Внук Шамана

Поселок спал глухим сном, когда я на цыпочках выбрался из дома. Редкие звезды мерцали на небе, несмотря на предрассветную синеву, тихо наползавшую с востока. Ночь цеплялась за тени деревьев и домов, отчаянно пытаясь удержать господство. Темнота не была безмолвной. В ней медленно угасали звуки ночной жизни. Из каждого куста, из каждой щели домов и заборов, из темноты огородов доносилось стрекотание сверчков. К их монотонному хору примешивались другие голоса: тонкое цирканье мелких кузнечиков, сухой отрывистый треск цикад, порой глухое жужжание пролетающего мимо ночного жука. Где-то вдалеке эту симфонию пытался нарушить лай собак. Сперва одинокий, затем подхваченный эстафетой: второй, третий. Перекличка псов разносилась по поселку, затихая ворчанием у забора, который я уже оставил позади. Я съежился от холода, прикрывая ладонью очередной зевок. Он создал маленькое белое облачко пара, миг державшее форму и тут же растворявшееся. Всю ночь я метался с одного края кровати на другой, переворачивал подушки, выпил теплого молока. Но монстр со свалки отказывался покидать мою голову, как и образы Райхан и Ярика. Стоило закрыть глаза – и я видел либо растерзанную псом-чудовищем мертвую Райхан, либо Ярослава с окровавленным лицом и пустым, безжизненным взглядом. А над его телом нависала женщина с когтями, вонзившимися прямо в сердце. Там же мелькал мужик, давший мне меч, и родители. Я помнил, сон был важен, но вспомнить почему не мог. Все спуталось в мутный клубок. К моменту выхода на центральную улицу я уже сомневался, снилось ли это мне вообще. Дорогу центральной улицы по обе стороны защищал свет фонарей от окружающей тьмы. Кто-то повесил на забор перевернутое ведро; оно тускло поблескивало, покрытое холодными серебристыми бусинами росы. Заборы, ворота, столбы – все окутала влажная пелена, сиявшая в отблесках фонарей. На крыше одного дома застыл флюгер-петушок. Ни малейшего дуновения. Мир замер в ожидании рассвета. В этом сумраке, в конце улицы, на самом краю поселка, меня ждали две фигуры. Ярик стоял в серой толстовке и синих джинсах. Райхан была в черных джинсах и джинсовой рубашке нараспашку, под которой виднелась голубая футболка с белым принтом. Ее черные, как смоль, волосы подчеркивала красная бейсболка. Сзади, в месте, где обычно крепится пластиковая петля для регулировки, был продет ее хвостик. На плечах у обоих висели рюкзаки. У Ярика – черный, с красным металлическим крестом бренда. У Райхан – походный, скорее даже альпинистский. Вздутые рюкзаки еле удерживали содержимое. Они спорили. Ярик уговаривал Райхан поменяться рюкзаками. Джентльмен. Но Райхан вцепилась в свой, будто он был доверху набит золотом. Вчера вечером мы создали группу в мессенджере. Увидев третий номер, Райхан тут же позвонила. Она наорала на меня: забыть о мире духов, раз не умею держать язык за зубами. Но после рассказа о нападении монстра замолчала. Когда заговорила снова, голос звучал встревоженно, обрывисто. Связь в поселке ужасная. Я расслышал только "Жезтырнак..." и "...времени мало". Надеюсь, когда-нибудь здесь появится 4G. При моем приближении они замолчали. Я кивнул Райхан в знак приветствия. Она шмыгнула носом, отвернулась и уставилась в сторону гор. Топала ногой, напоминая Багз Банни из Луни Тюнз. Ярик вопросительно приподнял правую бровь. Я хотел ответить: Девчонки. Не спрашивай. Но ледяной взгляд Райхан заставил лишь покачать головой. Ярик усмехнулся, будто прочел мои мысли. Я не понимал, в чем провинился. Но кто вообще понимает девушек? Они вечно вместе, перешептываются, хихикают. Бросают такие разные взгляды. Одни гипнотизируют – и вот ты уже летишь к ней подхваченный ее запахом и глазами, как Том из мультфильма. Другие заставляют судорожно искать на себе расстегнутую ширинку, остатки еды на лице или изъян. Порой мне кажется, их создали исключительно для усложнения жизни нам, парням. — Как глаз? — спросил я. — До свадьбы заживет, — ответил Ярик, машинально потянувшись рукой к левому глазу. Рука замерла, будто он только что осознал движение. Улыбнувшись, он опустил ее. Швы первыми бросились в глаза при встрече. Тонкие, темные нити туго стягивали края разреза. Рана рассекала бровь, чудом не задев глаз, тянулась вниз под нижним веком, останавливаясь, не дойдя до щеки. Кожа вокруг была натянута до белизны, а у самой раны припухла. Под кожей просматривалось темно-бордовое, почти черное пятно – запекшаяся кровь и синяк, расползавшийся изнутри. Шрам останется навсегда. Это конечно, вряд ли возможно, но со шрамом Ярик выглядел еще привлекательнее, еще круче, чем обычно. Я думал, нападение монстра на свалке станет достаточной причиной вычеркнуть меня из друзей. Вместо этого он засыпал сотнями вопросов. Я должен был молчать. Но узнав о мире духов, он решил: одного меня не отпустит. "Ты без меня там стопудово сдохнешь, а мне потом за тебя всю работу делать у твоей тети. Нет, спасибо," — заявил Ярик вчера вечером, перед тем как мы разошлись после вынужденного визита в больницу, куда мне пришлось тащить его чуть ли не силком. Ни Ярик, ни Райхан не желали слушать мои доводы. Это не школьный поход. Если монстры нападали на меня открыто здесь, то число и ярость их атак лишь удвоятся в мире духов. Мое решение идти за кинжалом. Я был готов умереть. Мне терять было нечего. Но брать на себя ответственность за… гибель Ярика и Райхан. Этого я не хотел. Райхан смотрела на меня так же, как мама, когда я разбил ее любимую кружку. На мгновение показалось, она читает мои мысли. Будь это правдой, я бы валялся на земле с расцарапанной рожей или фингалом. — Первое правило, — ее голос, плотный и ледяной, не оставлял места для спора. — Хотите выжить – слушаете меня. Я говорю прыгать – прыгаете. Бежать – бежите. Понятно? Мы с Яриком переглянулись. Кто ее поставил главной? — Да, — ответили мы в унисон. — Второе... — она протянула руки. На ладонях лежало что-то белое. Мы с Яриком стояли истуканами, пока не услышали нетерпеливое: — Ну? Взяв предмет, я узнал его. Асык. Баранья косточка из коленного сустава. В школе говорили, в поселках дети ими играют. Но местная детвора знала только Free Fire или Mobile Legends. Я повертел кость в руке – на каждой стороне выжжена руна. — Это наш путь назад, — пояснила Райхан. — Как только достанем кинжал. Киньте асык под ноги и раздавите. У каждого только один. Потеряете – застрянете там навеки. Ярик сжал кость крепче и сунул в самый маленький карман джинсов. Я последовал его примеру. — Шевелитесь, — торопила Райхан, ее глаза метались от одного перекрестка к другому. — Если дед узнает, что я у него... одолжила, пожалеете, что вчера вас не прикончила Жезтырнак. А я – что не встретила ее. Она будто ждала, что из-за угла выскочит дед и остановит нас. Убедившись в отсутствии погони, она вскочила на велосипед. Не оглядываясь, нажала на педаль и поехала в сторону гор. Мы с Яриком последовали за ней. На краю асфальта висела синяя табличка с надписью "Терис", перечеркнутая толстой красной линией. Мы находились за границей поселка. Я тормознул, поднимая мелкое облако пыли, и оглянулся. Маленькие черные кубики домов выглядывали из теней. В редких окнах уже загорались желтые и белые огоньки. Одиночная пара фар покидала поселок. Так рано выезжали те, кто хотел успеть в областной центр. Где-то вдалеке прорвался первый, еще сонный, сипловатый крик петуха. — Кайфуешь, что наконец оставил позади? — Ярик вернулся ко мне, тоже глядя на раскинувшиеся внизу дома. За его спиной маячил смутный силуэт Райхан, которая наверняка кроила нас трехэтажным матом. Я прислушался к себе. Никакой радости. Лишь... холодный камень в животе, тянущий все органы вниз. — Возможно, это последний раз, когда мы видим что-то из реального мира, — я развернулся и увидел, как глаза Ярика блуждают по поселку, задержавшись, как мне показалось, на доме Лунары, и окончательно остановившись на доме его бабушки. — Еще не поздно вернуться, — в последний раз я попытался его образумить. — Как только Райхан покажет вход, я попробую угов... — От меня так просто не избавишься, — похлопав меня по плечу, он развернул велосипед и тронул с места. — Поторопись, а то Райхан точно не даст тебе ее поцеловать. Какой еще поцелуй? Я никакого не ждал. Привлекательна? Признаю. И я не против, если она согласна... Хотя она скорее скормит меня тому монстру. Надеюсь, света еще слишком мало, чтобы разглядеть мое покрасневшее лицо. Бросив последний взгляд на поселок, я сел на велосипед и поехал за ними. Очередной зевок прервал мысли. Колесо дернулось влево-вправо, я поспешно вернул руку на руль. Мы ехали гуськом по узкой тропе. Солнце давно простилось с горизонтом, скрывшись за острыми пиками. Нас окружали глыбы камней, возвышавшиеся грозно, грозящие раздавить своим весом. Птицы пели утренние серенады на редких молодых деревцах, пробившихся сквозь камни. Шмели усердно собирали нектар с горных фиолетовых цветов и кустов, усыпанных мелкими розовыми бутонами. Чем выше мы поднимались, тем сильнее лютовал холод. Несмотря на температуру, спину покрывала испарина, лишь усиливавшая ощущение ледяной сырости. Ноги ныли от бесконечного подъема, плечи горели под тяжестью рюкзака. Хотелось бросить и велосипед, и рюкзак, и идти пешком. Подъем всегда дается легче пешком. Но мысль о возможном спуске, если вернусь живым, заставляла молча крутить педали. Я вернусь. Ярик крутил педали впереди. Он одновременно зевал и тер правый глаз – сначала осторожно подушечками пальцев, потом энергичнее костяшками, счищая слипшиеся ресницы. Левый глаз он оставил в покое. Видимо, не меня одного терзали кошмары. Ярик не походил на сходящего с ума. Пока. Старик говорил: смертные без дара слабы, не могут или не хотят видеть истину. Они сходят с ума, отвергая реальный мир, либо превращаются в параноиков, теряющих сон. Медленно теряющих рассудок от недосыпа. Я где-то читал, рекорд – шесть дней. Столько человек способен продержаться без сна, прежде чем умрет. Ярик сильный. Он не сойдет с ума. Не должен. Он сильный. Боль в мышцах и бессонная ночь кипятили внутри раздражение и злость. А солнце пекло макушку. Поведение Райхан лишь подливало масла в огонь. Она ехала впереди. Огромный рюкзак скрывал ее тонкую фигуру. Со спины казалось, будто у рюкзака выросли руки и ноги, и он решил прокатиться на велике. Джинсовая рубашка теперь была завязана на талии. Лишь красная кепка выглядывала из-за рюкзака, указывая, что за рулем человек. Сколько я ни уговаривал, она отказывалась показывать место входа без нее. "Я не пропущу такое! Когда еще увижу Байтерек?" Она также отказывалась показывать нам книгу. А когда доставала ее, чтобы свериться с маршрутом, отходила на десятки метров. — Ей надо поработать с терапевтом, у нее проблемы с доверием, — откусил я слишком большой кусок пирожка. Щеки надулись. Челюсть напряженно двигалась из стороны в сторону. Ярик вопросительно поднял бровь. Мои глаза метнулись, полные внезапной паники и желания ответить немедленно. Я попытался: — Мм. Мм-мрф пфа-атт — Силой проглотив не дожёванный ком, я пару раз стукнул себя по груди, облегчая его путь по пищеводу. — Эй, это ред флаг, — Я ткнул пальцем в сторону Райхан, которая листала книгу в десятках метров от нас. — А как бы ты чувствовал себя на ее месте? Одна с двумя подростками противоположного пола, с которыми знакома пару дней? — Непонятно, почему Ярик ее защищал. — Эй! Никто ее силой не тащил. Могла просто сказать, где вход! — Допив воду, я сел на велосипед, держась за плечо Ярика для равновесия. Ярик был прав. Но признавать это не хотелось; его правота лишь злила сильнее. Он мой друг, должен быть на моей стороне. Нам нужно действовать сообща, если хотим выжить в мире духов. Монстры вряд ли станут ждать, пока мы поспорим. Может, она все еще обижена? Девчонки. Обижаются на вещи, которые можно простить через секунду. А обиды, которые надо помнить всю жизнь, оставляют позади и забывают. Хоть бы знать, на что. Через полчаса под пекущим солнцем, мы спрятались среди деревьев. Тень рощи сомкнулась над головой, укрывая от палящего солнца. Она дышала прохладой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь просветы, рассыпали по земле теплые золотые монетки света, дрожавшие на узорчатых папоротниках и ярких пятнах лесных цветов. Пихты вздымались вверх мягкими, пушистыми волнами, их плоские иголки отливали нежным серебром. Рядом, создавая контраст, стояли строгие ели. Их силуэты темнее, ветви раскидистее, с длинной колючей хвоей глубокого, почти черно-зеленого оттенка. Воздух был напоен удивительным ароматом – сладковатой пихтовой смолой, терпкой еловой хвоей, влажной землей и чем-то неуловимо свежим, чистым. Как и велосипеды, оставленные у входа в чащу минут сорок назад, мы пробирались по узкой тропинке, петляющей между деревьями и древними скалами. Под ногами мягко пружинил толстый слой опада и скользкий мох. Райхан вела нас к входу в мир духов. По крайней мере, она утверждала это. Ноги дрожали. Мокрые пряди волос липли ко лбу и вискам. Надеюсь, выглядел я лучше, чем чувствовал. Лишь мысль о маме не давала упасть навзничь и послать всех к черту. Ярик и Райхан часто оборачивались, проверяя, не отстал ли я. Райхан двигалась впереди без остановки, словно змея, без признаков усталости, без капли пота. Ее огромный рюкзак, казалось, был набит гелием и облегчал путь. Другого объяснения не находилось. Хоть Ярик и ныл, выглядел он бодро. Несмотря на глыбу мышц, а может, благодаря им, он следовал за Райхан с грацией кота, способного пройти еще двадцать километров. Я же снова поскользнулся на влажном мху и рухнул. — Почему вход в мир духов должен быть в жопе мира, а не в каком-нибудь переулке, как в Гарри Поттере? Постучал по кирпичу – и вуаля! — жаловался Ярик впереди. — Согласен, — процедил я сквозь зубы, спотыкаясь о торчащий корень. Не уверен, что они услышали, я сильно отстал. — Потому что это реальный мир, а не сказка или книжка, — по тону я представил, как Райхан закатывает глаза. — Ладно, куда дальше? — крикнул я в их сторону. На этот раз услышали. Она открыла книгу, посмотрела на страницы. Райхан указала на вершину. С моего рта вырвался уставший и жалостный горловой звук. Но я продолжил карабкаться вверх. Райхан спрятав книгу полезла дальше верх, пока не исчезла за склоном, Ярик ждал на краю. Гора давила на плечи невидимой тяжестью, пригибая к земле. Или это был рюкзак? Легкие горели от разреженного воздуха. Каждое движение требовало невероятных усилий. Каждый шаг вырывал тихий стон вместе с прерывистым дыханием. Если гору не можешь одолеть, как собрался воскресить родителей? — услышал я внутренний голос. Я почувствовал на себе жалеющий взгляд Ярика. Сжал губы. Я не могу казаться слабым. Остановиться – значило сдаться. Стиснув зубы до скрежета, игнорируя боль в ногах и жжение в груди, я впился взглядом в вершину и продолжил подъем. В поле зрения возникла ладонь. Подняв голову, я увидел улыбающегося Ярика, протянувшего руку. В его взгляде не было жалости. Горел огонь гордости. Гордости за меня? Тоже достижение. Но что-то теплое разлилось внутри вопреки внутреннему голосу. Улыбнувшись в ответ, я подал руку. Ярик вытянул меня на вершину склона. Скинув рюкзак, я выпрямился: — Фуух... Спа-асибо... — я задыхался, горло пересохло, — спасибо, что подождал. — Переведя дух, я рухнул на спину, раскинув руки. — Ну как? — в голосе Ярика слышалась усмешка. Я лишь поднял руку с большим пальцем вверх. Мышцы расслаблялись, дыхание выравнивалось, сердце успокаивалось. Рядом упала бутылка воды, которую Ярик достал из рюкзака. Затем он сам плюхнулся рядом. — Я не понимаю, он должен быть здесь! — недовольное ворчание Райхан раздалось неподалеку. Сердце сжалось. Усталость как рукой сняло. Я поднялся, огляделся. Мы стояли на небольшой площадке метров двадцать в диаметре, будто кто-то гигантский срезал верхушку горы и превратил ее в маленький альпийский луг, укрытый кольцом елей и пихт. В центре поляны возвышался трехметровый камень, напоминающий обелиск. Не застёгнутый рюкзак Райхан был прислонен к нему. Райхан обходила монумент, судя по следам на траве, уже не в первый раз. Одна рука держала книгу, другая подпирала подбородок. Брови слегка сведены к переносице, на лбу – едва заметные морщинки. Взгляд был направлен на страницы, но глаза расфокусированы, устремлены сквозь них, вдаль. Губы беззвучно шевелились. — Райхан? — позвал я осторожно, стараясь не нарваться. Она была слишком поглощена книгой и камнем. Подойдя ближе, я разглядел выцарапанные рунные письмена и наскальные рисунки. Она щупала их, нажимала, ожидая чего-то. — Райхан, — я положил руку ей на плечо. Она резко обернулась, рука с книгой дернулась. Если бы не ее страх за книгу перед дедушкой, я готов поклясться, она ударила бы меня книгой. — Не мешай! Ищу вход! — рявкнула она, отдернув плечо, и снова уткнулась в книгу. — Скажи, что искать, я помогу, — не отставал я. Она замерла. Я успел остановиться. Рука ее лежала на камне, но плечи сникли. — Я не знаю, — произнесла она сокрушенно. Все, что кипело внутри, вдруг застыло и покрылось льдом. — Ничего страшного, — я обнял ее, пытаясь утешить, погладил по спине. Ее глаза опасно сверкнули из-под козырька, но лицо мое осталось целым. — Мы поможем. Что в книге? — Ничего! — Райхан пихнула книгу мне в грудь — Бестолковая работа бестолковых людей! Я поймал сползающую книгу, и начал листать. Сплошные каракули и незнакомые руны. — Может, мы не там? — Я доверил ей вести, ведь она клялась, что знает. Но будем честны: таких, как она, чаще встретишь в Есентай Молле или на Аль-Фараби, чем на Кок-Жайляу. Она вырвала книгу, нашла страницу, ткнула меня носом в текст. — ВОТ! Здесь сказано: вход на пике, подстриженном богами, каменная стела – его порог. — ЯРИК! — позвал я. С края поляны донесся недовольный стон и приглушенные шаги. Солнце скрылось за высоким пиком, приглашая сумерки. Вечер в горах наступает рано, ночь – еще быстрее. Если не найдем способ открыть портал, ночевать придется здесь. Мы найдем. Я найду. Хотя уверенность таяла с каждой секундой. Мы возились с камнем два часа: нажимали, гладили, пинали, молили. Райхан читала заклинания. Ничего. Обыскали окрестности. Вернулись к камню. — Не хочу показаться пессимистом, но пора возвращаться, — сказал Ярик, — Если поспешим, спустимся до темноты. — Бесполезное людское изделие! — прорычала Райхан. Она вздохнула, посмотрела на меня большими глазами – так смотрят на мокрого котенка. Ее губы задрожали. — Нет, он здесь, должен быть! — я вырвал книгу у нее, не дав начать жалеть меня. Я переворачивал страницы, приближал к лицу, отдалял... — Черт! — вырвалось у меня. Я швырнул книгу на землю. Она вспыхнула изумрудным сиянием и исчезла. Воцарилась тишина. Мы переглянулись в немом ожидании чуда. И оно свершилось. Земля ушла из-под ног. Мы провалились с воплями в бездну.