом, но держали. Красный луч фонаря выхватывал из тьмы ржавые стенки, паутину, капли конденсата. Через несколько метров свет с поверхности исчез, и она осталась одна в гулкой, сырой трубе. Тишина была абсолютной, кроме звуков ее собственного дыхания и скрежета металла. Она спускалась медленно, проверяя каждую скобу. Страх был, но он был четким, знакомым — страх высоты, страх обрушения. Не тот размытый ужас одиночества, что грыз ее раньше. Потому что она знала: наверху ждут. Он ждет. Пятнадцать метров показались вечностью. Наконец, ее ноги нащупали твердое, покрытое слоем слизи и грязи дно. Горизонтальный тоннель. Здесь было еще уже, приходилось идти согнувшись, почти на корточках. Воздух стал гуще, пахло застойной водой и чем-то химическим, сладковато-кислым. Она двигалась, стараясь дышать через рот, отряхивая с лица липкие нити паутины. На полпути она замерла. Впереди, в луче красного фонаря, что-то шевельнулось. Крыса. Огромная, почти с кошку, с тусклой, свалявшейся шерстью. Она сидела и смотрела на Катю черными, не моргающими глазками-бусинками. Потом медленно развернулась и скрылась в темноте. Катя выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Наконец, впереди показались скобы, ведущие вверх. Подъем был самым тяжелым. Мышцы горели, в легких не хватало воздуха. Но вот ее рука нащупала решетку над головой. Она была тяжелой, заросшей ржавчиной, но поддалась после нескольких сильных толчков. Катя выбралась в технический колодец — бетонную коробку два на два метра. Здесь пахло маслом и озоном. И был звук. Низкий, едва уловимый гул, исходящий из стен. Станция была не совсем мертва. Люк в полу, как и говорили, был приоткрыт. Через щель пробивался слабый, синеватый свет аварийной подсветки. Катя, прислушавшись, медленно отодвинула тяжелый люк. Под ним зияла темнота, но вдалеке, в конце какого-то коридора, мерцали те самые синие лампы. Она спустилась по лесенке, оказавшись в узком служебном коридоре. Стены были обшиты кабелями и трубами, некоторые из которых протекали, оставляя лужицы непонятной жидкости на бетонном полу. Гул стал отчетливее. Это работал какой-то генератор, возможно, тот самый автономный реактор. Согласно схеме, пульт управления системой безопасности находился на первом подземном уровне, в комнате с бронированной дверью, рядом с серверной. Катя пошла, крадучись, прижимаясь к стенам. Ее фонарь был выключен — аварийного света хватало, чтобы не натыкаться на препятствия. Она миновала несколько дверей, все — запертые или заваренные. Воздух был стерильным, без запаха разложения, что обнадеживало. Значит, Тени сюда не проникли. Но от этого было не по себе. Это место было законсервированным ужасом, капсулой времени из самого начала кошмара. И тут она увидела первую охрану. Не человека. Не тень. Робота. Приземистая, на гусеничном ходу платформа с вращающимся сенсорным «глазом» и стволом крупнокалиберного пулемета стояла на перекрестке коридоров. Она была неподвижна, но на ее корпусе горели крошечные зеленые огоньки. Система была активна. Катя застыла за углом, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Она вспомнила слова Громова: «тепловизоры и датчики движения». Красный свет ее фонаря не спасал. Ее тепло выдавало с головой. Нужно было обойти. Она заметила вентиляционную решетку в стене чуть дальше по коридору. Старая, та же система, что и снаружи. Может, получится? Она осторожно, миллиметр за миллиметром, двинулась вдоль стены, стараясь держаться как можно дальше от робота. Ее взгляд был прикован к его сенсору. Он не шевелился. Пройдя половину расстояния до решетки, она услышала тихий, механический щелчок. Сенсор робота повернулся в ее сторону. Сердце Кати остановилось. Она прижалась к стене, замирая. Робот издал серию жужжащих звуков, его «глаз» просвечивал ее лучом невидимого света. Прошло пять секунд, которые показались вечностью. Потом робот снова щелкнул и медленно повернул сенсор обратно, на свой сектор. Он не среагировал, — пронеслось в ее голове. Почему? И тут до нее дошло: комбинезон. Он был непромокаемым, многослойным. Возможно, он немного экранировал ее тепловое излучение. Или система была настроена на более крупные цели. Или просто дала сбой за долгие годы. Не раздумывая больше, Катя рванулась к решетке. Она была прикручена четырьмя болтами. Дрожащими руками она достала из кармана мультитум, подаренный Викой, и начала откручивать. Болты поддавались со скрипом. Каждый звук казался ей оглушительным. Она бросала взгляды на робота — он оставался неподвижным. Последний болт откручен. Она сняла решетку, проскользнула в темный вентиляционный канал и потянула решетку на место с внутренней стороны, не прикручивая. Теперь нужно было ползти, ориентируясь по памяти на схему. Канал вел в сторону серверной. Она ползла, содрогаясь от каждого звука собственного движения. Впереди показался свет — еще одна решетка, за которой было помещение. Комната управления. Через решетку она увидела пульт с рядами мерцающих кнопок и мониторов, покрытых пылью. И у пульта спиной к ней сидел… человек. Катя замерла. Это был мужчина в такой же форме, как у Громова. Он сидел неподвижно, склонив голову набок. На мгновение ей показалось, что он мертв. Но потом его плечо слабо дернулось. Он что-то бормотал себе под нос, бессвязно, на грани бреда. Что делать? Войти? Он может закричать, поднять тревогу. Но он же человек, не робот. Возможно, он вменяем. Катя осторожно отодвинула решетку и бесшумно выскользнула в комнату. Помещение было заставлено стойками с мигающей аппаратурой. Гул здесь был сильнее. Она сделала шаг, и скрипнул пол. Человек у пульта резко обернулся. Его лицо было изможденным, глаза лихорадочно блестели. Он уставился на Катю, не веря своим глазам. — Кто… кто ты? — его голос был хриплым, как наждачная бумага. — Откуда? Ты… новая? Тебя прислали? — Я… извне, — тихо сказала Катя, не опуская пистолета, но и не направляя его прямо на него. — Мы пришли, чтобы отключить систему. Чтобы войти. — Войти? — мужчина дико засмеялся, но звук вышел горловым, болезненным. — Нельзя входить! Он не велит! Он охраняет! Он всех убьет! — Кто «он»? — спокойно спросила Катя, подходя ближе. — Главный компьютер! «Хранитель»! Он сошел с ума! После вспышки… он всех закрыл! Одних выпустил… других нет! А тех, кто остался… — он тряхнул головой, и в его глазах стоял ужас. — Он заставил их… служить. Частью системы. Катя почувствовала ледяную дрожь. «Частью системы». Не просто роботы. — Где пульт отключения? — спросила она. — Нельзя отключать! Он убьет! Он меня убьет последнего! — мужчина вскочил, его движения были резкими, некоординированными. — Я должен следить! Я должен… Он потянулся к кнопке на пульте, явно тревожной, большой и красной. Катя не раздумывала. Она шагнула вперед и ударила его рукояткой пистолета по виску. Он мягко осел на пол, потеряв сознание. Сердце колотилось, как бешеное. Она подбежала к пульту. На одном из мониторов, под слоем пыли, она увидела схему станции. Красные точки — активные охранные платформы. Десятки их. И… синие точки. Помечены как «Био-охранники». Они двигались. Медленно, патрулируя коридоры. Она нашла главный рубильник, помеченный знаком «Аварийное отключение охранного контура». Под ним висела табличка: «Только при угрозе катастрофы». Катя сжала рукоятку. Что, если отключение запустит что-то еще хуже? Что, если «Хранитель» откроет все двери, выпустит этих «био-охранников»? Но выбора не было. Громов и Денис ждали сигнала. Они не могли вечно сидеть снаружи. Она глубоко вдохнула, вспомнила лицо Дениса, его слова: «Я буду ждать. Сколько потребуется». Она не могла подвести его. Катя нажала на кнопку. Раздался оглушительный, пронзительный вой сирены, который тут же сменился на прерывистый, тревожный гудок. На мониторах красные точки одна за другой стали гаснуть. Синие точки замельтешили, их движение стало хаотичным. Потом и они начали исчезать. Внезапно голос, металлический, лишенный интонаций, раздался из динамиков: «Аварийное отключение контура безопасности. Запуск протокола «Забвение». Самоуничтожение данных через десять минут. Все personnel должны эвакуироваться. Это не учебная тревога». Самоуничтожение данных! Архивы, ради которых они шли сюда! Катя выхватила рацию, нажала кнопку трижды — SOS. — Данные уничтожаются! Десять минут! Нужно срочно внутрь! Главный вход должен быть открыт! Из рации, сквозь шипение, донесся голос Дениса, срывающийся от напряжения: — Держись! Мы идем! Теперь ей нужно было выбираться из этой комнаты и встречать их. Но коридоры, возможно, теперь кишат теми самыми «био-охранниками». Она выглянула в коридор. Гул сирены оглушал. Вдалеке, в синем свете аварийных ламп, она увидела движение. Что-то шло. Не ровно, как робот, а ковыляя, волоча ногу. Оно вышло на свет. И Катя поняла. «Био-охранник» был когда-то человеком. Возможно, ученым или солдатом. Теперь он представлял собой жуткий гибрид: искривленное, худое тело было оплетено проводами и металлическими скобами, вживленными прямо в кожу. Глаза закрывали стеклянные линзы с красными точками-лазерками. Рука заканчивалась не кистью, а сваренным из труб стволом какого-то оружия. Он издавал булькающие, механические звуки и медленно поворачивал голову, сканируя пространство. Катя отпрянула в комнату, захлопнув дверь. Сердце бешено колотилось. За дверью послышались тяжелые, волочащиеся шаги. Он подошел. Остановился. Она сжала в руке пистолет, понимая, что его пули вряд ли остановят эту… вещь. Шаги за дверью медленно удалились. Он пошел дальше, уведомленный, возможно, другими сигналами самоуничтожения. У Кати было девять минут. Она подбежала к потерявшему сознание технкику, быстро обыскала его, нашла пластиковую ключ-карту на шнурке. На ней было написано: «Уровень 3. Архив». Это была ее цель. Она должна добраться туда, попытаться что-то спасти до уничтожения. Или хотя бы посмотреть, что там. Она приоткрыла дверь. Коридор был пуст. С сиреной и гудком, заглушавшими все звуки, у нее был шанс. Катя рванула в сторону, противоположную ушедшему «био-охраннику», вглубь станции, на поиски лифта или лестницы на третий уровень, сжимая в потной ладони холодную ключ-карту и мысленно повторяя одно: «Держись. Я должна вернуться. Я обещала».