Внук Шамана

Покидая туннели, Райхан выругалась, когда обнаружила, что не взяла сладкого. Наша встреча с кулдиргишами имела свои последствия. А шоколадка могла бы смягчить их. Райхан велела мне и Ярику съесть остатки припасов, чтобы быстрее прийти в себя после столкновения с монстрами. Они были правы, кулдиргиши: смех действительно делает мышцы мягкими — я еле поднимал непослушные ноги. Казалось, что ничто больше не порадует меня. Будто из меня выжали всю радость и счастье. Наверное, так и ощущается депрессия. Ярик выглядел хуже. Он смеялся дольше меня. Его лицо было серым и кислым. Уголки рта теперь постоянно свисали вниз. А самыми заметными были глаза. До мира духов они были яркими и горящими, но теперь выглядели как у покойника — стеклянные, безжизненные. Когда Райхан привела нас к Арна шырмаугы, он последовал ее указаниям без комментариев, без сопротивления. — Это не навсегда, Жанкылыш. Пару часов - и он восстановится. Ты не заметишь, как он снова начнет ныть и жаловаться, — утешала Райхан, заметив мой взгляд. — Я вас слышу, — сказал Ярик монотонно и шагнул к лианам. Мне не хотелось оставлять его одного, не в таком состоянии. Я последовал за ним. Мы вернулись на ветви Мирового Древа. Оказывается, всё, что нужно, чтобы не выблевать содержимое желудка, — быть несчастным и жалким. А может, мы просто привыкали к путешествию по ним. Райхан наконец-то разобралась с лианами: если спираль на них закручивалась в правую сторону, они переносили тебя вверх; если в левую — то вниз. Вначале было легко: мы перемещались с одного места на другое. Арна шырмаугы с правой спиралью всегда находилась в тридцати минутах ходьбы максимум, перенося нас всё выше и дальше от земли. Но чем выше мы поднимались, тем сложнее было находить нужные лианы. На этой ветви, которая, видимо, находилась на одном уровне с облаками, силуэт Райхан шагал впереди в поисках Арна шырмаугы. Мы с Яриком ковыляли сзади. Влажные локоны всё время падали на глаза. Одежда вся промокла и тяжелым грузом свисала, сковывая движения. Поверхность под ногами блестела и скользила, грозя ушибами и травмами. Иногда Райхан спешила и скрывалась за густой мглой. Я лениво вскрикивал ее имя, прежде чем полностью терял ее из виду. Она ждала - руки на бедрах, с хмурым взглядом и бормоча что-то про мужчин. Но мне было всё равно; апатия всё еще крепко ухватилась клешнями и не отпускала. Туман редел. Через пару десятков метров он просто остановился, врезавшись в невидимую преграду. Туман ровной стеной скрывал всё, что осталось позади. А мы очутились на краю Мирового Древа. На небе больше не было лабиринта из ветвей. Их не было и сбоку, и снизу. Солнце. Я впервые видел солнце с тех пор, как мы попали сюда. Огромной каплей раскаленного металла оно касалось линии моря. Полоса над солнцем была ослепительного золота, ниже разливалось апельсиновое пламя, переходящее в глубокий багрянец. У самого горизонта небо сливалось с морем. Несмотря на всё, что мы повидали, было всё еще странно найти пляж и море среди облаков. Ни звезд, ни луны, лишь теплые, ностальгические тона. Путешествие по Арна шырмауык оставляло тебя гадать — где восток, а где запад. Поэтому сложно было сказать — было ли это началом нового дня или концом настоящего. Отвлеченный пейзажем, я не сразу заметил людей. Толпы двигались по песку словно колония муравьев, обходя большие камни и валуны. Как на китайском пляже — чем ближе к воде, тем теснее они кучковались. У кромки воды появлялись деревянные рыбацкие лодки. Люди взбирались на них. Объединившись, темно-коричневое течение лодок уносило людей в сторону заката или рассвета. Тумар нагрелся, давая понять, что он все еще висит на шеи. Волосы на затылке встали дыбом, а сердце забилось чаще. Но не от страха. От чего тогда? Райхан, которая обычно сразу начинала поучать нас о мире духов, сейчас молчала. Либо она не знала, что это за место? Либо не хотела здесь находиться? Но я чувствовал. Я чувствовал дрожь в ногах, покалывание в руках, ощущение, будто я готов взлететь. — Что это за место? — спросил я, проглотив слюну. Райхан молчала. — Райхан, что это за место? — я повернулся к ней. — Нам лучше вернуться, откуда мы пришли, может, спуститься на пару ветвей вниз... — Райхан скрестила руки на груди и отказывалась встретиться со мной взглядом. Она посмотрела на Ярика в поисках спасения. Чтобы она ни скрывала, я узнаю. — Райхан! — надавил я. Она выдохнула и гладила одну руку другой. Заметив, что она делает, вернула их скрещенными под грудью. — Ты должен пообещать, что не сделаешь ничего глупого, — Райхан вернула былое хладнокровие. Встретив ее взгляд, я не знал, о чем теперь она думает. — ЧТО. ЭТО. ЗА МЕСТО? — процедил я сквозь зубы; мое терпение подходило к концу. Если она сейчас не ответит, то я пойду и спрошу у этих людей внизу. — Мы в водах перерождения, — выдохнула Райхан. — Здесь мертвые ждут своего часа перед последним путешествием. Мертвые. Перерождение. Я знал. Надежда все еще есть. Мне не нужен кинжал, я найду их здесь и вытащу. — Что ты раньше не сказала? — я поднял Райхан в объятьях и покрутил ее в воздухе. Она била меня по голове и покрывала бранью, но боли не было. Голова кружилась, а всё тело тряслось. Опустив ее, я побежал вниз. — Жанкылыш, стой, подожди, — послышался голос Ярика позади. — Ярик, нам больше не нужен кинжал! Я найду их, и мы вернемся сразу обратно! — крикнул я, не поворачиваясь. Райхан кричала что-то в спину, но это было неважно. Судя по голосам, они начали снова спорить. Я устал, что они не могут найти общий язык. Тем более сейчас, я хотел снова увидеть их лица. Толпа. Бесконечная, тихая толпа душ. Они стояли, сидели, медленно двигались к кромке воды. Их тела, или, лучше сказать, души, были дымчатыми, прозрачными; кто-то светился золотым, другие — зеленым и бледно-голубым. Их лица были размыты светом, а очертания тел терялись в колеблющемся мареве. Я метался среди них, лихорадочно сканируя ряды призрачных фигур. Глаза широкие от надежды и от ужаса, что я их не найду. Я толкался, протискивался, не обращая внимания на безмолвное неодобрение теней, которых задевал. — Мама? — вырвался мой хриплый голос, неестественно громкий на этом приглушенном берегу. Несколько женщин оглянулись, но, не увидев того, что хотели, вернулись глазеть на закат или рассвет. Я всё еще не определился. Я вглядывался в каждое лицо, искал знакомый изгиб брови, родинку, жест — что угодно, что могло зацепить память. Я пробежал от скалы до кромки воды. Мое дыхание сбивалось, в груди кололо. Но я продолжал и возвращался в те же места, вглядывался в тех же самых людей-призраков, боясь упустить их. Иногда мне казалось — вот она, мамина походка! Вот он, папин силуэт! Я бросался вперед, протягивая руку... но тени никогда не были ими. Я кричал их имена, звал до боли в горле. Но мой голос разбивался об эту мертвую тишину. Отчаяние накатывало волнами, горячее и черное, грозившее свести меня с ума. Тут я увидел знакомый силуэт девушки. Только она выглядела иначе. Не было вампирской бледности; зеленый оттенок ее кожи сменился розовым румянцем. Худощавый скелет оброс мясом, только подчеркивая ее женственность. Вместо тяжелого худи и джинсов, за которыми она прятала рак, на ней было летнее белое платье в зеленый горошек. Пышная юбка чуть выше колен подчеркивала ее ноги. Тонкий пояс, акцентирующий талию, добавлял ей изысканности. Легкое, струящееся на ветру — такое обычно видишь в итальянской рекламе парфюма или косметики. На ней не было банданы или панамки; вместо них были волосы угольно-черного оттенка с едва уловимым отблеском солнца на кончиках. Длинные, слегка вьющиеся у основания, они рассыпались по спине, словно крылья ворона, подсвеченные янтарными бликами. Они изящно сочетались с зеленым горошком. Единственное, что не изменилось в ней, были ее глаза. Такие же полные жизни, как при нашей первой встрече под ранеткой. Она выглядела частью этого пейзажа — свободной, безмятежной, наполненной энергией моря. Ее улыбка едва уловима, но в ней читается вся радость летнего дня. — КАРАКАТ! — закричал я и помчался к ней. Райхан и Ярик, молча следовавшие за мной, переглянулись. В их глазах было что-то знакомое. Но это подождет. — Жанкылыш, что ты тут делаешь? — Каракат схватила меня за плечи, она начала меня крутить и осматривать, словно искала какой-то синяк или изъян. — Это я у тебя должен спросить? — засмеялся я. — Я-то тут по шаманским делам. — Я уж подумала... — Ее брови расслабились, а лицо снова приобрело беззаботный вид. — Поздравляю с победой над раком. Выглядишь супер. Как ты попала в мир духов? — наконец задал я ей вопрос. — Жанкылыш! — наконец-то догнали меня Ярик и Райхан. — О, ребята, это Каракат, она лечилась от рака у тети. Каракат, это мой лучший друг Ярик... и Райхан, — они поприветствовали друг друга лишь кивком. — Жанкылыш, нам надо поговорить, — схватил меня за руку Ярик и потянул в сторону. — Подожди ты. Каракат, расскажи, как попала в мир духов, — отдернул я руку. — О, Жанкылыш... — послышался голос Каракат. Я узнал интонацию. С такой же интонацией со мной разговаривали доктора и медсестры в больнице, так же, как и служба соц.опеки, друзья отца и матери. Каракат взяла мое лицо в свои ладони и взглянула мне в глаза. Ей ничего не надо было говорить. — Нет, нет, нет, — вырвалось у меня; я качал головой и сделал пару шагов назад. — Всё хорошо, Жанкылыш, — она улыбнулась. Но в этой улыбке не было победы. Она проиграла борьбу. Но почему ей было всё равно? Почему? — ТЫ МЕРТВА! — я не узнал свой голос, звучавший холоднее январских морозов. Хотя внутри я весь кипел. — О, Жанкылыш, всё хорошо. Мне больше не больно, теперь я могу идти дальше, — она посмотрела на горизонт. — НЕТ! А как же твоя мама? Что будет с ней? — Мне жаль ее оставлять одну, но я буду ждать ее на той стороне, — она снова взглянула на спокойное море и на розовый закат. — Но это несправедливо! Ты ведь хотела семью! Ты никогда не узнаешь, каково это — любить! Ты никогда не станешь теперь матерью! Ты не обнимешь своих внуков! Ты... Ты ведь... Ты хотела... Это несправедливо! — мои глаза защепило. Нет, не сейчас. Я заставил себя быть жестче, холоднее. Но вместо этого внутри меня вспыхнул огонь. Он шипел, рычал, взрывался рёвом. Так нельзя. Это несправедливо. Это неправильно. Надо что-то сделать. — Я знаю! Идем с нами, еще не поздно! Мы вернемся в реальный мир вместе! — я схватил ее за запястья и потянул. Послышался гром, а небо позади меня начало сгущаться темными облаками. — Жанкылыш, отпусти ее, — попросила Райхан. Она с опаской посматривала на небо. — Прошу, Жанкылыш. Мое время пришло, — на берегу рядом с ней появилась лодка. Она не может умереть. Я не могу позволить ей умереть. Пламя свирепствовало внутри. Оно хотело сжечь всё, всё неправильное, испепелить всё несправедливое. Уничтожить всё, что со мной не согласно. — Нет, — тихо и спокойно произнес я. Молния вспыхнула надо мной, освещая берег. Я верну ее в наш мир, обратно к ее любящей маме. Моя рука начала светиться, так же как светился Акинак. — Мы вернем тебя. Я верну тебя. Ты поправишься. У тебя будет семья. Ты будешь счастлива, — я сжал ее руку еще сильнее и потянул в нашу сторону. — Жанкылыш, успокойся. Ты сам не свой, отпусти ее, — потребовал Ярик. Его кулаки были сжаты, а колени слегка согнуты - я знаю эту стойку. Стойка удобная для драки. Ярик сам меня ей учил. Рядом с ним стояла Райхан и с опаской поглядывала на темные тучи. Он думает, сможет меня остановить? — усмехался голос внутри. Впервые я был согласен с голосом. С неистовым огнем внутри я мог одолеть Ярика и Райхан. Неважно, будет ли ветер на ее стороне или нет. Я был уверен: мое пламя поглотит всё. Молния вспыхнула за их спиной и притянула мой взгляд. Лишь темные грозовые облака и бесконечные ветви Мирового Древа нависали со стороны, куда я тянул Каракат. Переплетенные, разветвляющиеся на множество других веток. Словно лабиринт жизни. — Жанкылыш, я прошу тебя, — Каракат взмолилась, ее голос был на грани плача. Она смотрела на свою руку. Место, где я схватил ее, почернело. Она снова бросила жаждущий взгляд на горизонт. За ее спиной было так красиво: тихое море, легкий бриз, шум мелких волн. Сотни лодок направлялись в теплый закат или в новый рассвет. Что-то во мне оборвалось и рухнуло. Огонь потух так же быстро, как и начался. Сердце проткнули тысяча иголок, а на душе стало мокро и холодно, словно она промокла под осенним дождем. — Прощай, — я отпустил Каракат. Ее рука снова приобрела натуральный оттенок. Она улыбнулась, прижала меня к своей теплой груди и шепнула: — Тебе надо отпустить их так же, как и меня. Я вздрогнул, но покачал головой. Она понимающе улыбнулась и ступила на лодку. Каракат стояла на лодке, ее волосы развевались на ветру, как и ее платье в горошек. Ее лодка скользила по глади моря, присоединяясь к остальным душам, создавая флотилию, чей курс лежал на теплый закат. Пусть это будет рассветом, — пожелал голос внутри. Ярик подошел ко мне и обнял меня за плечо: — Я уже думал не ****** бы тебя, но слава богу, ты пришел в себя, — он потряс меня за плечо - своего рода мужское утешение. — Это было близко. Еще бы чуть-чуть - и мы сами бы плыли вместе с твоей Каракат, — подошла Райхан и тоже взглянула на рассвет. В ее глазах было что-то... что-то грустное и что-то желанное. — В смысле? — поинтересовался я. — Богу смерти не очень нравится, когда пытаются вернуть души мертвых. Тучи видел? Грозу? — это он. — А раньше не могла сказать! — Боялась, что в твоем состоянии ты его оскорбишь. — Тогда давай отсюда делать ноги, — добавил Ярик. — Жанкылыш, я хотел сказать... а может, не надо... — Что не надо? — спросил я. Он молчал и долго смотрел мне в глаза. А потом, покачав головой, сказал: — Ничего, забей. Мы возвращались обратно, к стене тумана. Глаза, наконец, перестали метаться в поиске. Я оглянулся на бескрайнее море, где лодки медленно скользили к закату. Но лодки моих родителей уже не было. Они уплыли. Возможно, только что. Возможно, сто лет назад. Время здесь, как и во всем мире духов, не имело смысла. — Я догоню. Мне просто нужно... — я не знал, что мне нужно. Я просто хотел побыть один. Райхан открыла рот, чтобы возразить. Но Ярик перебил ее: — Мы будем ждать возле тумана, — похлопав по спине, Ярик увел недовольную Райхан. Я остался стоять один — маленькая, живая, разбитая точка среди тысячи мертвых душ. Толпа душ медленно колыхнулась, готовая к погрузке, не замечая меня. Мои родители были среди них когда-то, но теперь — лишь часть безликого потока, ушедшего в сияющую дымку горизонта, туда, где солнце навсегда касалось воды. Ты опоздал. Нет, есть еще кинжал. Кинжала у тебя нет. Я верну их. Голос внутри замолчал. Я ВЕРНУ. Ярик и Райхан встретили меня молча. Тишина длилась, пока мы не нашли нужную Арна шырмаугы. Весь мир снова завертелся, а где-то позади послышался отдаленный грохот грома. Подавив рвотный рефлекс, я поднял глаза. Было темно. Потребовалось время, пока они привыкли к темноте. Ветви над головой сменились бесконечным космосом. Небо переливалось всеми оттенками: малиновыми всполохами эмиссионных облаков, сияющей лазурью молодых звездных скоплений, фиолетовыми клубами космической пыли. Скопления звезд рассыпались, словно пыльца, оставляя за собой светящиеся шлейфы. Гигантские туманности — живые, дышащие, где рождаются и умирают звезды. Одни напоминали крылья фантастических птиц, другие — глаза древних богов, следящих за мирозданием. — Уау, — я дал себе пощечину и убедился, что это не сон. Можно было этого не делать: вряд ли моя фантазия могла бы сотворить такую красоту. — Да, — подтвердил Ярик с открытым ртом. Вдруг порыв ветра сбил нас с ног. Он был таким сильным, что было трудно дышать. Достаточно сильным, чтобы я ощутил невесомость. Быстро призвав Акинак, я вонзил его под ноги и подхватил взлетевшего словно целлофановый пакетик Ярика. Ярик матерился, но могучие ветра уносили его маты в пустоту. Райхан же просто вонзила свои когти в землю. — Ты снова привела нас в жопу мира, — Ярик встал и гладил свою пятую точку, на которую он жестко приземлился. — Открой глаза и посмотри вон туда, — победоносно Райхан указала пальцем на горизонт. — Это что? Солнце? — спросил я, уставившись на золотое кольцо. — Нет, это черная дыра, — поправил Ярик. — Это гнездо Самрук, — исправила Райхан. — Тогда почему оно выглядит как черная дыра из фильма "Интерстеллар"? — спросил Ярик. — Я не хочу в тессеракт. У актера хотя бы смешной робот был. — Эй, а я чем хуже? — спросил я. — У тебя нет настройки юмора. — Идемте, — Райхан зашагала в сторону гнезда. Ярик схватил меня за бицепс и отвел в сторону. — Жанкылыш, я думаю, с нас достаточно. Пора возвращаться. Твоя тетя и моя бабушка наверняка волнуются. — В смысле? Мы же вот, — указал я на гнездо. — Мы тут. Вся работа почти выполнена. А с кинжалом я смогу вернуть своих родителей и наконец свалить... — С поселка? — горько улыбнулся Ярик. — Я не это имел в виду... — Я понимаю. Я просто думал, что мы стали друзьями, — его голос утратил звучность. — Мы и есть друзья, братаны. Я буду писать в телеге. Можешь к нам приезжать в Алматы, — я пытался убедить его успокаивающим голосом. Вдруг бескрайний космос превратился в черную пустоту. Это был Самрук, который пролетел над нами и застлал своими крыльями всё небо. Он был чем-то похож на смесь ласточки и коршуна. Приземлившись в свое гнездо, он выглядел гигантским. Горы в Алматы выглядели меньше. Его один глаз украсил небо как луна. В его глазах была знакомая мудрость, которую я видел у Аккемпир. Самрук наблюдал за нами. — Твоя идея с воскрешением убьет нас всех, — указал на Самрука Ярик и заорал: — Ты не смотрел достаточно фильмов и комиксов о воскрешении мертвых! Там хоть раз это приводило к чему-то хорошему? Нет! — ЭТО МОЯ МАМА! МАМА! Ярослав! Что ты хочешь? Что я должен сделать? Сдаться? Они мои родители! Если есть малейший шанс вернуть их, я сделаю всё, что в моих силах! — как он мог требовать, чтобы я сдался? Как? — Остановись! Они мертвы, и мне очень жаль, что так произошло. Но тебе надо двигаться дальше! Брось это всё! Вспомни Каракат и чем могло это обернуться! — слова вонзились в мое сердце. Боль, смягченная апатией кулдиргиша, теперь вернулась с полной силой. — Она уже умерла. Рак, помнишь? — с моего языка стекал яд, который мне не нравился. — Это не ты, Жанкылыш. Одержимость идеей уже сводит тебя с ума. — Разве справедливо, когда дети умирают, не повидав жизнь? — Нет, не справедливо. Но это жизнь. Она такая — несправедливая, жестокая. Но если бы мы не знали боль утраты, то как бы мы дорожили людьми в нашей жизни? Жанкылыш, прошу. Остановись, брось это всё, пока не стало поздно. — Бросить? Так же, как и твои родители бросили тебя в этой деревне? Я знал, что не должен был это говорить. Знал, что перешел черту, когда увидел лицо Ярика. Оно исказилось от боли и неверия, а потом его глаза окутала пелена ярости. Я не успел среагировать, как в меня влетел кулак Ярослава. Как кувалда, он сбил меня с ног. Некоторое время я не понимал, что происходит. Я лежал, а на меня сыпался град кулаков. Руками я закрыл лицо и уклонялся. Но встать не давала тушка Ярослава, сидящая на мне. Между ударами и вздохами Ярослава я услышал: — Я.… остановлю тебя... пока... еще... не поздно... Руки ныли от принятых ударов. Во рту был соленый и металлический вкус крови, и лицо было теплое из-за нее, сочившейся из разбитой брови. Завтра, наверное, будет фингал. Я уже думал сдаться. Как услышал голос отца: «Дают — бери, бьют — давай сдачи». То теплое чувство в животе вдруг начало бурлить и распространяться по всему телу электрическими импульсами, пока не заполнило всё тело, оставив лишь давление, которое требовало выхода. Больше сдерживать его я не мог. Весь мир окрасился в ярко-синий. — ХААА! — выкрикнул я. Вся энергия выплеснулась наружу. Внезапно встать стало легко. Ярослава больше не было на мне. Я встал; меня переполняла энергия. Я был окутан ею, синей пеленой, напоминающей пламя. Я чувствовал, как мои раны затягиваются, оставляя после себя легкий зуд. Ярослав поднялся со стонами, держа свое правое плечо. Мы смотрели друг на друга, не зная, что сказать, не зная, что делать дальше. Я чувствовал вину за сказанное, но в то же время меня переполняли ярость и непонимание, почему он не понимает. Почему не хочет помочь мне? — Видимо, ты больше не нуждаешься в моей помощи. Теперь можешь сам за себя постоять, — после этого Ярик развернулся и пошел, прихрамывая откуда мы пришли. — Ну и иди! ИДИ! ТЫ НЕ НУЖЕН МНЕ! КАК И ТЫ НЕ БЫЛ НУЖЕН СВОИМ РОДИТЕЛЯМ! Я САМ ВСЕ СДЕЛАЮ! Ярик достал из кармана асык возвращения и кинул его под ноги. Затем он с силой раздавил его и исчез в ярко-зеленом свете. — Сам, — прошептал я. — Сам.