Внук Шамана

Полынь тихо хрустела под босыми ногами. Трава покалывала и щипала босые стопы. Несмотря на тонкий шлейф утреннего тумана, стелющегося над землей, ноги оставались сухими, словно недосягаемыми для росы. Это сон! – пронеслось в голове. Куда ни глянешь – все выглядело одинаково. Бескрайние голые степи: ни деревца, ни кустика, ни живой души. Кроме востока. С востока надвигалась непроглядная белая стена. Ладони вспотели, сердце участило стук от мысли о том, что могло таиться в густой пелене. Ноги понесли прочь. Жесткие стебли царапали голени, кололи стопы, поднимая запах травы и… пыли? Проснись! ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ! Оглянувшись, я увидел: щупальца тумана тянутся к плечам. Я ускорился, работая ногами вдвое быстрее. Но горизонт передо мной отдалялся, растворяясь вдали. Я посмотрел под ноги. Земля крутилась, и я будто бежал по беговой дорожке, оставаясь на месте. Туман настиг. Он обладал весом. Как сильный ветер, толкнул меня на пару шагов вперед, накрывая серой волной. Я замер и осмотрелся. Стало темнее, будто кто-то убавил яркость экрана до минимума. Ниже колен ничего не разглядеть. Я вытянул руку – кончики пальцев скрылись в плотной завесе. — Давай, просыпайся! — прошептал я. Я ударил себя по лицу. Слабовато. Нужно сильнее, чтобы проснуться. Собравшись с духом, отвесил звонкую пощечину. Эффекта – ноль. Лишь щека заныла. Вдруг послышался знакомый звук – журчание воды. Повертев головой, определил направление. Ощупывая землю, скрытую туманом, я медленно двинулся к источнику звука. Внезапно передо мной возник черный силуэт. Выше меня на две головы и шире, намного шире Ярика. Нога замерла в воздухе, не завершив шаг. Я застыл, боясь издать малейший звук. — Я вижу тебя, равно как и ты меня, —прозвучал басовитый голос. Туман рассеялся. Из него вышла фигура. Человек! Я выдохнул с облегчением, не замечая, что задерживал дыхание. Сказать, что он выглядел странно – ничего не сказать. Мужчина лет сорока пяти, с черными, тронутыми сединой волосами до плеч, седыми усами над губой и бородой до груди. Густые, почти сросшиеся брови подчеркивали глубокие, жесткие серые глаза. Но еще причудливее была его одежда: остроконечный красный головной убор, украшенный золотыми зверями; странное платье чуть выше колен с узорами вдоль рукавов и прорезью для бега или верховой езды; ремень, усыпанный драгоценными камнями, с висящим на нем коротким мечом. Словно сошел с экрана фильма про богатых кочевников. Он окинул меня взглядом с ног до головы. Сперва нахмурился, опустив подбородок. Затем горько усмехнулся и покачал головой. — Значит, ты и есть мой потомок? — скорее утвердил, чем спросил он, слегка сжав губы. — Э-э… Наверное, — ненавидел, как голос истончался к концу фразы от неуверенности. Он обошел вокруг, словно осматривая товар. Подойдя вплотную, поднял мою руку, повертел мою голову. Когда он сжал щеки, пытаясь разглядеть зубы, я вырвался. — Эй! Хорош! Ты чего? — отбил его руки от новой попытки. Сталь и холод в его взгляде заставили проглотить возмущение и поправиться: — Чего вам надо? — отступил на два шага. Улыбнувшись моей реакции, он спросил: — Почему убегаешь? Тебя избрали. Опять. Все это… во сне преследует. Твое подсознание, Жанкылыш. Твое эго… Неважно. — Это всего лишь сон, Жанкылыш. Просто сон. Надо проснуться. Вспоминай. Пощечина не действует. Ущипнуть? Ай! Боль ощущалась реально, но я по-прежнему пребывал в тумане. Во сне. Застрял с каким-то мужиком. Другие способы… — И вот во что превратился великий род Арштыба, О Таныр?! — Мужик воздел руку к небу. Не получив ответа, резко повернулся ко мне. Глаза сверкали. — Сон от «камарти» отличить не можешь? Станет первым уроком. Хоть и похоже на сон, это — не он. Мы в «камарти». Мире меж миров. Известном также как мир снов. То, что происходит с тобой в камарти, свершится в мире реальном. Умрешь здесь — умрешь наяву. Без крайней нужды не являйся сюда. "Тун-дун-Ту-ду-дун, Тун-дун-Ту-ду-дун" – донесся приглушенный звук будильника. Мужик глянул в сторону звука, вновь повернулся и схватил меня за футболку: — Предками избран ты, предками предков! Рождение твое и путь предначертаны прежде, чем бабка твоя деда поцеловать успела. От предназначения не убежишь! — Он принялся трясти меня изо всех сил, пока глаза мои не распахнулись. Тетя стояла надо мной и трясла за плечи. Увидев мои открытые глаза, она зашагала к окну и распахнула шторы. Свет, хоть и не яркий, все же заставил меня натянуть одеяло над головой. — Просыпайся! Или хочешь гнать коров часами, пока стадо не догонишь? — после звонкого голоса тети, который бы поднял медведя в середине января, я со стонами уселся на кровать, пытаясь прогнать сонливость. Убедившись, что я не засну снова, тетя вышла. Ну и сон… Я откинул одеяло и принялся одеваться, заметив ниже колен мелкие царапины, которых вчера не было. «От предназначения не убежишь!» – эхом отозвался басистый голос. — ЖАНКЫЛЫШ! БЕГОМ! — донесся голос тети с кухни. Глубоко выдохнув, я приступил к утренним делам. Гоня коров, я позабыл сон. Лишь тревожное мерцание затаилось в глубине подсознания.

***

Я ерзал на велосипедном седле. Солнце в зените не оставляло тени. Я вдавил педаль, пытаясь хоть немного охладиться создаваемым ветром. Мы с Яриком ехали на свалку за катушкой зажигания и шестерни распредвала. Но все мои мысли были о мире духов. Райхан написала после обеда: "Знаю, где ближайший вход в мир духов. Завтра утром встретимся на краю деревни". Десятки моих сообщений с вечера оставались без ответа до сих пор. Завтра… Целый день. Но я рад был провести его с Яриком. — Клянусь, Жанкылыш, если сегодня не найдем нужную деталь, сдам этот мотоцикл на металлолом! — пошутил он. — Или в музей, — парировал я. Ярик вряд ли расстался бы с мотоциклом. Любил он его, как и Лунару. А судя по времени, которое он с ним возился, возможно, даже сильнее. Моя улыбка растаяла, взгляд опустился. Раньше не понимал, почему люди не хранят секреты. Обремененный одним, я сам понял. Хочется поделиться: тревогой, страхами, надеждой и спросить совета. И этим кем-то не могла быть тетя. Я сжал руль. "Я – баксы, Ярик. Монстры существуют. Завтра отправляюсь в мир духов, откуда могу не вернуться. А ты рискуешь сойти с ума от этих знаний". Зубы стиснулись до боли, с глухим "клац", прежде чем слова вырвались наружу. Нет, нельзя. А если это последний раз, когда видите друг друга? – пронеслось в голове. Нет, не умрешь! Достанешь кинжал. Вернешь родителей. Уедешь прочь от коров и огорода. Ярик ехал рядом, не замечая жары, улыбаясь во весь рот, напевая летний хит "Торт у моря". Впутывать Ярика в это нельзя. Особенно, если цена – его жизнь или рассудок. По дороге внимание привлекла женщина, шагавшая навстречу по раскалённому асфальту босиком. Странно, я не замечал ее раньше, хотя в степи собаку видно за километр. Выглядела она обычной. Почти обычной. Белое платье до щиколоток с длинными рукавами. Черные волосы свободно плясали на ветру. — Здравствуйте, – поздоровались мы в унисон, поравнявшись с ней. Она лишь кивнула и прошла мимо. Отъехав на расстояние, я повернулся к Ярику: — Не показалось странным? — Что именно? Молчаливая женщина в белом шагает одна посреди дороги? Да, немного. Может, от мужа сбежала. — Развернуться, помочь? – обернулся я. Она стояла, наблюдая за нами. Ледяная игла прошла по спине. Через мгновение она развернулась и продолжила путь. — Не-а, — покачал головой Ярик. — Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Нужна была помощь – попросила бы. Поверь, лезть, куда не зовут, добра не жди. Я резко повернулся к нему: — А если в беде была твоя бабушка, Лунара или я? Хотел бы, чтобы люди прошли мимо? Брови Ярика взметнулись, щеки залил румянец. Но затем он нахмурился и усмехнулся: — Не-а, тебя бы я еще добил сверху, душнила. Я, фыркнув, подъехал ближе и пнул его колесо. Ему потребовалось мгновение, чтобы вернуть виляющий велик в равновесие. Сам же я вжал в педаль. — Ах ты, ****! — матюгнулся Ярик, пустившись вдогонку, но в голосе не было злости, лишь азарт. Смеясь и крича, мы мчались наперегонки, пытаясь свалить друг друга. Трава, деревья, тени – все слилось в зеленое пятно. Мы толкались, дразнились, норовили поддеть за колесо или руку, лишь бы вырваться вперед. Кто первый? Кто сильнее? Кто упадет? Пока – никто. Пока – только ветер, только смех, только бешеная гонка, где главное не скорость, а это щекотание в груди. Перед нами распахнулась свалка. Бескрайняя степь, заполненная остовами машин, старыми бытовыми приборами, горами мусора. Кладбище вещей, пристанище старья, поломанного и никому не нужного. Если биологическая жизнь – часть круговорота: человек умирает, питая червей; черви обогащают землю; земля кормит растения; растения – животных; тех и других поглощают люди… Рождайся, ешь, умирай. То творением рук человеческих повезло меньше. Лишь редким счастливчикам находили вторую жизнь в руках бездомных или подростков. А в поселке бездомных нет – шансы сокращались вдвое. Хотя, как и люди, они могли быть кремированы случайным пожаром или медленно разлагаться. Человеку, погребенному на полтора метра, нужно всего 10-30 лет, чтобы полностью разложиться; пластику – 600 лет; стеклу – 1000. В отличие от вещей, у людей есть бессмертная душа. Надеюсь, что есть. Надеюсь, что бессмертная. Реинкарнация в буддизме или воскрешение артефактом… Я должен вернуть их, чтобы мы уехали домой, в Алматы. Пусть там пробки и смог, зато мы будем вместе: семейный боулинг по четвергам, горы на выходных, одинокая пятница, когда родители уходят на свидание. Пробравшись через сетчатое ограждение, мы погрузились в поиски. Повсюду валялись ржавые механизмы, разбитые приборные панели, облупившиеся кузова. — Эй, глянь! — воскликнул Ярик, поднимая нечто, некогда бывшее карбюратором. — Больше похоже на хлам, — заметил я. — Потенциала не видишь! — подмигнул он. — Могло стать частью твоего мотоцикла. Я усмехнулся, но мысли возвращались к той женщине. Воспоминание о ней и ее взгляде заставляло кровь стынуть. Что она делала на трассе одна? Почему босиком? Почему смотрела? — А-А-А-А-А! — вдруг взвыл Ярик, подпрыгнув, словно снежный барс. — У-Ы-Ы-ПАУК! — Он съежился от мурашек, но, вспомнив, что не один, быстро натянул маску крутого. Хотя щеки его пылали. — Огромный! Сто пудов ядовитый! Хорошо рефлексы быстрые! — Он запрыгал на носочках, нанося удары по воздуху, подражая Головкину. Я уже готов был расхохотаться, как почувствовал нечто ползущее по руке. Не глядя, дернул руку и отпрыгнул, как сайгак. Звук, издаваемый мной, был писклявым – виной переходный возраст. Ярик смотрел на меня, я – на него. Мы кивнули: последние пять минут пауков и криков не было. Дальше я поднимал вещи палкой. Хотя ощущение ползанья вызвала трава, колышущиеся на ветру, рисковать не хотелось. Поднял лифчик третьего размера: — Ярик, лови! —я швырнул в белье в него. — Дурак, — улыбнулся Ярик, откинув лифчик в сторону, и продолжил копаться в металлоломе. Вдруг он спросил, не поднимая головы: — Слушай, веришь в привидения? Я посмотрел на него. Он знает? Не-а. — Нет, — надеюсь, голос не взвизгнул. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь, Ярик. — А я верю, – продолжил он. — Только не в таких, как в кино. — М-м, понятно, — прекращай спрашивать, Ярик. Прекращай. — Твоя тетя – шаманка и лекарь, — он оторвался от кучи, глядя на меня с удивлением, даже обидой. — И что? Ничего не значит. Нашел что-нибудь? Не хочу торчать тут весь день. — я попытался перевести тему. Не мог же он что-то подозревать? Хотя это Ярик. Выглядел тупым красавчиком, но по грамотам в его комнате шел на золотую медаль. — Пока нет. А ты не замечал, будто что-то наблюдает за тобой, а обернешься - никого? — не отставал Ярик, возвращаясь к куче. Его слова бросили меня в дрожь. За ним следили? Сколько он уже знает? — Нет. А ты? — я наблюдал за ним искоса, надеясь, голос не выдал тревогу. — Иногда. В некоторых местах, — пожал он плечами, швыряя рухлядь в сторону. — Тебе лучше держаться от таких мест подальше, — мой голос прозвучал командующей. Отлично, Жанкылыш, превращаешься в диктатора. Уже жалел о словах. Но живой Ярик лучше, чем обиженный. Ярик выпрямился. В глазах блеснул страх и что-то неуловимое. Страх? Но Ярик ничего не боялся, кроме уколов. — Да, я и так обхожу. Тетя говорила что-нибудь о них? — он вернулся к поискам, но я чувствовал его ждущий взгляд. — Да… то есть нет, — нельзя рассказывать. Я замер и почесал голову, в поисках ответа. — Сказала доверять чувствам. Если кажется, что что-то есть - держись подальше. Ярик долго смотрел на меня, потом захохотал: — ***, я почти поверил! Мурашки по коже! — погладил предплечье. — Я серьезно. Это не шутки… — я замер, увидев, как за спиной Ярика поднимается та самая девушка в белом. Только теперь ее ногти напоминали когти той злодейки из Людей Икс. Тумар обжог грудь холодом. — Ха-ха, неплохая попытка, Жанкылыш, но на такое я не вед… —ПРЫГАЙ! — заорал я, увидев, как девушка замахивается когтями. То ли Ярик поверил, то ли увидел тень, но он отпрыгнул вовремя. Когти рассекли воздух над его головой. Ярик перекатился на спину и пополз прочь. — Ох, сегодня будет пир! Сегодня будет сказка! — она кривила губы, говоря с акцентом гламурных, богатых и глупых девушек выше Аль-Фараби. Ее бледное лицо, черные глаза без белизны от роговицы, белое платье и тридцатисантиметровые когти, острые как бритвы, создавали жуткий контраст с ее голосом и манерой речи. — Что это за на… такое?! — матерился Ярик, поднимаясь на ноги. — Монстр, — вспомнил я похожую картинку в книге старика. — Бежим! — Ярик схватил меня за запястье и рванул к ограждению. Не успели сделать и трех шагов, как монстр приземлился прямо перед нами, снова взмахнув рукой. Едва успел отдернуть Ярика назад. Мы рухнули на хлам. — М-м-м, давно не пробовала молодой человечины, — девушка облизала кровь с когтей. Ледяная волна прокатилась по спине, живот скрутило. Я взглянул на Ярика: он лежал, держась за лицо. Рука и левый бок его лица были в крови. Внезапно мир сузился до монстра. Я уже потерял родителей. Забрать единственного друга в этом забытом поселке я не позволю. Завопив, я бросился на чудовище. Замахнулся со всей дури палкой для поиска. Монстр блокировал когтями. Палка прошла сквозь них и, как в мультфильме, рассыпалась. В следующее мгновение острая боль пронзила левое плечо. Я отпрыгнул назад. По плечу разливалось горячая влага – кровь. Стыдно признаться, но от ее вида меня начало мутить. Последнее, что помню перед тем, как глаза закрылись, – автомобильное колесо, влетевшее в монстра. Мир вокруг погрузилось во тьму. — И это наш потомок? Храбрости достаточно, а вот ума и таланта маловато. Почему мелкая ничему не научила? Ай-яй-яй, — Я вертелся, пытаясь найти источник разочарованного голоса. Потомок? Про меня? — Негоже, чтобы последний из моих потомков скончался от какой-то жезтырнак. — продолжил знакомый басистый голос. Жезтырнак! Так звали монстра. — Так помоги же! — крикнул я в темноту. — Борзый и дерзкий! Мне нравится. Может, вернешь былую славу роду, — Воздух передо мной заколебался. Появился мужчина в остроконечной шляпе из сна. — Это акинак, — протянул он короткий меч в ножнах, сантиметров шестьдесят. Взяв его, я ощутил вес. Завороженно разглядывал узоры на рукояти, пока мужчина не вывел из транса: — Поторопись, или друг твой скоро умрет. И не забудь отблагодарить – брось пару кусков мяса в огонь, если выживешь. — Он положил ладонь на левое плечо, вызвав жгучую боль, будто прикоснулся ко мне раскалённым утюгом. Глаза распахнулись. Я стоял на коленях. Сердце бешено колотилось, будто ввели шот эспрессо. Мир вновь стал четким. Единственное изменение – тяжесть в правой руке. Взглянув вниз, увидел, как она сжимает обнаженный меч. Он казался ненастоящим – полупрозрачным, синеватым. Но тяжесть ощущалась так же, как при вручении. Ярик, с окровавленным лицом и воплями, метал в монстра все, что попадалось под руку. Мне показалось, в нее влетел кузов "Жигулей". Он прижал ее к «ЗИЛу». Она, шипя, пыталась выбраться. Думать было некогда. Сейчас или никогда. Жезтырнак поднялась, сбрасывая кузов. Если раньше она была зла, то теперь лицо исказила ярость. Она смотрела на Ярика глазами, полными ненависти. Я бросился к ней с воплем. Она обернулась. Глаза распахнулись в шоке – в них отразилось синее лезвие. Она замахнулась, пытаясь парировать. Моя рука была быстрее. Меч с мерзким, густым чавком вонзился меж ребер в сердце. Она открыла рот… и взорвалась, оставив пыль, пепел и острый запах протухших яиц. Обессиленный, я плюхнулся на землю. Меч, как и монстр, рассыпался сквозь пальцы. Адреналин отступал, все тело ныло от синяков и порезов. Порезы! Я приложил руку к плечу. Ожидаемой боли не было. Сдернув прилипшую футболку, осмотрел плечо, пронзенное насквозь. Вместо зияющей раны – затянувшийся воронкообразный шрам и засохшая кровь. Вид крови напомнил о Ярике. Он сидел на куче металлолома. Кровь, смешанная с пылью, засохла на лице. Лишь бронзовые глаза смотрели на меня сначала с изумлением, затем с облегчением. — Гляди, — поднял он недостающие детали. Меня пробило на истерический смех. Ярик следом разразился гоготом. Я был рад, что мы живы. Рад, что Ярик не потерял глаз. Рад найденной детали. Не рад я был лишь участившимся нападениям монстров.

***

Больница делила старое П-образное здание 60-70-х годов с акиматом, мэрия. В отличие от улицы, она встретила прохладой, но и менее приятным запахом стерильности и мертвой тишиной. Узкий коридор освещал потолочный светильник с четырьмя люминесцентными лампами. Одна мигала. Светло-голубая краска облезала со стен, не дотягиваясь до кварцевой лампы над дверью. Повсюду висели плакаты о здоровом образе жизни. По холодному белому кафелю тянулась ярко-желтая линия для слепых. Я сидел на стуле, Ярик – на металлической койке, куда нас усадила пухленькая медсестра лет сорока с короткой стрижкой. Едва мы вошли, она окутала Ярика материнской заботой, порхая вокруг с пинцетом и влажной ватой. Ярик вздрагивал при каждом прикосновении. — Потерпи, дорогой, ты же мужчина! Вон какие плечи отрастил, наверное, девки бегают, — успокаивала она сладкими речами всякий раз, как он вздрагивал. Но стоило ему успокоиться, как голос ее становился строгим, как у сущей матери: — Осторожнее надо быть! Не лазить где попало и с кем попало! — кинула она на меня ледяной взгляд. Будь не лето – из-под бровей пошел бы снег. – Посиди здесь. Хирург скоро подойдет. — Ушла, ворча на молодого врача, который, по ее словам, не впервые оставил пост. Через пару минут вернулась с чашками чая на блюдцах. Одну аккуратно поставила рядом с Яриком, другую сунула в мои руки. На блюдце у Ярика лежали две шоколадки. У меня – лишь сухое печенье. — У меня глаз не болит, мы, наверное, пойдем, — Ярик попытался встать. В ту же секунду моя рука легла на его левое плечо, рука медсестры – на правое, придавливая к койке. Я не помнил, как преодолел расстояние от стула. Ноги понесли сами. Медсестра вновь пронзила меня взглядом. Я, извинившись, вернулся на место. — Ослепнуть хочешь?! — ее звонкий голос был так же остр, как взгляд. От материнской заботы не осталось и следа. Всплыло лицо мамы – не такое пухлое, но столь же жесткое. Сейчас медсестра больше походила на родителя, чем когда сюсюкалась. — Анастасия Бучкина может и ленива, но хирург из Астаны. Многое знает, несмотря на возраст. Убедившись, что Ярик не сбежит, она вышла, набирая чей-то номер. Я высунул голову, убедившись, что она ушла. Наконец одни. Я посмотрел на Ярослава. Привел его сюда не только из-за глаза. Слова старика звучали в ушах: "Встретив сверхъестественное, смертные либо умирают, либо сходят с ума". — Как ты? — спросил я, хотя это был уже десятый раз как я задал его. — Норм. Чуть щиплет и пульсирует. Терпимо. — А голова? — я не знал признаков сумасшествия. Как оно начинается? Галлюцинации? У тебя все было за правду. – вырвалось внутри. Голоса? Ага, как сейчас – язвило подсознание. — Да нормально все. Зачем вообще приперлись? Приложил бы лопух — и зажило, – Ярик разглядывал на камере очищенную от грязи рану. — Или стал бы слепым лопухом, – прошептал я, чтобы не услышал. — Не городи чушь, ****! — матерился Ярик. Поражался его слуху. Раз вернулся к матам – с головой пока все в порядке. Пока что. – прошептал голос. Я тряхнул головой, пытаясь заглушить его. — А насчет монстра и светящегося меча? — спросил Ярик. Сердце попыталось выпрыгнуть галопом. — Тебе не стоит знать, — прошептал я, уставившись на кроссовки. — Жанкылыш!? —Ярик сверлил взглядом макушку. — Это опасно, — поднял я голову, встретив его взгляд. Он не сдавался. Сейчас казался больше обычного. Не сиди я – затряслись бы колени. Но не мог позволить ему сойти с ума. — Ярослав, если встретишь монстра – есть риск умереть, — надеюсь, голос звучал спокойнее, чем бурлил живот. Ярик широко улыбнулся и прервал бой взглядами. Оглядел меня с ног до головы, словно видел впервые. — Жанкылыш, мы уже сегодня встретили монстра, — указал он на лицо. — Близки были, но не умерли. Откуда взялся меч? — Там был мой прапрапрадед или дальний родственник. Не знаю… сегодня первый раз. — Монстр, напавший на тебя и Райхан – не галлюцинация, — утверждал Ярик, а не спрашивал. — Да. Она знала и притворилась, что нет. Я же говорил. Обычные смертные, встретив сверхъестественное, либо умирают, либо сходят с ума. — Обычные… Вот змея! Твоя тетя тоже знает? Щеки покраснели. Она не знала, и это было обещание деду Райхан. Я прикусил язык. Слишком много сказал. Но Ярик понял иначе. — Офигеть, – протянул он. — У тети-шарлатанки реальный суперплемянник. А ты что такое? Вампир? Маг? Шаман? Колдун? Мутант? Что еще умеешь? Летать? А Райхан? Она такая же или отличается от тебя? — Нет. Я пока никто. Но пройду обучение – стану баксы. "Аркасы бар". Шаман – самое подходящее. Ярик уже открыл рот для следующего вопроса, как дверь распахнулась. В комнату маршем вошла хирург в белом на крахмальном халате. Наконец-то. За ней следовала медсестра с подносом. Анастасия была полной противоположностью медсестры: худая, тонкие губы, острый нос, серые глаза, тугой хвост. Она выглядела по мышиному. — Выйди! — звякнула она, бросив небрежный взгляд. Я поднялся и зашагал к двери. По пути заглянул в поднос: пинцеты, шприц, ножницы и… рыболовный крючок? Крючок?! Я взглянул на Ярика. Перед ним стояла хирург со шприцем. Из кончика иглы брызнула жидкость. Ярослав смотрел на меня с мольбой и страхом в глазах. Кто бы мог подумать, что этот бугай боится уколов. — Все будет хорошо. Просто комариный укус. Пару швов на… — дверь захлопнулась перед носом, заглушив голоса.

***

Мы вышли молча. Стена, разделявшая нас в здании, протянулась невидимой линией, между нами. Адреналин и шок отступили. Теперь Ярик, наверное, не захочет иметь со мной ничего общего. Снова один. – пронеслось в голове. Как раньше. Ты же хотел как раньше. – ответил внутренний голос. Внезапно захотелось обнять себя. Тишина между нами была тяжела от невысказанного, но… и странно облегчала. Тайна больше не давила. Я взглянул на Ярика. В его глазах читались вопросы, страх, но не отвращение. Не было желания убежать. Пожалуйста, пусть не будет отвращения. — Знаешь, — прошептал я, глядя на руки, потом поднял взгляд на – как я надеялся – все еще друга, — Я… сам не до конца понимаю, что это. Но теперь ты знаешь, что оно существует. Глубоко вдохнул. — Если… если не убежишь в страхе и не разболтаешь на весь поселок… попробую рассказать. Все, что знаю. — Я молился, что он не сойдет с ума, что этого хватит, чтобы сохранить дружбу.