Внук Шамана

Я вертелся в воздухе и падал вниз телефоном, который не успели поймать. Мир вокруг переливался калейдоскопом, пока меня не ослепила яркая вспышка снизу. Я сгруппировался в попытке отделаться сломанными ступенями. Но отпружинил от земли как от батута и пролетел еще пару метров, чередуя землю и воздух, пока не шмякнулся. — Я ЖИВ! — вспорхнул я на колени. Голова закружилась, и я украсил землю пирожками. Осмотрев себя, я был удивлен, не найдя ни царапины. Я все еще чувствовал едкий, жгучий вкус и запах блевотины. Я выскреб языком зубы от налета и кусочков обеда, которые вырвались вперемешку с желчью. Вытерев рот, я с трудом поднялся на ноги. Стоя на месте, я чувствовал, как жидкость переливается подо мной, заставляя меня балансировать. Почва колыхалась словно водяной матрас. Нога провалилась на сантиметров десять, а затем отпружинила, создавая волну. Ощущение будто я стою внутри надувного замка или на гигантском желе. Вокруг все было залито зеленью. Разбитая пестрая мозаика полупрозрачных кустов и цветов украшала ее. Шмель размером с пудель проплыл над головой, вибрируя пушистой попой. Подняв голову, я застыл. Небо имело грязный цвет, словно оно утонуло в болоте. Небосвод был покрыт кроной огромного дерева, которое растянулось до горизонта. Ветви находились за атмосферой, словно миллионы гигантских лоз обвились вокруг планеты. Яркие цветы, полупрозрачные и светящиеся растения. Гигантские бабочки и пчелы, которые летали с одного экзотического цветка на другой. Кожа покрылась мурашками при мысли о размерах хищников. Богомола или осу мне встречать не хотелось, если они размером с грузовик. — Рот прикрой, а то залетит пыльца, — услышал я голос Райхан за спиной, — Поверь, ты не хочешь, чтобы из тебя выросло дерево. Прям как в фильме «Чужой»: уаагрхааа, — продолжила она, имитируя руками пришельца. — Райхан! — я бросился к ней по качающейся земле. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Тепло разлилось по животу. Не контролируя себя, я сгреб ее в охапку. Только почувствовав ее приятный запах волос и нотки цветочного мыла, контрастирующие с холодной и гладкой, как шелк, кожей, я отпрянул. Кровь прилила к щекам. Делая вид, что отряхиваюсь от пыли, я пытался спрятать лицо. — Извини, я просто... Я рад, что ты жива, — промямлил я. — Меня так не стоит, — послышался голос Ярика, выбирающегося из куста. — Ярик! — я поспешил к нему, раскачиваясь на волнах почвы. — Я в порядке, — ворчал Ярик, отбиваясь и уклоняясь от моих рук. Убедившись, что он цел, я оставил его в покое. — Но как? — Я таращился наверх, где должно было быть отверстие, через которое мы сюда попали. Но там было пусто. — Мир духов, — произнесла Райхан, пожав плечами. — ******! — матюгнулся Ярик, вертя головой. — Да, такое в фильмах не увидишь. Осталось найти кинжал и свалить отсюда. Куда дальше? — глянул я на Райхан. — Туда, — указала она на огромный столб, пронзающий небо. — Э, ребята, — послышался нервный голос Ярика. Посмотрев в его сторону, я увидел его, облепленного пушистыми шмелями. — Щекотно! — хихикал Ярик. Райхан шагнула в его сторону, и они взлетели, заставив воздух вокруг нас вибрировать. Желто-красная пыльца покрывала Ярика с ног до головы. Он выглядел туристом, вернувшимся с фестиваля красок в Индии. — Идемте, и ничего не трогайте, — Райхан повесила рюкзак на плечи. Не замечая его тяжести, она дефилировала на запад. Вид рюкзака Райхан напомнил мне о своем. Я завертел головой в его поисках, пока не встретился взглядом с Яриком. Его сумка, как и моя, осталась в тени деревьев, на краю склона. Там, где мы их оставили. В настоящем мире. В начале мы шли медленно. Ноги приходилось поднимать выше, а шаги делать короче, иначе споткнешься о «волну» под собой. Мы не падали, но и не чувствовали контроля — будто шагаем по сниженной гравитации, где законы физики замедленны, а земля под ногами колышется, словно ты на лодке. Затем в голове загорелась лампочка. Согнув колени и опустив вес тела на ноги, я дожидался, пока земля полностью не прогнется до крайней точки. Чувствуя себя на натянутой тетиве, я оттолкнулся. Создавая небольшую волну. У меня перехватило дыхание. Прорезая воздух, я взлетел на пару метров. Я чувствовал невесомость, а затем полетел вниз, отпружинив от земли пару раз, пока не бухнулся, растянувшись на траве. — ВАХВАХХАХВХАВХАХВ! — смех вырвался из моего горла. Я ощущал приятное головокружение и прилив энергии. — Райхан, он головой ударился! — подбежал вразвалку Ярик. — Все отлично, Ярик! — вскочил я на ноги. Приняв позу, я повторил. Затем снова и снова, пока не перестал падать и не наловчился использовать пластичность почвы для прыжков. После третьей попытки Ярик воскликнул: — Гениально, Жанкылыш! — в отличие от меня, ему было достаточно одной попытки. Ярик взмыл на три метра и издал радостный возглас. Затем он сделал сальто и приземлился с грацией гимнаста. Райхан присоединилась к скачкам последней. Как всегда, игнорируя альпинистский рюкзак на спине и законы физики, она вспорхнула и догнала нас. Ярик прыгал быстрее и выше всех, пока не врезался в осу внушительных габаритов. Он грохнулся, покрывая ее трехслойным матом. Насекомому это не понравилось. Оса начала преследовать Ярика и кружить над ним. Она замерла в воздухе, прицеливаясь. А затем рванула в сторону Ярика, сверкая черным жалом. Ярик бросился в сторону. Жало пронзило пустой воздух, где до этого стоял Ярик. Он носился из стороны в сторону, уклоняясь от осы. К ней присоединились еще две особи. Я закрыл глаза и представил в руках Акинак. Это был эфириальный меч, данный мне моим предком. Я взглянул одним глазком на свою руку, но меча не было. Снова закрыв глаз, я попытался представить его во всех деталях — его голубое свечение, его тяжесть в ладони, его рельефную гравировку на рукояти. Давай. Акинак! ДАВАЙ! Приоткрыв правый глаз, я взглянул краешком на свою руку — ничего. Ярик теперь орал на нас, покрывая бранью, что мы стоим бездействуя. Райхан метнулась вверх к Ярику. Замахнувшись рюкзаком, она треснула одну из ос. Оставив попытки с мечом, я рванул в воздух и пнул другую особь. — Валим отсюда! — выкрикнула Райхан и устремилась в сторону. Мы последовали за ней. Осы преследовали нас минут десять, пока это им не надоела, затем оставили нашу тройку в покое. Но мы продолжали скакать на всей скорости еще минут двадцать, преследуемые страхом. Мы преодолели большое расстояние. Пока Райхан не остановилась. Странно. Но я не чувствовал ни голода, ни усталости. Райхан сказала, что это свойство мира духов. Что здесь все освобождены от смертных оков. Еще одним свойством было то, что время шло здесь по-другому — час здесь мог длиться всего секунду в реальном мире, а мог и неделю. Все зависело от того, в какой части мира ты находился. — Тебе не кажется, что вон то дерево выглядит знакомым и слишком обычным для этого мира? — поинтересовался Ярик, указывая на деревце справа. Действительно. По сравнению с огромными цветами размером с коттедж, дерево было обычным. Знакомым. Это была копия дерева, которое росло у тети в саду. Даже привязанные ленты были здесь. — Что у вас там? Аааа, одно из аулие агашей, — махнула Райхан и продолжила пихать свою джинсовую рубашку и кепку в рюкзак, который трещал по швам. — Что? — Это своего рода проводник или антенна, чтобы быть на одной волне с миром духов. — Такое же дерево растет у тети дома. — Она же шаманка, еще бы не росло. Я услышал знакомый свист, это была мелодия, которую насвистывала Каракат, когда я встретил ее в первый раз. — Это же музыка из фильма Тарантино, — Ярик тоже начал ее повторять. — Да, это Каракат, но это невозможно, Каракат должна была прийти только завтра. — Я разве не говорила, тут время течет по-другому? Поэтому нам надо торопиться, если мы хотим вернуться вовремя. — Подожди, — махнул я рукой, затем внимательно прислушался к мелодии. Определив, где Каракат, я крикнул: — КАРАКАТ! Это я, Жанкылыш! — Это не так работает. — сухо проинформировала Райхан. — КАРАКАТ! ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО! — Хватит вопить, она тебя не слышит, и своими криками ты привлечешь ненужное внимание. — прыснула Райхан, оглядываясь по сторонам. Послышались голоса тети и матери Каракат, но они были невнятными, как будто звук проходил через неисправный старый телефон. Свист из «Убить Билла» отдалялся; она, наверное, сейчас заходит на сеанс к тете. Возможно ли, что она искала меня, ждала под тем деревом? Надеюсь, ей становится легче. Когда я повернулся, Ярик смотрел на меня так же, как смотрели люди из службы опеки, когда сообщали, что мои родители мертвы. — Что?! — вырвалось у меня грубо. — С тобой все в порядке? — спросил Ярик с таким выражением лица, как у людей в больнице после аварий. Это еще больше вывело меня из себя. Сейчас хотелось ударить его кулаком по лицу, стереть это выражение. — ДА! Что ты пристал со своими вопросами? — Просто, если... — Ярик начал уже поднимать руку. — Не надо! Идем! Или ты хочешь застрять здесь? — перебил я Ярика и направился мимо него к Райхан. Краем глаза я заметил, как Ярик погладил асык, находящийся в кармане джинсов. — Кто бы говорил, это из-за тебя мы тут торчим, — укоряла Райхан, скрестив руки на груди, ну или на месте, где они должны были быть. Развернувшись, она снова повела нас в сторону огромного столба. Прыгали мы недолго. Не потому, что мы каким-то магическим образом добрались до нашей цели. Нет, просто нас попросили пройти к местному божеству. — У-ХУУ, У-ХУУ, — послышались равномерные и ритмичные звуки со всех сторон. Не раздумывая, мы сгруппировались в треугольник, прикрывая спины. Мы убежали от ос, но, если здесь все пропорционально — совы будут размером с небольшой дом. Раздражение прошлось по всему телу, поднимая волосы дыбом. Сердце громко отзывалось в ушах. АКИНАК! АКИНАК! — я пытался призвать астральный меч. Безуспешно. Звуки сов становились все ближе и ближе. А нервы натягивались все туже и туже. Я начал метать головой, пытаясь увидеть их раньше, чем они нас. На стебель одной из громадных цветов приземлилась сова. Обычная сова. Я вздохнул с облегчением, а Райхан заскрипела зубами. Сова была серебристого цвета. Лишь оперение на крыльях было покрыто темными пестринами. Голова — круглая, с глазами цвета янтаря, которые, казалось, светились. Клюв — черный, был едва виден под перьями лицевого диска. Метровое тело — сильное, коренастое. Оперение на ногах образовало что-то вроде «косм». Когти — длинные, острые, черные, готовые вонзиться в плоть. Она восседала царственно и сверлила нас глубокими глазами, полными высокомерия. — *****, ты нас напугала! — нервно рассмеялся Ярик. Сова вспыхнула, ослепляя нас. Когда я открыл глаза, то на стебле уже сидела девочка лет девяти. Бронзовые волосы колыхались на ветру, щеки пухлые с румянцем, словно набитые конфетами. На ней было белое платье из льна, тянувшееся до колен. Босоногая, она ритмично качала ногами. Лишь высокомерный янтарный взгляд давал знать, что перед нами то же самое существо. — Аккемпир ждет вас. Идите по тропе, и вы будете у нее в гостях, — писклявила девочка звонким голосом. Затем, окутанная белым светом, снова приняла облик совы и вспорхнула. — Только этого не хватало. Нам идти долго, а тут еще эта старая карга, — расхаживала Райхан из стороны в сторону, жуя свою нижнюю губу. — Что за Аккемпир? — впервые с опаской поинтересовался Ярик. — Ужасающий монстр. Но выхода у нас нет — раз перед нами открылась тропа, то не важно, куда мы повернем, мы все равно окажемся у нее, — Райхан посмотрела на тропу, расстилающеюся перед нами. Она тянулась меж гигантских кустов и цветов прочь на восток. — А теперь слушайте внимательно, — обратилась к нам Райхан, — когда мы встретимся с ней, говорить буду я. Обращайтесь к ней уважительно. Она своего рода божество. Может нас превратить в козлят или того хуже... — Божество, — сглотнул Ярик. Земля перестала колыхаться и пружинить, как только мы вступили на тропу. Привыкшие к скачкам и прыжкам, Ярик и Райхан ступали странно. Уверен, я тоже выглядел нелепо из-за неловкости при ходьбе. Тропа вывела нас из джунглей массивных цветов и насекомых, затем привела нас к холму. — Аккемпир — одна из главных божеств времен года. Она готовит землю, животных и растения для своих детей — весны, лета, осени и зимы, — в спешке поднималась по холму Райхан. — Звучит безобидно, что-то вроде Белоснежки, которая поет и призывает животных, — пожал плечами Ярик. Мы с ним неслись позади, пытаясь догнать ее. Она окинула Ярика гневным взглядом. — Тебе лучше держать рот на замке, вам обоим лучше, — одарила Райхан и меня холодным взглядом. Процедив что-то неразборчивое сквозь зубы, Райхан перешла в легкий бег. Губы Ярика сжались в тонкую линию. Но он, как и я, молча прибавил шаг. Когда мы достигли вершины холма, перед нами открылась бескрайняя степь, тянувшаяся до горизонта. Она была покрыта сочной зеленью и красками цветов. Тут и там паслись овцы, козы, охраняемые громоздкими сторожевыми псами, цвета молока. Белоснежные двугорбые верблюды лениво двигали челюстями, пережевывая пищу. Посреди этого великолепия, как жемчужины, рассыпанные по малахитовому бархату, двигались они. Девушки в белом. Их платья из льна, простые и легкие, развевались на ветру, не пачкаясь. В середине стояла большая юрта молочного цвета, сверкая и поблескивая шаныраком. Райхан повела нас в ее сторону, вниз по склону. Некоторые девушки склонялись к земле и собирали колосья. Некоторые крутили веретено, скручивая волокна в светящуюся нить. Другие сидели перед прялкой, крутили колесо — кто рукой, кто ногой — сматывая блестящие нити в мотки. Еще одни сидели перед ткацкими станками, натягивая и продевая поочередно сверкающие нити. Половина ковра на станке выглядела как фото грозовых облаков. Пройдя мимо, я почувствовал запах земли после дождя. Далее группа девушек укладывала искрящуюся шерсть слоями на земле, а затем мочила их горячим раствором. Потом они сматывали полотно в рулон и катали на земле ногами. Один рулон катала группа из трех-пяти девушек. Они все были разными — блондинки, брюнетки, шатенки, разных тел и форм. Но не старше двадцати, каждая выглядела божественно красивой и привлекательной. Чем бы девушки ни занимались, они делали это припевая и пританцовывая, без следа пота и усталости. Когда наша тройка проходила мимо, они останавливались и глазели. Я выпрямил осанку и расправил плечи, чем вызвал недовольное фырканье со стороны Райхан. В основном их внимание привлекал Ярослав. При виде него они перешептывались и хихикали, бросая томные взгляды. Ярик пытался не замечать их и обходил каждую, словно она прятала кинжал за спиной, предназначенный для его сердца. — Сюда, — свернула Райхан, сжимая кулак. Мы направились прямиком к юрте. Внезапно меня и Ярика окружили девушки. Они кружились вокруг нас и хихикали; каждая могла дефилировать на подиуме Victoria's Secret. Райхан исчезла за их стеной. Ярик пытался отбиваться, но я видел, как его уши покраснели до цвета свеклы. Кровь, прилившую к моим щекам, остудили их голоса, когда они заговорили хором: — Какие широкие и сильные плечи, которые могут удержать на себе вес неба. Но есть ли доблесть в этих сердцах? Какие красивые лица и глазки, но кроется ли за ними ум? — гармония и вибрация в их голосах заставляли мурашки танцевать по моему телу. Они гладили наши плечи, грудь и взъерошили наши волосы, но их касания были холоднее льда. — Дочки, — послышался хриплый голос. Хотя слово было произнесено спокойно, в нем было столько силы, что мое сердце пропустило удар. Девушки вздрогнули и бросились врассыпную, возвращаясь к своим занятиям так же внезапно, как появились. Я стоял в двух шагах от юрты, рядом неподалеку стоял Ярик, вытаращив глаза. Райхан подбоченилась прямо у входа и смотрела на нас, будто мы были виноваты в том, что нас задержали. Сжав челюсти, она кивнула на вход. Первое, что ударило, — прохлада. Не кондиционерная, ледяная, а такая... земляная, густая. Как в погребе у тети, только без запаха картошки и сырости. И запах! Трава, сухая, сладковатая и еще что-то... дерево или кожа. Что-то старое, еле уловимое. Но приятное и уютное. Свет внутри — волшебный. Яркая зелень и ослепительные платья сменились мягким, золотистым полумраком. Светило только сверху из шанырака. Солнечный столб прямо так и врывался через него; пылинки в нем танцевали миллионами золотых точек. Выглядело, как будто кто-то снаружи направил прожектор через него. Я так и замер, вертя головой. Стены были из узорчатого войлока. Красные языки пламени, синее сияние звезд, желтые искры молний — магические завитушки, олени, рыси, солнца и люди. Словно живые, они двигались по войлочному гобелену — рассказывая прошлое или предрекая будущее. Ни одно место не было оставлено без использования — тут и там стояли деревянные и бронзовые сундуки разных размеров, серебряное зеркало прислонилось к одной из стен, где висели платья. У другой стены стояла пирамида аккуратно сложенных подушек и одеял. Но ничто не выглядело загроможденным. В середине юрты, в лучах солнца, сидела старушка на шерстяном ковре. Как и все бабушки, Аккемпир выглядела компактной. Она была в традиционной казахской одежде: в свободном белом платье и в платке — жаулыке. Лицо ее было круглым, украшенным улыбкой. Она могла выглядеть как на тридцать, так и на все шестьдесят. Как у старушек в рекламе крема, на ней не было ни одной морщины. Несмотря на материнский вид, было в этой гладкости что-то пугающее — как у куклы или портрета Дориана Грея. Слишком правильное, чтобы быть человеческим. Лишь глаза выдавали тайну — в них горел не юношеский огонь, а мудрость тысячелетий. На руках у нее красовался золотой браслет — білезік с драгоценными камнями, а на шее висел амулет, тумар, из драгоценного металла и камней. Богаче и изящнее висевшего на моей шее. Она пряла — возле нее летало металлическое веретено, а нити сверкали радужными красками. От нее исходила какая-то аура силы и мощи. Видимо, это и было божественностью. — Подходите, гостями будете, — прозвучал ее голос, когда она указала на дастархан. Ее голос был мягким, вязким, как мед, но в то же время в нем была шелковистая хрипотца — не от болезни, а от прожитых тысяч лет. Я мог поклясться, что скатерти не было секунду назад. Но теперь на нем не было свободного места — солнечные блики играли на золотистой корочке пышущих жаром баурсаков. Глиняная миска со сладким балкаймаком делила пространство с сырными головками разных сортов — от белоснежно-творожного до желтого, с дырками. Подносы из серебра были наполнены овощами и фруктами. Золотые кувшины и кесе с кумысом и шубатом едва не задевали края кубков, наполненных айраном. Куырдак скворчал на раскаленной сковороде в сердце этого пира. Мой живот запел как кит, обрадовавшись встрече с едой, предательски громко в повисшей тишине. — Не стесняйтесь, приступайте, — богиня разливала кумыс по кубкам. Райхан говорила, что боги не привыкли к отказам. А мой живот ждать не мог. Я уселся, скрестив ноги по-турецки. Райхан и Ярик последовали моему примеру. Моя рука потянулась к сыру и замерла. Как и мое дыхание. Райхан говорила быть начеку. Еда же не отравлена?! Она вряд ли это имела в виду. Я взглянул на Райхан, которая макнула баурсак в балкаймак и ловко закинула в рот. Воздух со свистом покинул мои легкие — я выдохнул громче, чем ожидал. Райхан бросила косой взгляд. Аккемпир лишь улыбнулась. Она смотрела на меня. Таращилась. Ее медово-янтарные глаза взирали внутрь меня. Я не мог двигаться. — Мальчик, который хочет вернуть мать, — услышал я ее теплый голос. Богиня повернулась к Ярославу. Она оглядела его с ног до головы. Вдруг ее глаза распахнулись, а улыбка исчезла, оставив лишь приоткрытый рот. В ее зрачках мелькнула искра любопытства и страха? Нет, мне показалось. — Интересно. Брат не по крови, но, по сути, — Аккемпир приветственно поклонилась. Ярик стал бледно-серым и отвел глаза. Богиня сделала вид, что не заметила этого. Наконец она повернулась к Райхан: — И змея с востока, — богиня лишь прошлась взглядом по Райхан и начала любоваться мной. Всегда безразличное лицо Райхан исказилось, как будто ей дали пощечину. На мгновение мне показалось, что ее глаза загорелись раскаленными угольками. Но ее лицо вернуло себе такой же безразличный взгляд, которым она одарила Аккемпир. — О Аккемпир, мы благодарим тебя за твое госте... — Райхан начала свое обращение к богине, как мы и планировали. Аккемпир подняла ладонь, и Райхан замолкла. Я тоже так хочу. Я был уверен, что сейчас с ушей Райхан пойдет пар. Но она лишь молча ждала. А богиня не сводила с меня глаз. Мое сердце начало биться быстрее. Опустив взгляд, я начал сверлить пальцем недоеденный баурсак. Несмотря на выпитый кумыс, рот был сухим. — Все было очень вкусно. Прямо пальчики... — Ярик попытался прервать неловкое молчание, пока богиня не подняла другую ладонь, затыкая его. — Нам нужен кинжал душ, чтобы победить злобного духа, охотящегося за этим юношей, — выпалила Райхан. — Да? И не для чего больше? — спросила богиня, не отводя взгляд от меня. Я посмотрел на Райхан, она еле заметно покачала головой. Но я знал, что врать бесполезно. Я понимал, что эта старушка видит нас насквозь. — Нет, не только. Я хочу вернуть своих родителей из мертвых. Безразличное лицо Райхан снова исказилось злостью и разочарованием. Злостью, потому что я не послушался, и разочарованием, потому что я сейчас ставил всю нашу миссию под риск. — Честность похвальна. Как и любовь. Ко мне приходили сотни отцов, просивших помочь вернуть их дочерей, и еще больше матерей, умоляющих помочь вернуть их сыновей. Но ты первый сын, который пришел за родителями. Хм. С одной стороны, баланс нельзя нарушать. Но, с другой стороны, ты ведь юноша из пророчества, не так ли? — подняла одну бровь богиня, ожидая моего ответа. — Из пророчества? — поинтересовался я и скрестил руки на груди. Я знал пророчества по фильмам. Ничего хорошего в них нет. — Ты ему еще не рассказала? Что же, свою природу не победить, — Аккемпир засмеялась, посмотрев на Райхан. Если честно, я вообще не понимал, что происходит. Тяжесть в желудке неприятно давила вниз. Какое пророчество? Грудь сдавило. Почему она называла Райхан змеей? В ушах стоял гул, приглушая смех богини. Почему Ярик все еще бледный и дрожит? ВСЕ! Это уже меня достало. — Так ты дашь клинок или нет? — вырвалось у меня, и я ударил кулаком по дастархану. Все вокруг утихло: больше не было шума девушек снаружи, не было пения птиц, содержимое сковороды перестало журчать и скворчать. Ярик и Райхан смотрели на меня как на человека, подписавшего себе смертный приговор, или который только что залез в клетку к полярному медведю. — КРЯХАВХРАВАВААХРВАВКРХАХР! — вдруг, кряхтя, засмеялась богиня. — Клинка у меня нет, но я знаю, где он находится, — она вытирала слезы, наконец подавив смех. — Слушаю... — если до этого Райхан и Ярик смотрели на меня как на самоубийцу, то теперь — как на сумасшедшего. — Не спеши, дитя мое. — богиня подняла кубок и спряталась за ним. — Сперва тебе придется доказать, что ты достоин его. Выполни поручение, и я скажу, где ты можешь найти клинок. Краем глаза я заметил, как Райхан тихо качала головой. — Что надо сделать? — спросил я, игнорируя ее вздох Райхан. — Тебе надо будет вернуть мой кобыз. Его недавно украли. Мои дочки покажут тебе, где он находится. Верни его, и я расскажу, где находится кинжал, — Богиня опрокинула кубок с кумысом. «Будь осторожен, юный шаман, иногда самыми страшными монстрами оказываются те, кому ты доверяешь больше всего», — прозвучал ее голос у меня в голове. Потом она посмотрела на Ярослава. Не знаю, что богиня сказала Ярику, но он впервые поднял глаза. Ярик открыл было рот — что-то спросить. Затем лишь кивнул. Старушка повернулась к Райхан, но та вскочила на ноги: — Мы уходим, идемте, — произнесла Райхан и, не дожидаясь нас, бросилась к выходу. Старушка снова расхохоталась. Переглянувшись, мы с Яриком поклонились богине и последовали за Райхан. Прямо у выхода Райхан застыла. Вдруг я почувствовал жар, исходящий от нее. Она сжала руки в кулак, выдохнула и скрылась на улице. Видимо, Аккемпир тоже что-то ей сказала. Мы шли молча. Лишь когда мы начали подъем на холм, Райхан взорвалась: — Покровительница матерей и младенцев, мать ее! Я не встречала никого хитрее и коварнее! — пыхтела она, краснея то ли от подъема, то ли от злости. — Кто вообще сказал, что она доброе божество? Я вообще там чуть со страху не помер! — нервно засмеялся Ярик. — Какие бы мысли она ни посеяла у вас в головах, не верьте ни единому слову. Она лишь хочет вбить клин, между нами, и все! — продолжала Райхан. — Да, — кивнул Ярик. Я согласился, но не был уверен, убеждал ли я их или себя. — Закончили? — обратилась к нам девятилетняя сова-девочка, которая привела нас сюда. Она ждала нас на пике. И судя по гримасе на лица, она услышала многое. — Хе-хе, да, мы просто шутили, — Ярик вдруг взял под одно плечо меня, а под другое — Райхан. Улыбнулся той же улыбкой, которой задабривал свою бабушку, когда сильно косячил: — Да? Ребята? Давайте все вместе вернем вещь многоуважаемой богине.